Глава 52

Оля

Наши дни

Я видела его таким триллион раз.

Распластанным на кровати и спящим мертвым сном. Лежа на животе, обнимает руками подушку, тяжелая голова тонет в ней, край одеяла скрывает голый зад, но не срывает две ямочки у основания окруженного мышцами позвоночника. Несмотря на то, что кровать у него огромная, Чернышов в ней занимает две трети.

Его маленькая копия спит точно также. Наверняка, ему и самому это уже известно, как и то, что Миша левша. В последний год они проводили вместе достаточно времени, чтобы мне не пришлось объяснять сыну какие-то вещи из физиологии мальчиков.

Глядя на Чернышова, открываю створку первого попавшегося шкафа, пытаясь найти для себя какую-нибудь одежду.

В его шкафу порядок.

Большую часть жизни у него было не так много одежды, чтобы он мог позволить себе содержать ее в бардаке. Его аккуратность — необходимость и привычка, которую, по всей видимости, не искоренить.

Пальцы напряжены желанием дотронуться до темных растрепанных волос и небритой щеки, но я не хочу его будить.

Беру верхнюю футболку из стопки и натягиваю на себя.

Несмотря на то, что здесь нет ничего моего, я чувствую будничность происходящего, и она не обманчивая. Она реальная. Это не то, к чему мне нужно привыкать — видеть его таким или выбираться из нагретой нами постели. Все это естественно, как, твою мать, дышать.

Порывшись в бельевом ящике, нахожу белые спортивные носки и надеваю их тоже.

Выйдя за дверь, нахожу свой телефон на диване.

Я не жду на нем сюрпризов в девять утра. Есть сообщение от моего ученика, который хочет перенести занятие во вторник. Отвечаю, что мне нужно посмотреть график на следующую неделю.

В своей сумке нахожу резинку и собираю волосы в хвост.

В окно бьет утреннее солнце, подсвечивая гостиную и кухню. В этой квартире огромные окна и много пространства. Она шикарная и… мужская…

В холодильнике шаром покати, но я наскребаю всего понемногу, чтобы приготовить омлет.

Мне никогда не было так чертовски сложно разрисовать свое будущее, как сейчас. Мне просто не хочется ни о чем думать. Ни о будущем, ни о прошлом. О прошлом мне не хочется думать в десять раз сильнее, чем о будущем.

Может быть, я вообще слишком много думала в своей жизни?

Может быть мне просто побыть безмозглой какое-то время?

Мешая в чашке омлет, выливаю его на сковородку.

Найти здесь посуду не сложно. Здесь все на своих местах, наверное потому, что на этой кухне мало чем когда-нибудь пользовались.

В ответ на запах еды желудок у меня урчит.

От багета остался полутвердый край. Отщипнув от него, жую булку и рассматриваю небольшую кофемашину с сенсорной панелью…

— Хочешь кофе? — слышу хриплый вопрос за спиной.

Оборачиваюсь, снимая с плиты сковородку.

Стоя на стыке кухонной и гостиной зоны, Чернышов почесывает голую грудь и треплет пальцами челку своей свежей стрижки. Спортивные домашние шорты низко болтаются на талии. Это достаточно сексуально, чтобы во рту собралась слюна. Он стал крупнее за последние годы, и это тоже давит на мое либидо.

— Да, — разворачиваюсь и упираюсь поясницей в столешницу.

Кладет руки в карманы шорт и неторопливо двигается на меня, убивая любые серьезные мысли в голове своим мальчишеством.

— Пахнет вкусно… — упирается ладонями в столешницу вокруг меня, наклоняясь так, что наши глаза смотрят друг в друга. — Ты сварила суп из топора? — намекает на пустоту своего огромного холодильника.

От него пахнет зубной пастой и чистым мужским телом, тепло которого просачивается в меня.

— До этого не дошло, — отвечаю ему.

— Почему не разбудила?

— Мне показалось, ты смотришь какой-то интересный сон.

— У меня реальность интереснее снов, — сообщает.

Опустив руку, проводит пальцами по моему бедру и пробирается под футболку.

Мурашки щиплют кожу, но мой желудок снова трезвонит о том, что я голодная.

— Пф-ф-ф… — выдыхает, отталкиваясь от столешницы. — Какие планы на день? — подходит к шкафу и достает тарелки.

Его глаза сканируют мое лицо.

— У меня выходной, — смотрю на свои стопы, обутые в носки на шесть с половиной размеров больше.

Руслан грузит кофемашину, гремя посудой и ящиками. Движения теряют налет сонливости, становятся четкими и энергичными, потому что господин Чернышов проснулся и энергия возвращается в него с полной силой.

И к этому мне тоже не привыкать.

Завтракаем, усевшись за большой дубовый стол, который в современном интерьере его квартиры выглядит дизайнерской изюминкой.

Поглощая омлет, Чернышов запивает его кофе и предлагает:

— Вы можете остаться сегодня у меня. Можем сгонять за город, там развлечений дофига.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Этот вопрос он сопровождает взглядом исподлобья, потому что сам прекрасно понимает — вопрос не будничный. Когда-то он все выходные проводил в администрации. Сутками работая над проектом застройки, который теперь превратился в отдельный район города.

Мне больше не больно… Будто внутри лопнул нарыв…

Тяну с ответом, чтобы заставить его мучиться.