Глава 7

Ардор вошёл в малую столовую, когда жёны уже завтракали, и негромко переговариваясь, листали утренние газеты.

— Милый. — Альда, красиво изогнув шею подставила губы для поцелуя, успев игриво провести ладошкой по штанам мужа.

— Доброе утро. — Он подошёл к Лиаре, поцеловал её в губы, мягко коснувшись где-то внизу, от чего та, слегка порозовела щеками. — Как ощущения?

— Если от ночи — то феерические. — Альда громко рассмеялась. — Мой муж, мало того, что неутомим словно бык, ещё и нежен как мальчишка. И это меня просто уносит.

— А меня уносит от того как ты сложён и как двигаешься. — Лиара покраснела ещё больше.

— Да, ладно, малышки. — Ардор усмехнулся, кивнул головой, горничной подававшей завтрак, и пододвинул к себе тарелку. — Вот вы у меня настоящие красотки, да и во всём остальном просто великолепны. — Он закинул в рот большую порцию сладкой каши и глянул исподлобья. — А что такого интересного пишут в прессе?

— Всё, — сказала Альда, с тем видом, с каким опытный врач сообщает больному, что анализы заслуживают отдельной главы в медицинском справочнике. — Причём каждый пишет о своём любимом. — Она взяла верхнюю газету из стопки, быстро пробежала глазами первую полосу и хмыкнула. — Начнём с военных. «Армейский вестник» прямо сияет. Вот слушай: «Брак маркиза Таргор-Увира стал не только светским событием столицы, но и ярким напоминанием о том, что настоящая аристократия рождается не в гостиных, а там, где человек принимает на себя ответственность за жизнь других, и не щадит себя ради победы». Дальше там ещё на половину полосы о твоей службе, о Корпусе, о Пустошах и о том, что офицер, прошедший настоящую войну, имеет больше права на уважение, чем сотня наследственных болтунов в кружевных манжетах.

— Хорошая газета, — одобрил Ардор. — Надо будет послать им…

— Разумеется хорошая, — с усмешкой сказала Лиара. — Она пишет, что ты не болтун.

— Вот! — Ардор поднял палец вверх. — Редкий, но весьма обнадёживающий случай честной и ответственной журналистики.

Альда с улыбкой взяла следующую газету.

— О! А «Голос казарм» ещё честнее. Тут вообще без всяких реверансов. «Наш человек взял двух красавиц, а титулованных сплетников поставил раком одним фактом славной победы».

Лиара поперхнулась соком, а Ардор довольно кивнул.

— Вот это я понимаю — голос народа.

— Нет, милый, — с коротким смешком произнесла Альда. — Это голос каптенармуса после третьей кружки.

— А каптенармус тебе уже не народ, да?

— Так. Дальше армейские листки спорят, какой из нас больше повезло, но сходятся в главном, что ты, оказывается, образец доблести, мужской надёжности и правильного отношения к тылу. — Альда отложила армейские газеты и взяла аккуратный толстый выпуск на дорогой бумаге. — А что у нас скажет вестник крупного капитала. «Финансовое обозрение»? — Она вчиталась в текст. Обо мне пишут и очень ласково, почти как родственники перед дележом наследства. «Герцогиня Альда вон Зальт сделала выбор, свидетельствующий о политическом чутье редкой глубины. Соединив своё имя с именем маркиза Таргор-Увира, она вывела концерн Зальт и весь род, за пределы привычных расчётов и логики укрепив связь капитала с армейским сословием, Корпусом и будущими государственными проектами высокой маржинальности».

— То есть ты не замуж вышла, а дала всей семье заработать? — уточнил Ардор.

— Именно. — Альда улыбнулась. — И сделала это в белом платье, чтобы никто не догадался. —

Лиара взяла газету у неё из рук, пробежала глазами колонку и покачала головой.

— Тут дальше ещё круче. «В отличие от многих представительниц старых родов, предпочитающих браки внутри исчерпавшей себя титульной среды, герцогиня Зальт продемонстрировала способность видеть силу там, где она действительно формируется: в армии, технологиях, боевом опыте и личной воле». Альда, тебя здесь хвалят так, будто ты купила перспективное конструкторское бюро.

— Для них я примерно это и сделала, — невозмутимо сказала Альда. — Только бюро сопротивлялось, неловко шутило и пыталось смыться.

