Глава 25

Мы вошли в дом и я почувствовала, как тишина обволакивает нас. Было темно, только свет из окна падал на пол, рисуя длинные тени. Максим закрыл дверь и щелчок замка прозвучал громко, как выстрел.

Я стояла в прихожей, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Весь день — салон, шампанское, смех с Иркой, сообщение от Алины, всё это кружило голову, но сейчас, в этой тишине, осталось только одно. Он.

— Ты сегодня другая, — сказал Максим, не включая свет.

— Другая?

— Уверенная и свободная. Ты пахнешь по-другому.

— Это новый шампунь.

— Нет. Это не шампунь. Это ты.

Он подошёл ближе. Я чувствовала его тепло, дыхание, его запах — цитрус и дерево, который стал для меня запахом дома. Он остановился в шаге, не касаясь, и я чувствовала каждую клеточку своего тела, которая тянулась к нему.

— Я смотрел на тебя сегодня в ресторане, — сказал он тихо. — Ты сидела у окна, свет падал на твои волосы, на твои губы. Я смотрел и не верил, что ты моя.

— Твоя, — прошептала я.

— Скажи это ещё раз.

— Твоя.

Он взял моё лицо в ладони. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми, и я закрыла глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по спине.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тоже тебя люблю.

Он поцеловал меня. Не нежно, как утром, а глубоко и страстно. Так, будто хотел забрать меня всю, без остатка. Я отвечала ему тем же — вцепилась в его плечи, прижалась всем телом, чувствуя, как его руки скользят по спине, по талии и бёдрам.

— Идём, — сказал он, отрываясь от моих губ.

— Куда?

— В спальню.

Он взял меня за руку и повёл. Я шла за ним, чувствуя, как колени дрожат от желания. От того, что я хотела его так сильно, что это было почти больно.

В спальне было темно. Шторы не задернуты и лунный свет падал на кровать, простыни и его руки, когда он стягивал с меня свитер. Розовый, тот самый, который он подарил. Он отбросил его в сторону, и я осталась в белье — новом, кружевном, которое купила сама на прошлой неделе. Впервые в жизни я купила красивое бельё не для кого-то, а для себя.

Максим смотрел на меня. В полумраке его глаза казались чёрными, и в них горело что-то такое, от чего у меня перехватывало дыхание.

— Ты купила новое бельё, — сказал он.

— Да.

— Для меня?

— Для себя, но ты тоже можешь им пользоваться.

Он усмехнулся. Низко, хрипло.

— Иди сюда.

Я подошла. Он обнял меня, и его руки скользнули по спине, расстёгивая лифчик. Я чувствовала, как ткань падает на пол, как его ладони ложатся на мою грудь, как большие пальцы гладят соски, от чего по телу разбегаются мурашки.

— Ты такая красивая, — прошептал он. — Ты знаешь, какая ты красивая?

— Знаю. Сегодня я это поняла.

— И что ты поняла?

— Что я нравилась себе впервые за долгое время.

Он наклонился и поцеловал мою шею. Медленно, нежно, спускаясь к ключицам, к груди. Я откинула голову назад, чувствуя, как его губы ласкают меня, как язык кружит вокруг соска и зубы слегка прикусывают, а я выгибаюсь, вцепляясь ему в волосы.

— Максим, — прошептала я.

— Что?

— Не останавливайся.

— Не собирался.

Он подхватил меня на руки, как в ту первую ночь, и опустил на кровать. Я лежала на спине, смотрела на него сверху вниз — широкие плечи, твёрдые мышцы под тонкой тканью рубашки, руки, которые медленно расстёгивали пуговицы.

Я села на кровати.

— Дай я.

Мои пальцы дрожали, когда я расстёгивала пуговицы. Медленно, одну за другой. Я хотела чувствовать его кожу под своими пальцами, хотела видеть, как он смотрит на меня, пока я раздеваю его. Потому что теперь я не боялась, я хотела, сама этого хотела.

Последняя пуговица поддалась. Я стянула рубашку с его плеч, провела ладонями по груди, затем животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под моими пальцами.

— Ты сводишь меня с ума, — сказал он хрипло.

— Хорошо. Именно этого я и добиваюсь.

Я потянулась к его ремню, расстегнула, спустила джинсы вместе с бельём. Он стоял передо мной — весь, без остатка, и я смотрела на него, не отводя глаз. Потому что я хотела смотреть и он был моим.

— Ложись, — сказала я.

Он лёг на спину и я нависла над ним. Мои волосы падали на лицо, и я убрала их за ухо, чувствуя его взгляд на себе. Он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной в мире и в этот момент я ею и была.

