Глава 24

Оля

Наши дни

Мне уже приходилось перед ним извиняться.

В те годы, когда извинение не стояло колом в горле. Когда я понимала, что еще одного дня в разлуке просто не выдержу. Когда я не сомневалась в том, что он за мной придет. Заберет меня из дома родителей, и мы сделаем для них вид, будто ничего особенного не происходит и все идет по плану. Я извинялась, и он тоже извинялся, а потом мы целый день не вылезали из кровати.

В чертовой другой жизни.

— Ольга Максимовна, — откашливается за моей спиной Боря. — Вас куда-то отвезти?

Отцепляю глаза от двух удаляющихся фигур, большой и маленькой, глядя на водителя, который когда-то знал распорядок Миши лучше, чем его отец. Боря даже забирал Мишаню из сада, помогая сыну одеваться и следя за тем, чтобы тот не перепутал ботинки, обуваясь.

Я знаю, что моего бывшего мужа окружают разные люди. И среди них полно порядочных и настоящих. Таких, которые поздравляют его с днем рождения не по инерции.

Холодный ветер забирается под шубу, которую я успела застегнуть. Я чувствую одеревенение и озноб. И мерзкий тяжелый осадок в душе.

Он должен был предупредить о своих планах, твою мать!

Но, Господи Боже.

Так больше продолжаться не может…

Я сглатываю давящий на горло ком и стараюсь улыбнуться.

— Нет, Борь, — запахиваю шубу. — Отдыхай.

— Понял, принял, — посмеивается, обходя машину.

Я не собираюсь бежать.

Сжав окоченевшие пальцы в кулаки, переставляю ноги, ориентируясь на две фигуры, которые удаляются от меня слишком быстро.

Воздух тут головокружительно свежий даже зимой. От глубоких вдохов у меня сводит нос, когда двигаюсь по дорожке к двухэтажному зданию, окруженному соснами.

Через двойные стеклянные двери вижу, как из-за стойки ресепшн выскальзывает девушка и с профессиональным участием помогает нашему мэру снять с плеч куртку. Чтобы снять ее самостоятельно ему пришлось бы повозиться.

Миша принимается за свой комбинезон, и я тяну дверь на себя, заходя внутрь.

Чернышов удостаивает меня неторопливым и ничего не выражающим взглядом, просовывая левую ладонь в передний карман своих джинсов.

— Я буду пиццу с круглой колбасой, — сообщает Миша, усаживаясь на банкетку у стены.

— Если здесь такая есть, — бормочу, снимая с него ботинки.

— Хм… — он впадает в глубокие раздумья.

Я слышу тихие голоса за спиной. Голос администратора и голос Чернышова. Мимо проходит мужчина и скрывается в туалете.

Я даже не успела осмотреться.

Когда мы разделываемся с комбинезоном, раздеваюсь сама и отправляю наши вещи в шкаф у входа.

Ресторан двухярусный. С оленьими головами и всем таким прочим. Мишаня незамедлительно отправляется на разведку, а я складываю под грудью руки, держать от Руслана на расстоянии в три шага.

— Следуйте за мной, — захватив со стойки меню, администратор указывает направление.

Чернышов молча трогается следом. Я делаю то же самое, косясь на его немного заросший затылок.

Занята пара столиков. Нам предлагают тот, что у видового окна. За ним окруженное лесом озеро, и все это присыпано снегом, как на какой-то новогодней открытке.

Стараясь смотреть куда угодно, только не на мужчину рядом, усаживаюсь напротив него и берусь за меню.

— Я люблю Веру, — Миша возникает перед столом, забрасывая на него руки.

— А она тебя? — интересуется Чернышов.

— Она прислала мне видео. Я тоже ей записал. Можем мы сделать фотографию? Ты, я и мама? У меня ни одной такой нет.

— Давай попозже, — бормочу, не поднимая глаз.

— Ладно, — соглашается он.

— Какие гости! — слышу над своей головой.

