Глава 43

Мия

Якуб – мое пламя. Мое сердце. Посмотрев на него, я начала гореть безумно, кровь переполнилась флюидами взаимного притяжения, чересчур сильного, чтобы перед ним устоять.

– Если не целуешься, не надо, Якуб. Не надо. Адам мне рассказал, и если у тебя до сих пор остались предубеждения на этот счет, теперь я их понимаю и принимаю тебя целиком.

– Вот же трепло!

– Вообще-то он попросил тебе не говорить, что рассказал, но я так не смогу! Больше не хочу от тебя секретов.

– Больше никаких секретов, – согласно кивнул Якуб. – А что насчет поцелуев? Не хочешь полечить мои предубеждения?

– Хочу! – я загорелась ярче костра.

– Я тоже хочу! – ухмыльнулся в ответ. – Ты в прошлый раз от моего поцелуя кончила, хочу повторить этот фокус.

– Для меня это не игра!

Я положила ладони ему на грудь, создав немного расстояния между нами.

– Снова отталкиваешь?

– Мы как магниты, с отрицательными полюсами, не можем не притягиваться. Просто я в тебя влюблена по-настоящему и хочу, чтобы наши отношения были максимально комфортными и приятными для нас обоих. Поэтому, если не хочешь…

Якуб зацокал языком:

– Такая длинная тирада! И такая безуспешная попытка отвертеться от моего поцелуя.

Пальцы Якуба впились в мои ягодицы.

– Расчувствовалась без меня, без моего хера, вколоченного между твоих ножек до самых яиц. Ничего, скоро привыкнешь снова принимать меня целиком.

– Принимаю!

Он сделал плавный, глубокий толчок снизу-вверх.

– Ааааах…. Оммм… Якуб прекрати! Нас прохожие увидят.

– Готов поспорить, они завидуют, как я могу тебя прямо здесь разложить, трахнуть даже в одежде, даже не прикасаясь членом. Ты же скучала?

– Да. Очень.

– Шалила?

– Что?

– Честно признайся, мастурбировала без меня?

Его глаза горели как звезды, от их огня было не спрятаться.

– Да. Я пыталась. Это не так, как с тобой. Даже близко…

– Как и я без тебя. В кулаке гонять совсем не то, а на других женщин смотреть не хочется. Хоть и могли появиться варианты.

– Ах, варианты!

Неожиданно для себя я зашипела рассерженно и впилась ногтями в его плечи, расцарапывая кожу через ткань одежды.

– Наверное, та самая чистая и правильная невеста, о которой ты мне говорил?!

– Что? – удивился Якуб. – Неужели я такое сказал?

– Сказал!

– От обиды, наверное, ляпнул. Сам не помню. Извини за эти слова. Прости, что они тебя обидели. Я никогда не загонялся по этой теме, говорю тебе от всей души. Это больше вариант Адама, он постоянно языком трепал, что связал бы себя узами брака только с чистой, правильной девушкой… А мне другие девушки побоку. Ни одна не привлекает меня так, как ты, Пчелка. Исполни мою просьбу?

– Всего одну? Какую?

– Отлюби по полной программе, – попросил Якуб, приблизившись на максимум, почти ткнувшись губами в губы. – Давай, я готов. Полностью в твоем распоряжении, и ты тоже горишь. Я твою смачную, потекшую девочку чувствую.

Якуб был прав, в трусиках уже стало безобразно влажно.

– Да.

– Да? – обрадовался он.

– Да, но я должна знать. Есть ли какие-то условия? – спросила шутливо.

– Глупая, глупая Пчелка. У нас может быть условие только одно: никаких условий, – хрипло шепнул Якуб и начал меня целовать.

Сердце обезумело от притока любви, едва справляясь с наплывом эмоций. То, как касался меня Якуб, как властно, с жаром похоти и все же бережливо держал под попкой, сминая ее ладонями, как делал паузу между поцелуями, чтобы коснуться щека к щеке, провести по шее пальцами, задержаться и снова войти в кураж поцелуя.