Я начала с его губ. Поцеловала медленно, глубоко, чувствуя, как его язык встречается с моим. Потом спустилась к шее, к ключицам, к груди. Я чувствовала, как его дыхание сбивается, как его руки сжимают простыни и он сдерживается, чтобы не перехватить инициативу.

Я хотела, чтобы он чувствовал. Я хотела дать ему то, что он дал мне в ту первую ночь — чувство, что тебя хотят. Что ты желанен, ты не просто тело, а человек, которого любят.

Я целовала его живот, спускаясь ниже, и он выдохнул сквозь зубы.

— Вера, — его голос был низким, хриплым. — Ты не обязана…

— Я знаю, я просто этого очень хочу.

Я взяла его в рот, медленно, чувствуя, как его тело напрягается, как руки вцепляются в мои волосы, не сжимая, просто держа. Он не толкал, не направлял. Он просто лежал и смотрел, как я дарю ему удовольствие. И от этого у меня внутри всё горело.

— Вера, — его голос был почти мольбой. — Остановись. Пожалуйста, я хочу тебя.

Я поднялась, скользнула по его телу, чувствуя, как его руки обнимают меня, прижимают. Он перевернул меня на спину, навис сверху, и я смотрела в его глаза — чёрные в полумраке, полные желания.

— Ты готова? — спросил он.

— Я всегда готова к тебе.

Он вошёл в меня медленно. Так медленно, что я чувствовала каждое движение, каждую секунду, каждый миллиметр. Моё тело раскрывалось ему навстречу, и я слышала свои стоны — тихие, низкие и такие бесконтрольные.

— Смотри на меня, — сказал он. — Не закрывай глаза, смотри.

Я смотрела на его лицо, глаза и губы, которые шептали моё имя. Я смотрела и чувствовала, как он двигается во мне, как его ритм становится быстрее, глубже, как мир сужается до этой комнаты.

Я обхватила его ногами, вцепилась в спину, чувствуя, как мышцы напрягаются под моими пальцами. Он был сильным и только моим.

— Максим, — прошептала я. — Я люблю тебя. Я так тебя люблю.

Он замер на секунду, затем посмотрел мне в глаза. И я увидела в них что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Не просто желание и страсть, а что-то большее.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Вера. Моя Вера.

Он двигался быстрее, и я чувствовала, как внутри меня нарастает что-то огромное, горячее, нестерпимое. Я вцепилась в его плечи, выгибаясь, и слышала свой голос, который стонал его имя.

— Не останавливайся, — прошептала я. — Пожалуйста.

— Не остановлюсь.

Его рука скользнула между нашими телами, пальцы коснулись меня и я закричала. Закричала от того, как волна накрыла меня с головой, яркая, оглушающая, такая сильная, что я перестала дышать.

Я чувствовала, как он напрягся, как его тело сжалось, как он выдохнул моё имя и замер.

Мы лежали так несколько минут. Я не знала, сколько. Время остановилось и был только он.

— Вера, — сказал он, когда дыхание восстановилось.

— М?

— Я хочу, чтобы ты знала. Я никогда не был так счастлив. Никогда.

Я повернулась к нему, провела пальцами по его лицу.

— Я тоже, — сказала я. — Я думала, что счастье это для других. Для молодых. Для тех, у кого всё впереди, а теперь я знаю: счастье не имеет возраста.

— Ты говоришь как мудрая женщина.

— Я и есть мудрая женщина. Мне сорок пять.

Он усмехнулся.

— А я молодой и глупый.

— Нет. Ты молодой и мудрый. Ты научил меня главному.

— Чему?

— Что я имею право быть счастливой.

Он поцеловал меня и я закрыла глаза, чувствуя, как его губы шепчут что-то, что я не разбираю, но понимаю сердцем.

Мы лежали в темноте, обнявшись и я слушала его дыхание, чувствовала его тепло и думала о том, что завтра придёт Алина. Завтра я увижу свою дочь и я не буду прятаться и оправдываться. Я просто буду собой.

— Завтра важный день, — сказал Максим, будто прочитав мои мысли.

— Важный.

— Ты волнуешься?

— Немного.

— Я рядом.

— Я знаю. Это помогает.

Он прижал меня крепче, и я уткнулась носом ему в грудь, вдыхая знакомый запах.

— Спи, — сказал он.

— Сейчас. Я просто хочу ещё немного побыть здесь.

— Здесь — это где?

— В твоих руках.

Он не ответил. Просто держал меня. И я чувствовала, что это самое безопасное место на земле.