— Э… я попрошу! Мы требуем уважения, — сказал Ардор.

— Получите добавку к завтраку, если будете вести себя прилично.

— Он посмотрел на свою почти пустую тарелку, и вздохнул.

— Я подумаю.

Следующая пачка газет выглядела куда проще. Дешёвая бумага, грубая печать и крупные заголовки оставлявшие следы типографской краски на пальцах.

Лиара, едва увидев их, чуть напряглась. Она знала этот формат прессы, и ничего хорошего не ждала.

Альда заметила это, но ничего не сказала. Просто взяла первый листок и развернула, пробежавшись глазами по тексту.

— Хм. А вот рабочие издания сегодня устроили настоящую овацию Лиарочке.

— Мне? — Лиара удивилась так искренне и широко раскрыв и так большие глаза, что Ардор невольно улыбнулся.

— Тебе, милая. Вот «Рабочий листок» пишет: «Девушка из самой гущи народа вошла в храм не тенью за спиной знатного мужчины, а законной женой, принятой перед богами, Королём и столицей. И если господа из старых гостиных морщатся, значит, в их гостиные наконец-то занесло свежий воздух».

Лиара замерла.

— Они правда так написали?

— Правда, — мягко сказала Альда. — И это ещё самый спокойный вариант. — Она взяла другой листок. — «Голос мастерских» сообщает, что твой брак — «удар, по высокомерному убеждению, будто красота, ум и достоинство обязаны рождаться только в домах с гербами над воротами». Дальше они пишут, что ты работала, жила своим трудом, не пряталась за фамилией и поэтому имеешь куда больше прав называться настоящей хозяйкой дома, чем многие дамы, которые за всю жизнь тяжелее веера ничего не поднимали.

Лиара густо покраснела.

— Они же меня почти не знают.

— Им и не надо, — сказал Ардор, быстро убирая вторую порцию каши. — Ты для них теперь знамя.

— Я не хочу!

— Поздно, — сказала Альда усмехнувшись. — Знамёна вообще редко спрашивают. Их поднимают, когда людям очень хочется увидеть над собой что-то красивое и близкое.

Лиара опустила взгляд, провела пальцем по краю скатерти и тихо сказала:

— Я же просто вышла замуж.

— Никто в этой столице просто не выходит замуж, — возразила Альда. — Особенно за него. — Она ткнула пальцем в мужа, и Ардор словно защищаясь поднял чашку.

— Начинаю чувствовать себя стихийным бедствием местного значения.

Альда взяла ещё один рабочий листок и, едва взглянув на заголовок, рассмеялась.

— Вот это тебе понравится. «Лиара Гес показала столице, что простая девушка может войти в великий дом без унижения и продажи, а по праву любви, выбора и собственного достоинства».

— Красиво, — тихо произнесла Лиара.

— Очень красиво, — согласился Ардор. — Особенно если не думать, что завтра эти же люди потребуют от тебя спасать всех простых девушек сразу, став в очередь за благотворительностью.

Альда отложила рабочие листки отдельно, аккуратнее остальных.

— Это надо сохранить. Не для политики. Для нас. — А потом потянулась к последней стопке.

Бумага там выглядела куда лучше, печать — аккуратнее, да и заголовки — приличнее. Но почему-то от них сразу потянуло холодком.

— А вот теперь дворянские, — сказала она. — Эти, как обычно, пришли в белых перчатках и с ядом в перстне.

Ардор оживился.

— О, наконец-то грязь. А то я уже начал думать, что столица заболела доброжелательностью.

— Не надейся. Вот «Столичный герольд» пишет: «Вчерашнее торжество, без сомнения, стало заметным событием сезона, хотя некоторые наблюдатели не могли не отметить чрезмерную поспешность, с которой отдельные новые фигуры входят в круги, веками сохранявшие ясные правила достоинства и меры».

— Это они про кого? — спросила Лиара.

— Про всех нас, — ответила Альда. — Но так, чтобы в суде сделать невинные глаза.

— Могу зайти без суда, — предложил Ардор.

— Нет. — Отрезала Альда.

— Да просто поговорить!

— Тем более нет.

Альда взяла следующую газету, и пробежалась глазами по статьям.

— «Дворянская мысль» тоньше. «Нынешняя мода на браки, соединяющие титул, военную удачу и сомнительную народную живость, может показаться свежей лишь тем, кто не помнит, сколько раз подобная свежесть заканчивалась запахом гари».