Он целовал меня неспешно, смакуя, валом раскатывал мой рот в глубоком поцелуе, толкался языком, сметая все преграды и отводил его назад. Я тянулась к нему, за ним, цепляясь изо всех сил, пытаясь снова коснуться своим языком его языка и просто ощутить пряный вкус сумасшедшего поцелуя.

– Скучал по тебе безумно. Скучал… – признался Якуб.

Он начал трогать поцелуями мое лицо, порхать влажными, горячими губами всюду, зацеловывая.

– Еще не улетел из страны, но уже скучал. Получил твое короткое сообщение и едва не умер… Сердце в ауте. Как такое возможно? Ты ведьма настоящая! – добавил с более глубокой, жадной эмоцией, усилив напор губ. – До чего же ты ведьма, Пчелка!

Его губы присосались к моим, занимаясь по очереди. Он сосал их ритмично, попеременно, а потом бил языком посередине, выписывая круги. Через миг вторгался медленным глубоким тараном в мой ротик, врезаясь до самой предельной точки.

– Ааах! Якуб! – простонала я, задрожав.

Мне на ум пришли совсем нескромные сравнения, на что был похож этот поцелуй.

– Что, Пчелка? Вспоминаешь, как я твою девочку лизал, как лакомился твоей влажной киской…

– Да, – тихо призналась я, выдохнув в глотке воздуха все свои эмоции.

Воздух между нами задрожал, завибрировал мощно.

– Твой ротик – рай. Мой рай, я его замучаю. Задолблю, заклеймлю… И поцелуями, и семенем. Моим будет. Только моим!

Якуб говорил эти слова, замерев в сантиметре от моего лица, обводил губы пальцами, слегка нажимая. Я как безумная, целовала кончики его пальцев.

– Если вдруг увижу, что кто-то другой моего ротика коснется… Он смертник! – выдохнул коротко Якуб и внезапно затолкал два пальца мне в рот. – Сомкни губки вокруг моих пальцев и пососи. Я смертельно хочу увидеть, как ты сосешь…

– Якуб…

– Соси.

Да, я хотела это сделать и простонала, чувствуя, как лоно выдало новую порцию влаги, как оросило соками трусики. Я, наверное, до самых штанов промокла и буквально затряслась от сильного возбуждения, когда начала сосать его пальцы.

– В глаза мне смотри!

Было сложно удержать взгляд, глаза норовили закатиться от удовольствия. Напряжение достигло критической точки, я поняла, что мне хватит всего двух или трех прикосновений, чтобы кончить! Испытывая адские муки от нереализованного желания, я стиснула бедра крепче и начала тереться о Якуба, продолжая интенсивно сосать его пальцы.

– Не хитрить! – оборвал меня он. – Не ерзай. Соси еще немного… Соси…

Слюни побежали по моему подбородку. Якуб внезапно вынул пальцы из моего рта, прижался к моему подбородку, медленно провел языком снизу-вверх, по губам, закольцевал движение и вновь занялся моим ртом.

– Якуб! – взмолилась я. – Хватит… Хватит, я больше не могу.

– Можешь. Дай мне свой ротик, дай мне его! – жадно захрипел, вбиваясь языком быстрее и глубже. – Вот так давай его… Нравится? Нравится, когда я ебу твой ротик своим?

– Да…

Он прав, это не поцелуй, это секс. Жаркий и разнузданный секс. У меня возникло впечатление, будто меня хорошенько оттрахали в ротик, все точки буквально кричали об удовольствии.

Тело стянуло огненной судорогой, нервы натянулись и зазвенели. Ком безобразного жара выстрельнул прямиком из сердца и затопил все, сконцентрировался внизу живота и полыхнул еще одним зарядом.

