Глава 42

Мия

Адам дождался, пока я села, осторожно отпила чая, и начал рассказывать.

– В общем… Сейчас мы не обделены состоянием, но раньше просто крутились в обычной среде, – начал говорить Адам. – Учились в универе на технарей, единственное, на что хватило заплатить. Якуб залип на одну девушку. Мы вращались в одной компании. Признаю, она была красотка! – чмокнул губами. – Стройная, фигуристая, буфера, что надо, задний бампер – просто улет! Все по ней сохли и были не прочь уложить в койку, но… Девушка держалась сама по себе! Гордячка, знала цену своей красоте и ждала момента, когда ей повезет подцепить кого побогаче. Якуб все гадал, как бы подкатить к этой девчонке. Красотка, но и дрянь редкостная, пользовалась тем, что парни были готовы на все. Ни одно из заданий сама не делала, всегда обедала в лучших кафе, на автобусах домой не каталась. От Якуба тоже помощь принимала – он за нее все рефераты катал и все курсовые. Если что, у Якуба котелок варит будь здоров! – внес веское уточнение Адам. – Он все ломал голову, как бы намекнуть Ларе на то, что он к ней неровно дышит, потому что она намеки типа не понимала, а подарки воспринимала как должное. Я посоветовал ему, мол, поцелуй ее при всех, застолби! Этот совет вышел боком.

– Как? Она его отвергла? Не стала целоваться?

– Хуже! – помрачнел Адам и замолчал. – Поклянись, что ты трепаться не будешь! На крови.

– Что-что?! На крови поклясться? Адам… Я… Я же девушка! Какие клятвы на крови?!

– Девушка-девушка, а татуировка на весь рукав. Почему бы и не поклясться?! – поинтересовался Адам.

– Я себя резать не стану. Просто я обещаю, что не буду насмехаться. Господи, да скажи ты мне уже, почему Якуб целоваться не хочет! – стукнула Адама по каменному бицепсу кулачком.

– Растреплешь – в порошок сотру! – еще раз напомнил.

– Помню! Говори!

– Не торопи меня, Оса! Дай с мыслями собраться… В общем, как-то мы всей компанией собрались на вечеринку за городом. Открытый воздух, костры, уличная дискотека. Якуб тоже должен был приехать, но задержался немного, его друг в аварию на мотоцикле попал, Якуб провожал его в больницу, но обещал приехать. Разумеется, красотка Лара тоже была там, на вечеринке. Случилось кое-что… К нам подвалила еще одна компания, тоже из универа, но сплошь мажорики. Выпивка, травка… Один из них не сводил глаз с Лары. Сначала все шло нормально, потом они предложили сыграть в карты на желание. Лара продула тому мажору, что пялился на нее. Сынок кого-то из богатеев. Он выдал желание: отсосать ему… Лара могла бы и отказаться, но вдруг согласилась. Короче, они встали, отошли за здание… Вернулись через несколько минут, мажор поправлял штаны, очень довольный собой. Девушка села пить коктейли,. Видно было, что ее прическа растрепана. Брат появился, черт бы его побрал, именно в этот момент! С цветами подмышкой! Он прямиком направился к Ларе и поцеловал ее! Конкретно так засосал…

– О черт, – ахнула я.

– Пиздец, если быть точнее! Лара не ожидала, она явно уже нацелилась на мажорика, думала, сын заместителя мэра теперь будет с ней тусить, а он начал ржать, дружки подхватили! Выдали нехорошее слово.

– Даже гадать не стану, какое там слово.

– Ничего хорошего… – помрачнел Адам. – В общем, Якуб еще в драку кинулся, проломил череп тому придурку, собрал себе массу неприятностей! Из универа его с позором турнули, еще и в семье сложности были из-за того, что на нас повесили сумму за лечение того утырка. Полный абзац… Со временем из неприятностей мы выкарабкались. Но Якуб девушек не целует. Точка. Все, теперь угомонишься?

– Блин… Блин… Блин… – повторяла я, вспомнив, как утром после минета полезла к Якубу целоваться.

Наверное, это напомнило ему о неприятном. Теперь мне стало многое ясно: гордый Якуб точно бы сам подобное о себе не рассказал. Поэтому вопрос с поцелуями отпал, и я поняла, что я зря накручивала себя. Причина была не во мне, а в прошлом негативном опыте.

