3

— Как договаривались, — протянула я наличные и ключи от машины человеку, что должен обстряпать мою гибель на старом мосту.

Моё тело унесёт рекой далеко в море, и его никогда не найдут.

Найдут только покорёженную машину да подтверждение того, что я собиралась сбежать: чемодан с вещами, дешёвый рыжий парик, немного наличных, что будут плавать в салоне для правдоподобности. Я же такая бестолковая (прижилась благодаря бабке и до сих пор ходит в семье легенда, не сильно далёкая от истины, что ни на что я не гожусь) и этого не смогла — не справилась с управлением.

Ну, и царство мне небесное!

Отдав машину, как настоящая шпионка, я сменила дорогое платье и элегантные шпильки на тонкую футболку и лёгкие штаны, натянула тёмные очки, достала из тайника новый паспорт и отправилась к новому месту своего жительства налегке.

Не знаю, всерьёз ли я боялась, что муж избавится от меня самым радикальным способом, но решила не дёргать судьбу за яйца, когда услышала, как он говорит мачехе, что развод ему невыгоден.

Хрен знает, что он имел в виду, но лучше я избавлюсь от себя сама, Рахманову и делать ничего не придётся, только фальшиво меня оплакивать, да считать денежки, оставленные мне отцом и дедом.

Дом я, увы, не унаследовала, но и с голой жопой меня отец не оставил.

Эти средства с лихвой компенсируют всё, что я стащила из сейфа.

И даже если Рахманов догадается, что я просто сбежала, не в его интересах будет меня искать.

Пусть наслаждается жизнью. Своей новой холостой свободной жизнью.

А я буду наслаждать своей.

«Теперь ебитесь без меня», — сказала бы я, как режиссёр порнофильмов, увольняясь.

Мне больше не нужны подачки от мужа, милостыня от мачехи и вечная зависимость от их решений, словно свои я принимать неспособна.

Может, и неспособна, но отныне я сама по себе.

Ебитесь как хотите, с кем хотите и когда хотите.

***

Своим новым местом жительства я выбрала скромную однушку с видом на баскетбольную коробку на окраине города, что мне предложили, когда я покупала фальшивый паспорт.

Под моими окнами местные пацаны целыми днями кидали мяч, соседи с детьми ругались с соседями-собачниками, а я откровенно радовалась свободе.

Я покрасила светлые волосы в ещё более светлый (нелогично, конечно, но в этом я вся), купила несколько демократичных шмоток унисекс, переобулась из надоевших туфель в удобные кроссовки.

Всё, я больше не жена респектабельного адвоката Тимура Рахманова, не падчерица светской львицы и дважды богатой вдовы Камилы Ройтман, не дочь бизнесмена Анатолия Каховского и не внучка его знаменитого отца.

Мне больше не нужно таскаться по светским тусовкам, менять за ужин по пять вилок и три ножа и делать вид, что мне страшно интересно современное искусство, раз уж я куратор галереи.

Я покупала продукты в местном супермаркете, гуляла когда хотела, а не в короткий промежуток между деловой встречей, примеркой колье, что выбирала себе мачеха и ужином с мужем, и заказывала пиццу, которую ела прямо из коробки.

Наверное, я должна была планировать месть. Говорят, умерев, делать это особенно удобно.

Но я не планировала.

Конечно, я хотела, пусть бы мои враги заболели какой-нибудь неизлечимой болезнью и скоропостижно (то есть ещё при моей жизни) сдохли в муках и коросте, но предпочла бы, чтобы эту миссию взяли на себя высшие силы.

Для мести я была слишком глупа. Вместо того, чтобы хорошо учиться, наспех сделав уроки, всё время проводила на улице: куда интереснее мне было, что происходит вокруг, а не страницы давно написанных книг. Вместо того, чтобы думать о своём блестящем будущем, занималась всякой ерундой: запускала по ручью деревянные кораблики, дрессировала кур, что на самом деле куда умнее, чем о них пишут, помогала строителям штукатурить стены, валялась в сене или в старом тряпье на чердаке, рассматривая облака через прорехи в крыше.

Сорная трава и есть сорная трава. Ничего путёвого из меня не выросло.

Вечно в стружке, цементе и краске, с грязными ногтями и сбитыми коленками, я наслаждалась детством и жизнью на природе, даже когда в нашем доме появилась деловая и предприимчивая Камила.

Даже когда вырубили сад и на его месте начали строить дома.

Даже когда наши бескрайние поля стали площадями элитного гольф-клуба.

Вместо лежащих тюков с сеном, теперь там ездили аккуратные машинки, перевозя игроков в неизменных рубашках-поло и бейсболках, а также их клюшки к очередным лункам. Вместо ровных рядов картофеля зеленел идеальный газон. Вместо запущенных жиденьких рощиц стояли идеально подстриженные деревья, а идеальные очертания двух облагороженных прудов отражали солнце идеально зеркальной гладью воды.

Всему, чему положено, меня, конечно, научили. Я даже не сильно сопротивлялась, принимая правила игры: надо уметь сидеть на лошади — училась сидеть на лошади, надо разбираться в бриллиантах — училась разбираться в бриллиантах. И высшее образование получила — по документам я дипломированный искусствовед.

И работу имела престижную — куратор галереи современного искусства.

Хотя и выполняла миссию, уготованную мне на будущее мачехой (всё это были её идеи), мне даже нетрудно было учиться, и я без труда могу отличить Мане от Моне, а Брейгеля от Босха.

Там не сложнее, чем с бриллиантами, просто нужна насмотренность, а так всё просто: если пёстрый цвет и скучающие на вечеринке люди — это Мане, если та же пестрота, но людей нет — Моне, а если люди весёлые — и вовсе Ренуар.

Брейгель — это много маленьких людей, а всё остальное вполне нормальное, Босх — много маленьких людей и несметное количество странных вещей.

За время учёбы я даже неплохо освоилась в тёмной части интернета, где мои одногруппники покупали травку, и обзавелась там связями, которые мне сильно пригодились, в том числе при побеге.