– Аааа… Оооо… Якуб! Якуб…

– Кончай! Чувствую, как кончаешь, как течешь… Давай. Пчелка, давай! – продолжал рычать, вбиваясь в мой рот. – Еще…

Он целовал меня до тех пор, пока дрожь не отпустила, потом словил мой язык, начал сосать его и получил еще одну порцию послеоргазмической дрожи.

– Вот так… Вот так, моя Пчелка. Так хорошо. Так правильно. Теперь ты моя…

– Твоя. Навеки твоя. Не отпускай.

– Не отпущу.

– Не уедешь больше без меня?

– Ни на шаг не отойду! – заверил меня Якуб. – Даже не надейся.

– Люблю. Люблю тебя…

– И я. Больше жизни, – подтвердил Якуб, поцеловав меня в уголок губы. – Поехали домой? Ко мне домой. Я уже сказал однажды, что этот дом – и твой тоже. Ничего не изменилось. А ты?

– Да. Я согласна… Только мне немного неловко. У меня все трусики мокрые и штаны. Я как будто описалась…

– Тебя как будто не касался твой любимый мужчина на протяжении целого месяца, только и всего! Но сейчас я буду наверстывать упущенное. Активно. Прямо сейчас поехали и устроим каникулы по-взрослому…

Якуб

Я касался ее постоянно и не мог перестать касаться. Мои глаза и губы, мое тело – всецело тянулись к Мии. Мое сердце могло лопнуть в любой момент от того, как много в нем было любви, обожания и желания быть рядом с этой исключительной девушкой. Она смеялась, улыбалась мне с любовью, ее глаза источали счастье, слепящее и яркое счастье. Я смотрел на нее и завидовал сам себе, к себе же ревновал и повторял постоянно: «Гребаный ты счастливчик, Якуб! Гребаный ты счастливчик, если она после всего осталась рядом с тобой!»

Дорогу преодолел с трудом, услышав, наверное, с полсотни просьб Мии следить за движением на трассе. Но что я мог поделать? Мне хотелось смотреть на нее, не отрываясь ни на миг! Это было похоже на сумасшествие, на отраву, но какой же сладкое и приятное это безумство! Я был готов испить его до дна, искупаться в нем с головой, дышать им, дышать Ею – моей любимой и желанной!

После всех признаний, после того, как она подписала бумаги на развод, после того, как я отвесил пинка под зад ее бывшему, я испытал глобальное облегчение. С моей души свалился не просто камень, но все мыслимые и надуманные камни разом! Я был вне себя от счастья, ощутил ясность и легкость, которых не было никогда на моем сердце. Теперь это была осознанная легкость и свобода, свобода не в праве выбирать любую из миллионов других женщин, а свобода любить и возвращаться к той самой – Единственной из миллионов.

Этому чувству не было конца и края.

С трудом добрался до дома, бросил тачку нетерпеливо и утянул Мию в дом, добрался до первой же комнаты и раздел ее мгновенно, остервенело снял с ее тела все, что только можно было снять.

– Якуб! – ахнула она.

Ее золотистая кожа покрылась острыми пиками мурашек. Мия потянулась рукой, чтобы прикрыть грудь, с затвердевшими сосками. Я отвел ее руки вниз, в стороны.

– Дай посмотреть на тебя! – попросил я.

Наслаждался ее лицо, полным смущения и нетерпения, тонкой шеей, видом привставших сосочков и быстро-быстро вздымающейся и опадающей кожи впалого животика.

– Похудела.

– Бегала много, – отозвалась она тихим голосом. – Аппетит немного пропал.

– Нагоним! – пообещал я.

Подхватил ее на руки и понес в спальню, в нашу спальню, по ступеням нашего дома, повторяя эти слова про себя, как мантру. Кажется, теперь я понял, к чему готовился, чего ждал, для кого старался довести этот дом до совершенства.

Для нее.

Ступеньки под ногами пролетели чересчур быстро.

Спальня гостеприимно встретила нас заранее расстеленной кроватью.

– Ты готовился?