Лиара нахмурилась.

— «Сомнительная народная живость» — это я?

— Ты, — сказала Альда. — А «военная удача» — это он. Меня, видимо, оставили в слове «титул», чтобы не ссориться с отцом и банками. — Она раскрыла ещё один лист. — «Светский наблюдатель» пишет: «Герцогиня Зальта, всегда отличавшаяся самостоятельностью суждений, на этот раз, возможно, позволила себе слишком смелый опыт. Вопрос лишь в том, станет ли этот опыт укреплением дома или громкой ошибкой, о которой через несколько лет предпочтут не вспоминать».

— А вот это уже почти прямой плевок, — заметил Ардор.

— Ну что, ты, милый. Прямой плевок — это когда пишут фамилию. А это пока изысканное слюноотделение. — Лиара невольно рассмеялась, а Альда продолжила.

— «Родовой вестник» особенно переживает за чистоту обычаев. «Никто не оспаривает личных достоинств маркиза Таргор-Увира, однако сама лёгкость, с которой вокруг него складываются новые и весьма нежелательные семейные альянсы, заставляет задуматься, не слишком ли охотно современный двор меняет вековые устои на эффектные жесты».

— Какая мерзость, — тихо сказала Лиара.

— Добро пожаловать в приличное общество, милая, — сказала Альда. — Здесь мерзость подают на хорошей бумаге, чтобы пальцы не пачкались.

Ардор протянул руку к одной из дворянских газет.

— Дай посмотреть.

— Зачем?

— Хочу узнать, кого потом бить.

— Никого ты бить не будешь.

— Почему?

— Да потому, что, если бить всех, кто сегодня написал гадость, у тебя устанут руки, а у меня начнётся тяжба с вдовами.

— Зато пресса станет осторожнее.

— И на место одного подонка сразу прибегут десятки новых.

Лиара уже спокойнее взяла один из листов и пробежала глазами колонку, покачивая головой.

Ардор доел кашу, отодвинул тарелку и посмотрел на стопки газет: армейские, деловые, рабочие, дворянские. Каждая лежала отдельно, словно четыре разных батальона на карте.

— Забавно, — сказал он. — Армия хвалит меня, деньги хвалят тебя, рабочие хвалят Лиару, а дворяне аккуратно поливают грязью всех сразу. Почти идеальное распределение труда.

— Именно, — сказала Альда.

Она некоторое время смотрела на газеты, потом вдруг закрыла последнюю, положила её поверх дворянской стопки и отодвинула всё в сторону.

Движение вышло тихим, но каким-то подводящим черту.

— Но газеты подождут.

Ардор поднял взгляд.

— Что-то ещё?

Альда жестом отослала горничную, и проверив что двери за ней закрылись, посмотрела ему прямо в глаза.

— Да. И очень важное. Теперь объясни мне, милый, почему ты молчал, что ты одарённый.

Лиара тоже отложила вилку.

Ардор медленно поставил чашку.

— Во-первых, я не молчал.

— Правда? — Альда чуть приподняла бровь.

— Я просто не сообщал.

— Это разные вещи только в военном рапорте. В семье за такое бьют канделябром. Иногда табуретом.

— Я сам толком не знал.

— Утром в зале ты тоже толком не знал?

Лиара мягко вмешалась:

— Ардор, ты держал вылетевший из стены каменный блок в воздухе секунд тридцать пока он опускался на пол. Руками не касаясь. Потом, когда он пошёл вниз, ты его задвинул в угол тоже силой. Я не знаю, как это правильно называется, но обычные люди так не делают.

— А ещё у тебя на коже выступил светящийся эфирный рисунок, — добавила Альда. — Не слабая искра. Не случайный отблеск. Полноценная сетка каналов. И накопитель в моём браслете отозвался так, что у меня весь амулет нагрелся.

Ардор посмотрел на её запястье.

= Сильно?

— Достаточно, чтобы я поняла, что мой муж решил начать день с того, что тихо нарисует нам ещё одну проблему.

— Я просто тренировался.

— Нет. — Альда качнула головой. — Просто тренируются с железом, мешком, мечом, манекеном и плохим настроением. Ты работал с силой. Пусть инстинктивно, пусть грубо, пусть как егерь, который вместо дверной ручки предпочёл использовать гранату, но работал.

