Глава 19

— Я к Елене Васильевне, — предупреждаю бойца у ворот.

— Вам прямо до конца. Флигель справа, — открывает он шлагбаум.

«Интересно, что за контора охраняет? Надо пробить и своих бойцов внедрить», — размышляю, залипая взглядом на пробивающемся сквозь кустарник тусклом окошке. Паркуюсь около крыльца. Поднявшись по железным ступенькам, нажимаю на кнопку звонка. И дверь тут же распахивается, будто Лена меня ждала.

Глупости, ерунда, конечно. Но сердце почему-то распирает от счастья.

— Привет, — прямо с порога вручаю цветы.

— Это лишнее, — мотает головой она, пропуская меня в святая святых.

Печальная, заплаканная и бесконечно несчастная.

— Что случилось? — напрягаюсь, как перед прыжком. — Тебя кто-то обидел? — убираю с лица тонкие прядки. Слегка касаюсь мокрой щеки. Машинально вытираю слезы.

— Олег, — не сразу, но отстраняется Ленка. — Что ты хотел? — собирает волосы в хвост. От простого и незатейливого движения приподнимается грудь. Все такая же аппетитная и манящая.

Господи, да я же до сих пор помню Ленкины сиськи! Упругие и нежные одновременно. Розовые соски, которые я жадно облизывал.

— Олег, — выводит меня из ступора Лена. — Зачем ты приехал?

— Сначала ты расскажи, кто тебя обидел? Дурак твой лысый? — сглатывая, прохожу в комнату.

А там плед на диване, примятая подушка и открытая книга.

Оглядываюсь по сторонам. Чисто, уютно, но все равно впечатление как от номера в отеле.

Сажусь в первое попавшееся кресло. А Лена возвращается на диван. На автомате накидывает на плечи плед.

— Ребенок на родах погиб, — всхлипывает она. — Впервые в жизни… Я понимаю, что вины моей нет. Но это ужасно, Олежка, — причитает она. Называет меня как когда-то. Когда любила меня.

— Девочка моя, — в тот же момент оказываюсь рядом. — Хорошая моя. Умненькая. Ну, бывает… Невозвратные потери… — опираясь на свой опыт, мелю что-то.

— Да что ты понимаешь?! — подскакивает она с места. — Пациентка поступила с двойней. Не я ее вела. В последний момент свалилась на голову. Упросила взять. Вот я и взяла на свою беду, — плачет Ленка.

— Так, погоди… А со вторым ребенком что? — подойдя сзади, обнимаю за плечи.

— Все нормально. Здоровая девочка. Достали ее нормально. А мальчик погиб, — утирает слезы моя любимая. Лишь на секунду прислоняется ко мне спиной и тут же отскакивает.

— Почему погиб? — удерживаю мягко.

— У матери начался эпилептический припадок, — вздыхает Лена. — Тяжелый. Еле справились.

— Ты знала? В истории болезни это указано? — спрашиваю глухо. Веду ладонью по слабому безвольному плечику, спускаюсь по руке вниз. Глажу ладонь и переплетаю наши пальцы.

— Нет, роженица ничего не сказала. В анамнезе ничего нет, — развернувшись, тараторит Лена. Глаза горят от возмущения и боли.

— Тогда в чем твоя вина? — привлекаю любимую к себе. Обнимаю за плечи, глажу по спине, целую в макушку.

— Я же и говорю, моей вины нет. Но ребенка жалко. Мог бы жить, понимаешь?

— Да ясное дело, — вздыхаю тяжело. — Но, наверное, семья не станет выдвигать претензии…

— Много ты понимаешь, — усмехается Лена, безвольно положив голову мне на плечо. — Отец ребенка уже орал в отделении, что так не оставит. Что таких сук, как я, надо кончать. И чтобы я теперь ходила и оглядывалась.

— Охрану приставим, — нашептываю на ушко. — Завтра с утра… А сегодня я подежурю.

— Вот, спасибо, — тихо откликается Лена. Даже в опасной ситуации не желает принять от меня помощь. — Но скорее всего, просто угрозы. Не стоит обращать внимания, — бросает торопливо. А сама платок в руках мнет. Нервничает.