– Ждал.

Мия рухнула в ворох одеял и покрывал со счастливым писком и раскинула руки и ноги в форме звезды, посмотрела на меня взглядом, жарким, как кипяток.

– Я принимаю сюда только в обнаженном виде! – потребовала она и согнула одну ногу в колене, отвела ее в сторону.

Красотка провела пальчиками по припухшим половым губкам, показала свою киску, поблескивающую от влаги. Мой рот мгновенно наполнился слюной от того, как я хотел пристроить губы и язык на это сладкое местечко и вылизать ее хорошенько.

– Раздевайся, Якуб! – тихо, но властно потребовала Мия.

Она следила за тем, как я раздевался, чуть-чуть покраснела, облизнувшись, когда член, освобожденный из трусов, гордо подскочил до самого пупка. Я раздевался быстро, затормозил лишь на миг перед тем, как снять рубашку.

– Должен тебя предупредить кое о чем.

– О чем?

Я молча стянул рубашку и показал на длинный, красный рубец на руке.

– Якуб! – вскрикнула Мия. – Где же ты так сильно поранился? Когда восстанавливал дом семье?

– Нет, Мия. Это след от моей глупости. Поранился я уже здесь, хотел спилить лишнее дерево. Чуть руку себе не откромсал и потерял много крови, лежал в больнице.

– Если бы я только знала, что тебе плохо, то в гордость бы играть не стала, прилетела к тебе в тот же миг!

– Даже несмотря на то, как сильно я тебя обидел?

– К черту обиды, жизнь важнее.

– Скоро снимут швы, – пообещал я. – Рубец со временем затянется.

– Это мелочи. Это… Главное, что ты жив и со мной! Люблю тебя…

– И я тебя люблю. Ну, что… Пустишь в себя одного мужчину с некрасивой рукой?

– Самого любимого? Единтсвенного и обожаемого? Пущу, конечно же! Еще штраф выпишу за простой и долгое ожидание! – пригрозила она. – Тебе придется меня…

– Отлюбить! – закончил я за нее и взобрался на кровать, начав целовать ее ротик неспешно и глубоко, получая от этого невообразимый кайф.

Мои предубеждения против поцелуев таяли, как снег на жаре. Признаться, рядом с ней ни одно из табу не срабатывало, границы были шаткими, как никогда раньше. Сейчас же все барьеры слетели, ни одной посторонней или лишней мысли в голове, только одно ощущение кайфа и непрекращающегося счастья.

– Ты такая сладкая, Пчелка, одуреть можно! Медовая моя…

– Люблю тебя! Боже, еще один раз меня поцелуй! – попросила, задыхаясь.

– Всего один?

– Один миллиард, – выкрутилась Мия.

Она обняла меня за плечи, всем телом приникла, прижалась огненным импульсом, сливаясь воедино. Я опомниться не успел, как погрузился в ее тело одним глубоким, медленным толчком, застонав громко. Обычно я бывал сдержанным в такие моменты, чаще сыпал заводными словечками, поддавал жару. Но сейчас… ничего из этого было не нужно.

Жар плавился по венам, жар возникал на стыке наших тел.

Мой член ходил глубоко в ней четко и глубоко вбиваясь, но казалось, этой глубины недостаточно. Хотелось еще больше и жарче! Хотелось буквально всюду. Трахая Мию, я жадно вгрызался в ее ротик, ловил ответные стоны и крики, надсадные хрипы, вбирая их в себя, отрывался на миг, чтобы глотнуть кислорода и переключиться на ее тонкую шейку, на грудь, с коричневыми тугими сосками.

– Еще! – простонала Мия, царапая кожу головы коготками. – Еще, Якуб!

– Да! Проголодалась по мне?

– Безумно!

Я сгреб пятерней ее грудь, сминая пальцами, ласкал губами и языком соски, жадно всасывая их в рот по очереди.

Вел себя, как дикарь на пиршестве, но не мог насытиться!