— Привет, — Чернышов встает со стула и пожимает руку мужчине в защитном охотничьем костюме.

Я вижу его первый раз в жизни, поэтому не знаю, как должна себя вести. Просто продолжаю листать меню, притворяясь мебелью.

— Почему не предупредил? — добродушно улыбается тот. — Сейчас все по высшему разряду сделаем.

— У тебя и так по высшему, — отзывается Руслан. — Это Оля, — кивает на меня.

— Очень приятно, — бормочу.

— Олег, — улыбается еще шире. — Почти тезка.

Он довольно тучный, и настолько же приятный.

— Так. Тебе СПА не предлагаю, — кивает на перевязанную руку Руслана. — А вот даме настоятельно рекомендую.

— Что скажет дама? — Чернышов смотрит на меня нейтрально сверху вниз.

Во мне все еще сидит раздражение от его поступка, черт возьми.

Глядя в его глаза, я даже не могу понять, раскаивается он в том, что выдернул меня за город, не предупредив, или нет. По крайней мере, теперь он в курсе, что это ни черта меня не радует.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Все за счет заведения, — добавляет хозяин.

— Что такое СПА? — слышу заинтересованный вопрос. — А мне можно?

Забрав со стола телефон, встаю и говорю сыну:

— Ты еще маленький.

— Я уже большой! — протестует он.

— Ведите, — улыбаюсь Олегу.

— Вот, это правильно! — посмеивается он.

Покидая ресторан, настраиваюсь на то, чтобы получить гребаное удовольствие.

Нужно быть дурой, чтобы вымещать свое зло на ком-то, кроме виновника этого торжества. Если я собираюсь перед ним извиниться, ему придется извиниться передо мной в ответ, а если он этого не сделает, то я вообще не хочу его больше видеть, но правда в том, что я не имею понятия, чего от него ждать.

Снимая с себя одежду в небольшой раздевалке СПА-комплекса, зло стираю салфеткой помаду, которой хотела замаскировать бардак в своей душе. Глупое разочарование, которого вообще не должно быть, но оно есть.

Я не знаю, чего ждала, затолкав в свою постель Камиля, который пытался быть нежным, как только мог, а я не хотела нежности. Мне нужно было другое. Я хотела гребаной необузданности, по привычке полагая, что все мужчины умеют совмещать ее с нежностью.

Наши ожидания не совпали.

Это было похоже на разговор слепого с глухим.

Господи, это было так, будто я хочу трахаться, а он хочет побарахтаться в медленной воде.

Это не делает его плохим любовником, просто мои ожидания срослись со мной, как вторая кожа.

Мы слишком мало знакомы, чтобы подстраиваться друг под друга вот так, с ноги. Совсем не обязательно, чтобы все случалось с первого раза, но самый главный пример моей жизни насмешливо талдычит о том, что это самообман.

Швыряя на скамейку свою одежду, проклинаю Чернышова за то, что вообще сегодня появился, как живое напоминание о том, что все бывает по-другому. Прикосновения, нежность, грубость. Злость. Обоюдная или нет. Проклинаю его за то, что под лифчиком напрягаются соски. Моя память, как избирательная дура, подкидывает только то, что безопасно.

От этого хочется закричать.

Я отправила Камиля домой под предлогом того, что утром должен вернуться Миша. Достаточно убедительно, как лицемерная сука. Лицемерная, потому что, закрыв за ним дверь, я испытала облегчение. Как и от того, что до конца недели у него дежурства.

Я не собираюсь сдаваться.

Он пригласил на выходные за город. У него мини-отпуск.

С ним комфортно. И он не рассчитывает на то, что я стану его домработницей. Если бы это было так, я бы послала его к черту еще при первой встрече.

Я не стану домработницей ни для одного мужчины. Больше никогда.

Надев белый махровый халат и одноразовые тапки, выхожу из раздевалки, собираясь расслабиться и хотя бы на два часа забыть о том, что за пределами этого здания существует внешний мир, а в нем человек, который топчет мои города, как карточные домики.