Но унывать я не стала. После новой встречи с Якубом, после того, как я услышала, что он хочет быть со мной по-настоящему, я была готова ждать, сколько угодно…

* * *

В кондитерской пришлось сидеть довольно долго, я перепробовала, наверное, все десерты, пока ждала Якуба, начала бояться, что не смогу встать из-за стола и застегнуть жакет.

– Все, хватит! В меня больше не влезет! – взмолилась я. – Может быть, эти пироженки ты сам доешь, Адам?

– Кто? Я?! Я сладкое вообще не ем! – ответил здоровяк.

– Заметно! – фыркнула я, наблюдая, как он в два присеста смел рулет со сливочным кремом.

– Что за тон? – сощурился Адам.

– У тебя усы от крема, – я показала на свои губы и протянула Адаму салфетку, чтобы он вытер себя сам.

Я могла бы и помочь ему справиться, но чувствовала, как часто в наше сторону смотрела девушка-владелица кондитерской. Мне показалось, что она неровно дышит к Адаму, у них были явно не приятельские отношения. Признаться, я даже представить не могла ту, которая могла бы удержаться и не влюбиться в харизматичных братьев. Все-таки они оба классные, но по-разному. Мой Якуб… Ох, я снова вздохнула, искренне желая увидеть его как можно скорее.

Внезапно мой затылок защекотало, волосы приподнялись, потом горячая волна спустилась вниз по шее и разлилась патокой по телу. Я обернулась и увидела Якуба. Он стоял за окном, наблюдая за мной через стекло!

Я мгновенно подскочила, подхватила сумочку.

– Якуб приехал.

– Иди к нему, я расплачусь за заказ. И не вздумай говорить, что я тебе о поцелуях растрепал! – напутствовал меня Адам, говоря вслед что-то еще.

Но я уже не слушала, ноги несли меня вперед, к любимому.

Я выбежала на улицу и застыла напротив Якуба. Он стоял, сложив руки под грудью, и сверлил меня тяжелым взглядом, полным нетерпения.

– Якуб!

Слова замерли на губах. Я хотела сделать шаг ему навстречу, но не могла этого сделать. Ноги вросли в асфальт, тело дрожало от судорог. Мужчина сам шагнул ко мне и схватил в охапку, тесно-тесно прижал к своей груди, обнял, вбил в грудную клетку с размаха и задержал.

Я глухо зарыдала, вцепившись в него руками, приподнявшись на цыпочки, обхватила за шею, повисла. Якуб подхватил меня под попкой, придерживая. Я обвила ногами его торс и продолжала плакать у него на плече.

– Пчелка! Сумасшедшая моя! – отвесил шлепок по заднице. – С ума свела! Не отпущу тебя. Не отпущу! С этого момента больше не отпущу.

– Прости! Я так скучала по тебе, так скучала! Ждала, что ты вернешься, а от тебя не было ни строчки! Почему от тебя не было ни строчки?! – заплакала я.

– А почему ты мне снова про договор говорить начала? – поинтересовался Якуб. – Перед отъездом! Душу мне измочалила! Впрочем, я больше такое слушать не стану! Хоть какую ахинею неси, я тебя слушать не стану. Будешь рядом, пока не признаешься, что за ерунда опять появилась в твоей голове! Но даже если признаешься, все равно не отпущу. Мне без тебя паршиво совсем! Будешь моей женщиной, я так решил! Болт я клал на все твои заморочки! – пригрозил Якуб и снова выдохнул сначала жарко и коротко, потом протяжнее и медленнее.

Мужчина начал дышать спокойнее, яро вдыхая запах моих волос.

Вдох-выдох.

Его грудная клетка поднималась и опускалась, и меня на каждом его глубоком вдохе подкидывало куда-то в небеса. Высоко-высоко, выше всех облаков! На выдохе меня приземляло, притягивало, словно канатами, я несмело поднимала взгляд и тонула в его глазах.

Вдох-выдох.

Причал.

Меня немного покачивало, шумело в голове, кровь бешено циркулировала по телу, пульсировала на кончиках пальцев, которыми я без конца гладила шею Якуба и зарывалась в короткие волосы.

– Я хочу быть с тобой больше всего на свете. Просто я испугалась, что не нужна тебе по-настоящему.