Он помолчал, глядя в чашку с солго так, словно там мог найтись приличный ответ.

— В Пустошах оно иногда само выходило, — сказал наконец Ардор. — В бою, когда надо было быстрее и сильнее. Я вполне серьёзно полагал, это просто тело так работает. Подготовка, привычка, злость, желание не сдохнуть в поганом месте. Ну и вся эта армейская дрянь про концентрацию и прочие красивые слова, которыми инструкторы любят прикрывать обычное «беги, скотина, ты ещё жив».

— Арди, — сказала она мягче. — Ты сейчас пытаешься объяснить магический выброс так, будто это хорошая растяжка после зарядки. Не выйдет. Я видела эфирный рисунок на твоей коже. Видела, как отозвалась силовая линия. Чувствовала, как мой защитный браслет нагрелся, когда ты это сделал. Ты даже не удивился сразу. Будто… будто уже сталкивался с этим.

— Сталкивался, — признал Ардор. — Иногда. Но там, знаешь ли, обычно некогда разбираться, магия это или просто организм решил напоследок показать хозяину красивый фокус. Если после такого остаёшься жив, думаешь не о природе явления, а о том, где патроны, где раненые и почему кто-то опять орёт не по делу.

— Вот именно, — сказала Альда. — Ты выжил, привык и решил, что раз оно не мешает стрелять, значит можно не думать?

— Как по мне, так нормальный подход.

— Для егеря — да. Для маркиза, офицера Корпуса Егерей и возможного основателя новой одарённой линии — нет.

Ардор поморщился.

— Ты сейчас слишком много всего положила в одну корзину.

— Это потому что кто-то слишком много всего умудрился спрятать в себе.

— Не спрятать. Не афишировать.

— Милый, не афишировать можно пятнышко на мундире. Сильный дар не «не афишируют». Его либо прячут, либо игнорируют до тех пор, пока он не начинает ломать мебель, греть маготехнические изделия и портить планы всем вокруг. — Альда чуть подалась вперёд. — Слушай внимательно. Даже если ты никогда не учился, даже если дар проснулся поздно, даже если он проявляется только под нагрузкой — это всё равно дар. И этот факт меняет вообще всё.

— Да ладно тебе. — Ардор взмахнул рукой. — Сколько таких недоучек бродит?

Альда медленно вдохнула, а Лиара сочувственно посмотрела на мужа, как смотрят на человека, положившего голову на плаху и ещё поинтересовавшегося, зачем здесь топор.

— Ардор, — сказала Альда очень спокойно. — Она постучала пальцем по стопке газет. — До этого утра наша семья уже выглядела весьма опасно. Зальты, армия, Корона, Лиара, с народными симпатиями, твой маркизат, репутация законченного отморозка, знак Войны — всего этого достаточно, чтобы половина столицы начала пить успокоительное прямо из бутылки. Но всё это ещё можно объяснить политикой, удачей, королевской прихотью и твоей редкой способностью оказываться в центре беды раньше, чем туда доехали остальные.

— Кстати, полезный навык.

— Ужасный навык. Но, да, полезный. А теперь добавляем к этому магический дар. Не слух. Не красивую легенду. Не «говорят, маркиз странный». Реальный дар, который при первом же нормальном обследовании подтвердят.

— Можно же не обследоваться?

— Нельзя. Потому что, если мы не сделаем это сами, и это всплывёт, последствия станут весьма плачевными. А это всплывёт. Случайно, намеренно или ещё как, но меча в кармане не спрятать. Одарённый мужчина твоего уровня не останется семейным секретом надолго, особенно после того, как ты уже начал светиться утром в собственном зале.

Лиара тихо спросила.

— А дети?

Альда повернулась к ней уже мягче, и подняла палец к небу.

— Вот! Дети. Спасибо милая что напомнила. С очень высокой степенью вероятности они тоже могут оказаться одарёнными. Особенно если дар у Ардора действительно сильный, а не просто вспышка на грани. А если у тебя, Лиа, есть хотя бы скрытая проводимость, которую просто никто никогда не проверял…

Лиара замерла.

— У меня же нет дара?

— Ты этого не знаешь наверняка, — спокойно сказала Альда. — И никто не знает. Девочка из обычной семьи, без наставников и обследований, вполне могла прожить жизнь, считая, что у неё просто очень хорошая память, сильное чутьё и умение понимать людей раньше, чем они успели сделать подлость.