— Нет, милая, так не пойдет, — провожу пальцами по тонкой шее. — На каждый сигнал надо реагировать…

— Олег, — предупреждающе выставляет между нами локоток Лена.

Да я и сам понимаю, что на сегодня достаточно. Я и так отхватил больше, чем рассчитывал.

— Давай чаю попьем, — предлагаю поспешно. — Где у тебя кухня? Я заварю.

— Пойдем, — слабо улыбается мне Лена. Идет вперед, а я за ней. Жадно пялюсь на точеную фигурку. И самому не верится, что эта женщина родила троих детей.

На кухне Лена деловито включает чайник, достает с полки пакетики.

— Я тут не живу, поэтому ассортимент небольшой, — улыбается через силу.

— Меня и сено устроит, Лен, — бросаю небрежно и неожиданно добавляю насмешливо. — Помнишь, у нас пес был? Махлайка. Он все подряд жрал. Вот я в него уродился.

— Помню, — смеется Лена. — Он у нас полведра клубники схомячил и три батона…

— А четвертый батя в него насильно затолкал. Говорит, доедай, гад…

— Махлайка и его съел, — хихикает Лена, заваривая в высоких фарфоровых кружках зеленый чай.

А мне действительно безразлично, что пить. Хоть из лужи хлебать. Лишь бы с Ленкой рядом. Лишь бы не прогнала…

Где-то рядом слабо щелкает замок. Будто его открывают очень тихо и аккуратно, чтобы хозяева не заметили. Явно не с добрыми намерениями сюда кто-то приперся. Кто, бл. дь?

— Ты дверь запирала? — спрашиваю вполголоса.

— Да, конечно, — кивает Ленка. Порывается выйти в коридор, но я ее останавливаю.

— Стопэ, дорогая. Я сам. Сиди здесь, поняла? — наспех целую в нос и плотно закрываю за собой дверь.

Напарываюсь взглядом на здорового детину с битой наперевес.

— Ты кто такой? — пру на него. Безоружный, раздетый. Но мне пофиг. Руки-ноги мне на что? Убить не убью, осознанки хватает, а вот покалечить могу серьезно. Тем более если эта тварь с битой по Ленкину душу пришла.

— Так я… это… к врачу! Мне с ней поговорить надо.

— Я врач, сейчас вылечу, — подступаю поближе.

— Где она? Она моего сына убила! — орет невменько и тут же оседает, роняя биту. Хватается за переносицу, куда четенько прилетел мой кулак. И стонет как маленький. — Ты мне нос сломал.

— И шею сверну, — рявкаю грубо. — Дорогу сюда забудь. Хотя и так лет на пять забудешь, — заметив подбегающую к дому охрану, усмехаюсь криво.

— Лена, полицию вызывай, — нависая над уродом, кричу на кухню.

— Я уже вызвала. И полицию, и охрану, — выходит она из кухни.

— Елена Васильевна, помогите. Я только поговорить пришел! А этот… ваш охранник на меня кинулся, — скулит на полу детина. — У меня жена, ребенок родился.

— И поэтому вы вооружились битой и пришли поговорить? — усмехается горько Лена. — Да будь на моем месте другой врач, вы бы потеряли и жену, и детей, — добавляет она запальчиво.

— Елена Васильевна у нас врач от бога, — заявляет вбежавший Гриша Старостин. Застегивает на запястьях урода браслеты. Полиция уже едет, — вздыхает тяжко. — Ты на кого руку поднял? А?

— Да я не успел! Этот шкаф меня избил. Я, сука, на тебя управу найду! У меня дядя — полковник полиции, — грозит он мне кулаком.

— Ну-ну, — цежу холодно и, обняв Лену за плечи, веду в комнату. Укутываю в плед. Приношу чай из кухни.

— Даже боюсь представить, — обалдело шепчет она непослушными губами. — Что было бы, если бы ты не пришел.

— И не надо. Я рядом, девочка, — некрепко сжимаю тонкие пальцы. — Все будет хорошо, — заслышав шаги, выхожу к полиции.

Наблюдаю, как уводят козла, решившего напасть на мою женщину. Отвечаю на вопросы оперативника. А когда все заканчивается, сажусь перед Ленкой на корточки. Заглядываю в лицо и предлагаю хрипло.

— Давай я тебя домой отвезу, девочка?