Глава 47

Наши дни

Руслан

Хронический недосып этой недели к пятнице снижает работоспособность, и я стараюсь поддержать ее четвертой по счету чашкой кофе. Помогает с трудом, но это лучше, чем ничего.

— Что со сроками поставки новых троллейбусов? — требует наш губернатор. — Мне этот вопрос на каждой Думе задают, а я как мальчик отбиваюсь, — пеняет он мне.

Этот вопрос и меня достал. Вопрос из тех, что повисают в воздухе, и просто раздражают, как иглы в заднице.

В окне видеоконференцсвязи на моем ноутбуке отчетливая видеокартинка с лицом моего начальства. Связь у нас отличная, несмотря на то, что территориально он в Дубае, и из-за разницы во времени мне пришлось весь рабочий день провести в кабинете и убить дохрена рабочего времени, потому что я был без понятия во сколько он собирается позвонить.

— Поставщик не справляется с нагрузкой. Поставки перенесли на апрель, — отчитываюсь ему.

— Что за беспредел? — лает. — Какие меры приняли?

— За каждый день просрочки взыщем пеню. Дело уже в суде.

— Беспредел… — ворчит он. — Ну а в целом? Какие сроки запуска троллейбусов?

Пф-ф-ф…

Стучу пальцами по столу, прикидывая какой уровень правды ему нужен. Опыт давно показал, что начальство не интересует правда и сопутствующие ей проблемы. Какой бы не была проблема, решать ее буду я, от него же требуется раздобыть денег на реализацию поставленных задач. Деньги на новые троллейбусы выделили еще в прошлом году. Еще до того, как я занял этот кабинет, и теперь за полгода я должен сделать то, что до меня не разрулили и за полтора года.

— У нас не хватит контактных сетей для запуска дополнительных машин, — говорю как есть. — Закладку новых линий начали в феврале, закончим ориентировочно… в июне…

— В каком июне?! — басит. — У нас министерство в мае на открытие мемориала приезжает. К тому времени надо запустить троллейбусы. И вообще, город подготовить. Тут я тебе объяснять не буду. Сам разберешся, что делать.

— Май — нереально, — стою на своем, потому что это, блять, правда. — Начало июня — приблизительно реальный срок.

— Руслан, — перебивает. — Я не хочу слышать слов “приблизительно” и “может быть”. Этот вопрос нужно закрыть. Конец мая — вот твой потолок. Не справишься, в лужу сяду я, а если я сяду в лужу, тебе будет вынесено китайское предупреждение.

Два года назад я крестил его внука, но он каждый раз намекает мне на то, что драть меня во все щели из-за этого не перестанет. Я и не рассчитывал, зная его характер, поэтому, заткнувшись, киваю в камеру.

— Пресса расквакалась из-за четвертой городской больницы. Что у них там? Почему столько вони? Мне сигнал был разобраться.

— Сдали новый корпус, по информации пациентов он не приспособлен для приема больных, — в общих чертах объясняю ситуацию.

— Я этим заниматься не буду. Сам займись. Прими у себя жалобщиков, пообещай разобраться, журналистов позови.

Снова киваю, предвкушая волшебную встречу с жалобщиками в присутствии прессы. Зато Миша увидит меня по телеку, в первый раз его сильно плющило на эту тему. В его саду каждой собаке известно, чей он сын, в этом есть свои плюсы. Ни мне, ни Оле ни о чем не приходится просить там дважды, нам идут на встречу в любом вопросе, хоть мы и не капризные клиенты нихрена. Может быть, нам стоит учиться быть капризными в качестве поддержания имиджа, но нам обоим слишком не до того, чтобы портить кому-то жизнь из принципа.

Оставшиеся двадцать минут довожу до сведения начальника ситуацию с москвичами и их интересом в области. Велит мне пока не высовываться и ждать отмашки. Свою позицию я ему тоже озвучиваю, и он в целом со мной согласен, но предварительно хочет выяснить, кто стоит за этими посланцами.

К тому времени, как заканчиваем конференцию, часы показывают за восемь вечера.

На телефоне пропущенный звонок от Оли, но, когда перезваниваю, она не берет трубку.

Еще с утра я предупредил ее о том, что из-за звонка губернатора сегодня не смогу забрать Мишаню из сада и не смогу взять его к себе на ночь. Во-первых, уже половина девятого, через полчаса он должен быть в постели, во-вторых, мне и самому нужно выспаться. Вчера я тоже не успел до них добраться, потому что разгребал накопившиеся за время моего отсутствия дела, а после работы мотался в больницу на контрольный осмотр. Мое восстановление в абсолютном графике, но мне не помешает физиотерапевт хотя быпару раз в неделю, если я не хочу докатиться до нелепых осложнений в тридцать два года.

Ощущение такое, что в глаза засыпали песок.

Я отпустил Борю. Своего секретаря тоже отпустил, поэтому самостоятельно закрываю кабинет и приемную, уверенный в том, что в понедельник получу от Надежды по шапке. Я забыл выключить в приемной свет, понимаю это, выйдя на улицу и взглянув на окна своего этажа.

— Дерьмо… — цокаю.

Решаю добраться до дома пешком. Это пятнадцать минут очень медленного шага, а в пересчете на мои шаги — не больше десяти. Хочу размять тело и подышать свежим воздухом, даже несмотря на то, что на лице оседает мелкий дождь.

Снова делаю дозвон, и Оля снова не берет трубку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Сбрасываю сообщение с просьбой перезвонить, чувствуя все ту же потребность. Услышать ее. Гораздо сильнее мне хочется ее увидеть, но идею заявиться к ним без приглашения решаю отложить на завтра. Не уверен, что смогу украдкой трахнуть ее на кухне, пока наш сын будет смотреть мульты в соседней комнате, но на всякий случай хочу быть отдохнувшим, раз уж мой член может понадобиться ей в любую минуту.

Третий дозвон остается без ответа как и два предыдущих.

— Где ты? — бормочу, удобнее перехватывая ноутбук подмышкой и убирая телефон в карман.

Насколько я знаю, мой холодильник предельно пуст, но любые бытовые вопросы сегодня решаю отправить прямиком в задницу. Даже выбор ресторана для доставки еды сегодня считаю для себя чрезмерными усилиями.

На хер все.

Охранник в вестибюле меня игнорирует.

Поднимаюсь на свой этаж, ища в кармане пальто ключи от квартиры. Войдя внутрь, смотрю на тонкую полоску света, которая лежит на полу в конце коридора.

Я мог бы решить, что по традиции забыл выключить свет, но тонкий, почти неосязаемый аромат женских духов слишком недвусмысленно щекочет нос.