Глава 32
Оля
Наши дни
Врастаю в диван и прикрываю глаза.
Игнорирую этот переполох, который нарастает спустя пять минут. Пять минут на то, чтобы отец отправился встречать гостя. Чтобы они вместе прошли через двор и вошли в дом. Чтобы Мишаня огласил на всю округу:
— Папа!
Где-то в коридоре возня и мужские голоса, смешанные с голосом моего сына. Моей матери.
Я не знаю, как он нас нашел, но не думаю, что это было сложно.
Как правило, он всегда знает, где нас искать, особенно по выходным.
Я готова, и мне не страшно.
Я слишком сильно хотела увидеть его сама, чтобы бояться этой встречи.
Поворачиваю голову и смотрю в его глаза, когда возникает в дверном проеме столовой. Жесткий, целеустремленный и настоящий. Та самая смесь, которую я так в нем люблю. На нем расстегнутая куртка, футболка и джинсы. За выражением его глаз прячется злость. Я знаю это состояние Руслана Чернышова. Я видела. Множество раз. Всегда эта злость была направлена на кого-то другого. На кого угодно, только не на меня. До поры до времени. Но ведь я его не боюсь. Мне всегда можно было больше, чем другим.
— Руслан! — мама успела прихватить на кухне тарелки. — Проходи, поужинай с нами! — обойдя его, она принимается суетиться.
В секунду организует место для еще одной персоны, пока Миша скачет вокруг стола, а мой отец хлопает “зятя” по плечу, предлагая раздеться.
Все это время мы просто смотрим друг на друга, по крайней мере я смотрю на него неотрывно. Подмечая детали, которые знаю наизусть и от которых щемит в груди.
— Па, давай поиграем в приставку… — разворотив ящик под телевизором, Миша путается в проводах джойстика.
— Оля, сходи за грибочками…
— У нас с Олей дело, — объявляет Чернышов. — Присмотрите за Мишей, — повернув голову, смотрит на моего отца.
— Дело, так дело, — отец кивает.
— Ну, как же… — мать поправляет волосы. — Сначала поесть, а потом дела!
— Спасибо, в другой раз. Пошли, — кивнув на меня подбородком, Руслан ждет, не двигаясь с места.
— Оля, почему не предупредила, что Руслан придет…
Мне не приходит в голову сопротивляться. В конце концов, выйти из дома было моим первым желанием с тех пор, как я вошла сюда сегодня днем.
Отложив в сторону пульт от телевизора, встаю с дивана.
Мои движения медленные, несмотря на то, что вся сонливость испарилась еще пять минут назад.
— Можно мне с вами? — хнычет Миша за моей спиной.
Проходя мимо его отца, встречаюсь с ним глазами, предлагая самому решить эту проблему.
— Я за тобой заеду попозже, поедем на хоккей, — сообщает ему Руслан.
— Ура-а-а-а!
Морщусь от этого вопля, проходя в коридор. Неторопливо обуваюсь и снимаю с вешалки куртку, чувствуя настырный взгляд, который сверлит мой затылок.
Руслан открывает входную дверь, толкнув ее здоровой рукой и пропустив меня вперед.
Нас окружает тишина и холодный ветер, когда выходим на улицу.
Его машина припаркована прямо напротив калитки. Мы садимся в нее молча, а потом уезжаем вниз по улице.
Все здесь изменилось с тех пор, как мне было девятнадцать. Улицы поменялись, дома тоже. Как и соседи.
Мы проезжаем пару километров, прежде чем Руслан тормозит на выезде с перекрестка. Долго сидим в тишине, которая не кажется мне гнетущей. Меня гнетет другое. То, что он, кажется, такой же опустошенный, как и я.
— Расскажи про тот день, — произносит металлическим голосом.
Тот день?
— Что? — смотрю на него непонимающе.
— Опиши мне тот день.
Он смотрит вперед, положив левую ладонь на руль. Повернув голову, смотрит мне в глаза, а я плаваю своими по его чертам, боясь того, как сильно хочется дотронуться.
— Чего ты хочешь? Я не понимаю…
— Просто опиши мне тот день.
— Руслан…
— Оля, — требует он. — Говори.
— Я не помню. Они все были одинаковые, — отвернувшись, смотрю в окно.
— Где был я?
— Ты был… — закрыв глаза, окунаюсь в долбаны мрак. — В администрации. У тебя был… тендер…
— Продолжай.
Я молчу, мне это нужно.
— Я не хочу в него возвращаться, — говорю устало. — Я не хочу возвращаться назад. Мы не смогли тогда… и сейчас не сможем. Я больше никогда не стану ждать тебя, как… — ищу подходящие слова, а когда нахожу, они режут мой слух. — Дрессированная собака. Не смогу, и не буду.
— Я не предлагаю что-то возвращать.
— А что ты предлагаешь?! — требую с горечью. — Что?!
Повернув голову, режет по моему лицу упрямым взглядом. Так он смотрит на мир, когда что-то решил. Он всегда решает за нас обоих. Всегда. Только не в этот гребаный раз!
— Я не предлагаю ничего возвращать. Я предлагаю создать что-то новое, — чеканит.
— Что-то новое?! — бросаю запальчиво. — Например? Может, мы станем любовниками? Будем трахаться, как дети, по углам?!
— У меня уже стоит.
— А у меня нет! Мне нравится моя жизнь, и я не собираюсь опять становиться домашним животным!
— Домашним животным?! — он делает вид, будто смеется. — Ты пиздец себя недооцениваешь.
— Знаешь, кого мне за это благодарить?! — бросаю ему в лицо.
На его скулах пляшут желваки. Крылья носа раздуваются. Я чертова психопатка, раз мне так нравится это зрелище.
— Ты самое охуенное создание на свете, — сквозь гнев сообщает он. — Ты лучшее, что случалось со мной в жизни. Я люблю тебя и нашего сына. Пожалуйста, блять, давай попробуем еще раз.
Несмотря на грубость его тона, я не могу произнести ни слова. Я злюсь, мечусь внутри себя. Сжимаю кулаки, впервые за долбаную кучу лет не зная, что ему сказать!
Мне не было страшно, когда он был где-то в другой галактике. А теперь мне страшно от того, что у нас просто ничего не выйдет. Снова. Только на этот раз будет еще больнее, потому что это будет навсегда…
Его близость. Его глаза. Губы. Его тело рядом с моим… нет ничего проще, чем броситься в этот гребаный омут…
Отвернувшись, я утыкаюсь глазами в трещину на лобовом стекле. Въедаюсь в нее взглядом, чувствуя, как меня корежит от сомнений и его запаха. Щекотящий запах пены для бритья и мужского шампуня.
— Отвези меня назад, — складываю на груди руки.
Чернышов давит на газ, совершая очень неаккуратный разворот на перекрестке. Все два километра он молчит, а когда тормозит у дверей моего дома, открываю дверь и говорю, прежде чем выйти из машины:
— Мы можем сходить куда-нибудь завтра. Если ты придумаешь, куда пристроить Мишу.