Глава 35

Наши дни

Руслан

— И что это значит? — глядя перед собой, требует моя пассажирка.

Заняв парковочное место на стоянке перед своей многоэтажкой, глушу мотор и отвечаю с долей хренового веселья:

— Ты не можешь считать меня настолько тупым.

Привезти ее в свою квартиру под предлогом обещанного сюрприза было бы неповторимой тупостью. Примерно такой же, как пообещать девушке сюрприз, а потом показать ей свой член.

— Может быть, я тебя плохо знаю, — пожимает она плечом.

Очертив глазами ее профиль, чувствую, что она жалеет о сказанном, будто коснулась темы, которая может стать для нас слишком скользкой. Любая тема хранит в себе опасность для нее и для меня, но я готов окунуться в любую, если ей этого захочется.

— Не думаю, что за три года настолько изменился.

— Тебе лучше знать.

— Оля, — вздохнув, киваю на нее подбородком. — Отстегни ремень и выйди из машины.

Стрельнув в меня глазами, выполняет просьбу. Три минуты спустя придерживаю для нее дверь и пропускаю вперед, следом заходя в холл. На ее лице вселенский скепсис, и он заставляет меня улыбаться самому себе, особенно, когда подталкиваю ее к лифтам.

Я выбираю семнадцатый, и это примерно две с половиной минуты, которые я посвящаю тому, что разминаю шею и кисть, сбрасывая напряжение в прооперированной руке.

— У тебя здесь что, еще одна квартира?

— Нет.

— Я уже сгораю от любопытства, — фыркает.

Молча следует за мной, когда выходим из лифта и сворачиваем к пожарной лестнице. Два пролета вверх, и я нащупываю в кармане куртки ключи.

— Боже… — слышу за спиной. — Ты серьезно?

— Да, — торможу у двери и, окинув Олю взглядом, велю. — Застегнись.

— Черт… — шепчет, принимаясь за пуговицы на своей шубе.

Я делаю то же самое. Застегиваю куртку под самое горло и открываю дверь, ведущую на крышу. Мы собираемся далеко не в космос, но уличная температура здесь ощущается гораздо острее, чем внизу, да и ветер тоже.

Он свистит со всех сторон, и поначалу это может дезориентировать.

Держась за спиной, Оля хватается за мою куртку и тормозит, когда делаем не больше трех совместных шагов.

— Чернышов… — ее голос похож на тонкий визг. — Я не пойду… я назад…

Смеясь, захожу ей за спину и обнимаю, прижимая к себе одеревеневшее тело.

— Я не пойду… — вцепляется в мои руки у себя под грудью.

Ее макушка прямо под моим подбородком. Опустив голову, прижимаюсь губами к ее уху:

— Дойдем до антенны, и все.

— Руслан…

— Смотри только вперед, — почти касаюсь губами ее щеки.

Она вжимается в мою грудь. Вжимает голову в плечи и стонет, когда заставляю сделать шаг вперед, потом еще один. Ее ладонь сжимает мой кулак, в котором зажал пояс ее шубы. Меняю местами наши руки, и накрываю ее ладонь своей.

Для подобных прогулок погода просто адское дерьмо, ветер забивает уши, но чем дальше мы продвигаемся, тем шире становится угол обзора.

— Мамочки…

— У тебя глаза открыты? — стискиваю ее сильнее.

— Нет!

Тихо смеюсь, глядя на город перед нами. Конечно, днем вид гораздо эффектнее, но и вечером есть на что посмотреть.

— Почти двадцать пять тысяч гектаров, как на ладони, — говорю рядом с Олиным ухом. — Открой глаза.

— Нет!

— Давай…

— Пф-ф-ф…

Ориентируясь на то, как слабеют ее колени, делаю вывод, что она открыла глаза.

— Мамочки… мамочки…

Ее пульс под моим пальцем бешеный. Твою мать, я и сам не смертник, чтобы игнорировать пятьдесят один метр, отделяющий нас от земли, но даже в первый раз вел себя процентов на пятьдесят спокойнее.

— Давай подойдем поближе… — предлагаю.

— Нет! Нет! Давай назад…

— Ладно…

Развернувшись вместе с ней, двигаю нас к выходу. Когда до двери остается рукой подать, Оля вырывается и с визгом несется к ней. Влетает в здание, снова заставляя меня улыбаться.

Сбежав по ступенькам, прижимается спиной к стене и шепчет что-то вроде “твою мать”, пока я закрываю дверь на ключ и убираю его в карман. Неторопливо сбегаю вниз и останавливаюсь напротив, расстегнув на ходу куртку. Упираюсь рабочей рукой в стену рядом с ее головой, борясь с тем, что внутри узлом завязываются мысли и чувства, потому что Оля улыбается, на ее щеках румянец, а в глазах веселье и азарт.

Ни того, ни другого я не видел там триллион лет, поэтому просто впитываю эту картинку. Жадно. И боюсь спугнуть. Боюсь, блять, пошевелиться, но сейчас она слишком хороша. До гребаной боли. А в моей крови слишком много тестостерона.

Склонив набок голову, я ее целую.

Ее губы вздрагивают под моими. Это почти неуловимая реакция, но я чувствую это, потому что в башке вакуум и все органы моих чувств, кроме осязания и обоняния, на секунду сдохли. Еще секунда, и меня пускают внутрь. Медленно предложение, которое я принимаю в ту же секунду, как охуенно мягкие губы размыкаются. Проваливаюсь в гладкий теплый рот языком, и только когда Оля начинает задыхаться, понимаю, что давно перешел на пятую скорость, вместо нейтральной, на которой должен был, твою мать, оставаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ С шипением тяну в себя воздух рядом с ее щекой. Она дышит часто, схватившись за полы моей куртки.

— Не вздумай вести сюда Мишу…

— Ты все-таки считаешь меня тупым.

Она смеется.

Прикрыв глаза, наслаждаюсь этими звуками.

Я хочу пригласить ее в гости. Разумеется я этого хочу, но я обещал себе не спешить. Блять. Я почти готов послать этот принцип нахер, но мешает боязнь облажаться.

— Пошли? — отталкиваюсь от стены.

Моя веселость испаряется. Ее тоже.

Молча возвращаемся к лифту. Внутри я выбираю первый этаж, но, войдя следом, Оля нажимает на пятнадцатый, тем самым отправляя меня прямиком в нокаут.