– Глупая! Я же тебя в свой дом привел, сказал, что ты будешь моей всюду. Хана тебе по всем фронтам, Пчелка. По всем законам будешь моей! Но сначала… я тебя, бля, разведу! – сказал с угрозой. – Тебе придется подписать бумаги о разводе. Со стороны твоего недобитка мужа они уже подписаны!

– Я согласна на развод. Хочу подписать их поскорее! – попросила я. – Хочу снова быть просто Мией Манцевич, без всяких «Добрынина».

– Станешь. Все бумаги у меня. Подпишешь?

– Прямо сейчас подпишу! – ответила я со слезами.

Якуб крепче обнял меня, дошел вместе со мной до своей машины, припаркованной у торца здания, и достал бумаги, вместе с ручкой.

– Вот здесь, здесь и здесь! Подпишись. Я указал, что ты хочешь вернуть себе девичью фамилию! Верно же?

– Да-да! Все верно! Верное…

Мои пальцы тряслись немного, когда я решила подписать бумаги на развод, тело начало бить крупной судорогой. Я не могла поверить своему счастью. Якуб обнял меня сзади, обвил одной рукой за талию и накрыл мою руку своей ладонью.

– Давай вместе. Расписывайся! – подсказал он, поцеловав меня в затылок. – Я тебя в этом решении поддерживаю. Так будет правильно...

У меня словно появилось второе дыхание, подпись вышла как никогда твердой и четкой. Якуб спрятал бумаги обратно в бардачок машины и посмотрел на меня серьезным взглядом:

– Теперь ты снова Мия Манцевич. Но не думай, что это надолго, – добавил Якуб. – Всю душу мне вымотала! Сердце измочалила… За такой серьезный моральный ущерб ты просто обязана стать моей. По всем пунктам, законам и правилам.

– Ты… Делаешь мне предложение?

– Я не предлагаю тебе выйти за меня замуж. Я ставлю тебя перед фактом: ты выйдешь за меня. Все. Ничего слышать не желаю! – заявил мужчина, подняв подбородок.

– Совсем-совсем ничего? Даже мое счастливое «да»?

– Да?

– Да! – выпалила громко-громко, даже в ушах зазвенело.

– Вопишь, как сирена! Наверное, в каждом уголке страны твое «да» услышали! – он привлек меня в свои объятия – такие горячие, уютные, родные.

– А ты… Ты его услышал? Услышал по-настоящему? Понял, что я не вру и не юлю, я по-настоящему хочу быть с тобой.

– Понял.

Я опустила голову на плечо Якуб, продолжая быть прижатой к его мощной груди, в которой частым стуком грохотало сердце.

– Я давно это понял, но потом решил, что ошибся и принял свои желания за истину. Ты здорово запутала меня в тот день, когда сначала просила меня наградить тебя множеством детишек, а потом… отказала, чтобы я в тебя кончал, в ротик взяла, зараза такая и… целоваться после этого полезла.

– Я просила тебя о детишках? Черт…

– Напилась, пьянчужка моя, все свои желания высказала! Но потом…

– Но я этого не помню, я только запомнила, как ты презервативы мне показал, и подумала, что ты сам больше ничего не хочешь.

– Подумала она. Спросить не судьба?!

– А ты! Почему не спросил?

– Вот еще, я мужик! Мужики не загоняются о таких мелочах. Ты просто моей быть должна, принимать в себя все: мои желания, мои подарки, мое семя…

Якуб спустил меня немного ниже, дав почувствовать свою эрекцию, и снова поднял плавным движением.

– В тебя кончать хочу… Много. Я уже всю нашу ватагу мысленно в голове расписал, а ты мне в этом отказала, сосать опустилась.

– Тебе не понравилось?

– Мне все понравилось. Не понравилось только то, что ты отказала.

Я рассмеялась сквозь слезы: все наши беды оказались надуманными, выращенными из собственных страхов.

– Я хотела тебя поцеловать, а ты не стал… Ой! После минета не целуешься? Прости. Я не подумала, что для тебя это может быть неприятно, но была обижена. Так глупо! Я больше не буду, клянусь. Я люблю тебя и без поцелуев.

– Что значит «без поцелуев»?! Охренела совсем?!

Якуб стремительно развернулся, с размаху прижал к боковой двери джипа и набросился на мой рот с тихой угрозой:

– Я тебя сейчас так зацелую, обкончаешься!