Эпилог
Четыре года спустя
Руслан
— Так тебя поздравлять или оплакивать? — Романов располагается на переднем пассажирском сиденьи и пристегивает ремень, бросает взгляд назад и улыбается, откидывая солнцезащитный козырек.
Трет ладони и дует на них. За бортом минус десять, на Сане пальто, шапка и шарф, на плече сумка с ноутбуком.
Солнце бьет в лобовое стекло, заставляя нас обоих щурится. Через две недели Новый год, и город присыпало снегом, но не критично, уж мне ли не знать что такое критичный снегопад.
— Я на жизнь не жалуюсь, — отвечаю на Санин вопрос.
— Я заметил, — хмыкает он, глядя на спортивные штаны, в которые я одет.
Неформальный дресс-код на этой неделе плотно вошел в мой график. Три дня назад закончился мой четырехлетний срок на должности мэра, переизбираться я не планирую.
Это компромисс.
Решение, рожденное в очень плодотворном обсуждении с моей супругой и устроившее нас обоих. Оно стало возможным благодаря тому, что четыре года назад мой шеф выдал мне внеурочный отпуск по семейным обстоятельствам в обмен на заявление с увольнением. Отпуск на две недели, которые я провел вместе с Олей и сыном на Черноморском побережье, оставшиеся две недели они провели там без меня.
Это тоже был компромисс. Мой компромисс с самим собой, прежде всего.
— Где тебя высадить? — спрашиваю перед тем, как тронуться.
Саня без колес, у него полетела коробка.
— На администрации высади.
— Сначала Мишку заберем, — предупреждаю. — А то ребенок мой задницу отморозит.
— Без вопросов, — отзывается Романов. — Так ты что, временно безработный?
Отъезжаю от тротуара и выползаю на проспект, говоря сквозь расслабленную улыбку:
— У меня жена хорошо зарабатывает.
Саня посмеивается, но все же интересуется:
— Ну а если серьезно? Решил, куда подашься?
Тру затылок и роняю руку на руль.
— Есть тут пара предложений. В следующем году посмотрим…
— Что, в отпуск решил сходить?
— Вроде того.
— Ладно, колись. Где твоя фамилия всплывет?
Улыбаюсь, тормозя на красный.
— Очень вероятно, что в “Надежде”, — называю крупного городского застройщика.
— Генеральным?
— Ага.
Саня присвистывает.
— Неплохо, — бормочет.
Не могу не согласиться. Мне предложили возглавить строительную компанию, на которой пятнадцать лет назад я зеленым и нестрелянным пацаном проходил практику.
Через два светофора сворачиваю на улицу, где находится школа сына. Вижу его на стоянке в компании двух ровесников и один раз легонько ударяю по клаксону.
Мишаня бежит к машине, на ходу стягивая плеч лямки портфеля.
Пока он забирается в машину, слежу за ним в зеркало заднего вида надеясь, что его возня не разбудить сестру.
Она спит в своем кресле, прикрытая розовым пледом, и ее крошечный фейс в капюшоне комбинезона выглядит безмятежным. Не знаю точно, когда она отключилась, кажется минут через пятнадцать после того, как мы отъехали от дома.
Ей год и месяц, я пока затрудняюсь понять, на кого она похожа. Кажется, ни на одного из нас.
— Привет, академик, — Романов протягивает ему руку, развернувшись в своем кресле.
— Привет, — сын пожимает его ладонь, быстро стащив с руки перчатку.
Подавшись к сестре, заглядывает под ее капюшон, в ответ на что она открывает глаза.
— Блин… — бормочу.
— Катя проснулась… — сообщает Миша.
— Мне катапультироваться? — интересуется Саня.
— Не знаю, — улыбаюсь я. — Щас посмотрим…
Ее глаза вращаются, хлопают веками. Маленький рот серьезный, брови хмурятся. Миша берет с сиденья пластиковый кубик и вручает сестре. Не издавая ни звука, она забирает его и тянет ко рту.
Кажется пронесло, потому что вместо того, чтобы оглушить нас всех ревом, она принимается грызть свой кубик.
Моя дочь не была запланированным явлением, скорее уж случайностью, и эта случайность самое главное событие моей жизни за последние годы. Событие, которое уравновесило во мне все оставшиеся душевные разногласия, будто последний недостающий пазл встала на свое место, делая меня абсолютно уравновешенным со всех сторон.
— Как иногда приятно слушать тишину, — хмыкает Саня.
Здание городской администрации показывается по правую от меня руку. Приняв к обочине, включаю аварийку и жму Романову руку, прощаясь.
— На Новый год планы есть? — спрашивает перед тем, как выйти из машины.
— Нет, — отвечаю.
— Тогда на связи.
Выходит из машины, осторожно хлопнув дверью.
Опять возвращаюсь на дорогу и протягиваю двести метров вперед, после чего сворачиваю к старому городскому универмагу, напротив которого паркуюсь, но Оля появляется из дверей своего офиса напротив до того, как успеваю закончить маневр, поэтому выкручиваю руль, выгоняя машину из кармана.
На ней куртка с капюшоном, который наброшен на голову. Она обходит капот, и я жду, пока сядет в машину, обдавая нас всех запахом своих сладких духов.
Под капюшоном ее волосы собраны в высокий хвост, открывая мне вид на слегка округлившиеся щеки с плавными линиями и очертаниями. Она немного психует, потому что после Кати не сбрасывает лишний вес. Я нихрена лишнего у нее не замечаю, наоборот, в последние годы я немного еду крышей на фоне своего желания заниматься с Олей сексом. Мы оба едем на этом фоне, и сидящее за моей спиной годовалое “явление” — результат случайного залета. В тридцать пять это как-то несолидно, но об этом кроме нас с Олей никто не знает.
Заняв место, которое десять минут назад освободил ее брат, она стряхивает с капюшона мелкие снежинки.
— Привет… — она смотрит назад, за мое кресло, туда, где сидит наша дочь.
— У меня по физкультуре пятерка, — сообщает ей Мишаня.
— Молодец, — Оля переводит глаза на меня.
Рождение дочери нас обоих апгрейдило. Это что-то неуловимое. Только между нами. Наши жизненные скорости синхронно изменились. Замедлились, будто у нас обоих есть все, что нужно, чтобы никуда не спешить. Может быть, это временно, а может быть и нет, я не могу предвидеть любой нюанс своей жизни и заглянуть за каждый угол, но конкретно в этом месте времени и пространства у меня все в полном порядке.
Встречаюсь с Олей глазами.
У моей жены свой бизнес, и он успешный. Не могу сказать, что здесь обошлось без меня, но все же мой вклад не настолько существенный, чтобы делать меня героем года. У ее подруги хватка, как у бульдога, так что они раскачали бы свой бизнес даже в том случае, если бы им ставили палки в колеса.
Она подается вперед, и ее ладонь ложится на мою грудь между полами расстегнутой куртки. Обнимаю рукой Олины плечи, притягивая их к себе и опускаю подбородок, ожидая, когда ее губы коснутся моих.
— Привет, — шепчет, оставляя быстрый поцелуй на моей шее под подбородком.
— Домой? — трусь губами о ее лоб.
Мы вернулись в наш дом сразу после ремонта, но это не стало дежавю. Кажется, мы окончательно закрыли тему своего развода в тот день, когда второй раз обеспечили паспорта штампами.
— У меня глаза слипаются, — бормочет Оля. — Если я опять беременна, я тебя убью.
Твою мать…