Ардор медленно посмотрел на Лиару.

— Всё это, кстати, у тебя есть.

Альда снова вернулась к главному:

— Теперь про Эльгу. До сегодняшнего утра её вступление в нашу семью было дерзким, опасным, но всё ещё спорным ходом. Принцесса, герой, Зальты, народная жена, Корона — слишком ярко, слишком громко, слишком много поводов для старых домов шипеть по углам. Но если ты одарённый, Ардор, всё меняется словно по волшебству. Тогда Эльга входит не просто в странную сильную семью. Она входит в будущую магическую линию, связанную с армией, промышленной опорой, народной легитимностью и прямым королевским благословением.

— Ты говоришь так, будто вопрос уже решён.

— Политически? Почти да.

— А по-человечески?

Альда посмотрела на него внимательно.

— По-человечески она сама попросила место. И именно поэтому мы вообще можем говорить об этом спокойно, а не читать утром красиво оформленный приказ судьбы с гербовой печатью.

Лиара опустила взгляд на свои руки.

— То есть теперь все будут считать, что так и было задумано?

— Да, — сказала Альда. — Именно так. Маги, двор, Корона, старые дома, газеты. Одни будут радоваться, другие беситься, третьи торговаться, но почти все признают: конструкция стала слишком монолитной и логичной, чтобы делать вид, будто её нет.

Ардор вздохнул.

— Я хотел просто позавтракать.

Ты взял в жёны двух непростых женщин, милый, — сказала Альда. — Одна из них Зальт, вторая слишком умная, чтобы быть безопасной. Простые завтраки закончились вчера. А в перспективе у тебя настоящая огромная и серьёзная проблема. Эльга тебе не цветочек — лепесточек. Там внутри машина такая, что все ещё охренеют от ужаса.

Ардор доедал завтрак в молчании, да и что ещё говорить. Всё сказано, а что не сказано то подумано.

Правда, тишина продержалась недолго.

Гарла, словно специально выждав момент, когда хозяин дома смирится с мыслью о неизбежности беды, вошла в столовую с тонкой папкой и выражением лица человека, которому очень жаль, но он всё равно сейчас добавит.

— Госпожа Альда, к одиннадцатому часу подтверждён выезд на Большой кубок Королевского парка. Лёгкие воздухолёты. Ложа за нами сохранена.

Ардор медленно поднял глаза.

— Мы куда-то едем?

Альда посмотрела на него так, будто он спросил, обязательно ли после свадьбы помнить имена жён.

— Да, милый. Разумеется. Первый официальный выход семьи после храмовой церемонии. Гонки лёгких воздухолётов. Половина столицы, весь дворянский мусор с хорошими манерами, крупный капитал, несколько министров, военные, пресса и, что особенно приятно, все люди, которым сегодня утром стало плохо от наших газет.

— Можно я заболею?

— Нет.

— Ранен?

— Нет.

— Срочно вызван в Корпус?

— Только если тебя вызову я. Но это не поможет.

Лиара осторожно посмотрела на стопку дворянских газет.

— Может, правда не стоит? После такого утра…

— Именно после такого утра стоит, — отрезала Альда. — Если мы сегодня не появимся, эти помойные листки завтра напишут, что молодая семья испугалась, если появимся порознь, напишут, что между жёнами уже разлад, если появимся хмурые, напишут, что брак трещит. Поэтому мы поедем втроём, будем ослепительно красивыми, спокойными и такими счастливыми, чтобы у них начиналась изжога от одного вида.

Ардор кивнул.

— Отличный план. Надёжный как балларийские часы. Цель ясна: вызвать изжогу.

— У некоторых ещё и дрожь в руках, — добавила Альда. — Но это уже приятное побочное действие.

Лиара тихо вздохнула.

— Я ещё не умею правильно появляться перед половиной столицы.

— Не переживай, — сказал Ардор, небрежно взмахнув рукой. — Я тоже. Просто держись рядом. Если кто-то полезет, я его съем.

Альда даже не повернула головы.

— Никого ты есть не будешь. Во-первых, это гарантировано вызовет у тебя отравление. Во-вторых, на светских мероприятиях используют улыбку, паузу и иносказания. Физическое насилие оставляют на самый крайний случай.