Глава 28

— Батурина ко мне, — приказываю помощнику. И когда тот быстрым шагом входит ко мне, спрашиваю устало. — Что там по моему поручению, Егор?

— Да есть кое-что, — трет затылок майор. — Есть претензии налоговой по дроблению бизнеса, развод с женой. Там дележка имущества такая, что мама не горюй. Жена грозится обо всех его мутных схемах сообщить в налоговую…

— А что там? — смотрю внимательно на Батурина. Роль Трехглазого в той давней истории для меня уже ясна. Оксана сообщила, и мать ее подтвердила. Исполнитель, сука. А мне бы до заказчика добраться.

Кто? Зачем? Почему?

И вроде бы Валдаев ни при делах.

— Дробление бизнеса, левые поставки, расчеты за кэш. Ничего нового, Олег Иванович.

— Ну, я понял. Данные на Тарасова и его жену в деле есть? — мрачно киваю на папку.

— Да, все собрали. У него три телефона. Одна симка на него самого зарегана. А две других на Севрюкова. Это его водитель и личный помощник.

— Доверенное лицо, — хмуро тру подбородок. — Ладно, спасибо. Хрен бы с ними, — морщусь недовольно. — Что у нас по предстоящей командировке? Команду набрали? Где списки?

— Да, Олег Иванович, — протягивает мне списки Батурин. Вчитываюсь в фамилии претендентов. Мысленно вспоминаю информацию о каждом. Вроде все сходится. Все нормально.

— Команда собрана, игроки сыграны, — шутит майор и поправляется торопливо. — То есть играют слаженно. Давно на службе.

— Это хорошо, — вздыхаю я. Подписываю приказ, даю последние указания. И до конца рабочего дня пытаюсь не думать о Лене. Ехать к ней надо. Рассказать, что с нами сотворили.

Но что она скажет, я знаю заранее.

Все равно к восьми вечера подъезжаю к высоким деревянным воротам в кованой раме. Посередине выкованный круг, уходящий вверх странным подобием герба. Рядом калитка такая же. Все виноградом увито. Красиво и стильно. Но наверняка при Альбертике винограда не было, и въезд на территорию выглядел устрашающе.

«Я подъехал», — печатаю сообщение Лене. Жду, когда откроются ворота, но вместо этого через пару минут открывается калитка, и на улицу выходит вся компания. Мама с Мишкой и Лена с сыном. Пацаны о чем-то спорят. Доказывают что-то друг другу.

Выключаю двигатель. Пожираю Ленку жадным взглядом. В бирюзовом спортивном костюмчике и в белой куртке она кажется неземной красавицей. Волосы убраны в высокую дульку, обнажающую шею. И я ловлю себя на мысли, что ужасно хочется подойти, обнять, зарыться носом в волосы и провести пальцами по тонкой шейке. Чмокнуть в висок…

Но вот Лена что-то быстро говорит моей матери. Моргнул бы, не заметил.

— Только ему не говори, — успеваю прочесть по губам.

— Естественно! — коротко кивает моя мама. Обняв внука за плечи, спешит к машине.

А мне больше всего на свете хочется выскочить и встряхнуть обеих. Тоже тайны у них какие-то, вашу мать! От меня, наверное. Хотя им-то что скрывать?

Но сдерживаюсь. Спокойно выхожу из тачки. Улыбаюсь любимой. Кидаю издали «Привет, Лен!». Замечаю своих бойцов в Мерсе и старую Ауди неподалеку.

— Ты валдаевских так и не отозвала? Не доверяешь мне? — машинально делаю шаг навстречу.

— Доверяю, но пока еще не звонила Семену. Хотя наверняка ему уже доложили, — вежливо улыбается она. Но не делает даже шага навстречу. Будто это не она подо мной сегодня утром стонала.

Словно всем видом говорит: «Надоел ты мне своими приставаниями, Плехов!». Только мне положить с прибором. Ты моя, Лена. Я тебя один раз добился, и сейчас добьюсь, чтобы ты там не напридумывала, любимая.

— Может, мне моих отозвать? — усмехаюсь криво.

В душе просыпается странное мальчишеское упрямство, когда хочется настоять на своем, и в то же время очень хочется услышать от Ленки хоть доброе слово или просьбу какую. Странная она. Расшевелишь, отомрет. А так как холодом обдаст, мало не покажется. Вроде бы и улыбается, и говорит вежливо. Но вся далекая до ужаса и чужая.

Ленка, Леночка…

Обиды пока не отпускают. Я понимаю. Просто было все разрушить, не выяснить. Не побороться за наше счастье. Я к Лене претензий не имею. Сам такой.

— Хочешь, отзови! — передергивает плечами она. — Я тебя, кажется, не просила.

— А Валдаева? — рычу я и за малым не беру за руку. Нельзя, блин. Нельзя. Мои смотрят, бандюки тоже.

— Это его обязанность. Мы с детьми имеем полное право на охрану. И мне никого ни о чем не надо просить, — цедит она, да еще и нос задирает.

Ну-ну, милая. Я же тебя как облупленную знаю. И все твои привычки мне давно известны. Ничего не меняется, верно? Ты же всегда первой нападаешь, когда свою вину чувствуешь. Пока к стенке не прижмешь, ни за что не отступишь. Но я пока отступлю сам. Не время тебя пугать…

— Мои тоже останутся, — припечатываю взглядом. — Потом поговорим. Сейчас не время, видимо, — выдыхаю порывисто. И сам себя виню за резкость и обидки.

Где, бл. дь, моя выдержка? Рядом с Леной я будто горячим воздухом дышу, опаляю легкие. Хватаю губами жар и словно задыхаюсь. Сердце колотится как сумасшедшее, в башке туман, и член на полувзводе. Только на одну женщину я так реагирую. С ума схожу и снова и снова пытаюсь понять, как я мог ее тогда отпустить?

— До свидания, Леночка, — киваю коротко. Понимаю правила игры. Не хочу компрометировать любимую в глазах охраны. Своих, валдаевских. Им только дай позлословить.

Что же ты, генерал хренов, к своей бывшей бабе охрану приставил?

— Пока, Олежек, — на автомате выдыхает Лена. Осекается и даже губу прикусывает. А мне хочется смять эти губы поцелуем. Ворваться в рот языком, ощутить Ленку на вкус. Почувствовать ее запах.

— Хочу пригласить тебя на свидание, — смотрю прямо в лицо.

— Я с женатыми не встречаюсь. Езжай. Твои ждут, — мотает она головой. В голосе появляются нотки резкости и раздражения, словно я мешаю ей. Покой ее нарушил своим приездом.

— Разберемся, Лен, — улыбаюсь мягко.

Сажусь за руль и понимаю главное. Пока я женат на Оксане, Лена меня к себе не подпустит. А то, что было сегодняшней ночью, можно свалить на стресс и основной инстинкт.

— Ну что, наболтались, мам? — усевшись за руль, смотрю на маму в зеркало заднего вида.

— Да, все хорошо, сыночек, — кивает она. Распахивает куртку. Отмахивается от жары, хотя в машине прохладно. А по шее уже поднимаются вверх красные пятна. Нервничает мама. А почему?

Только ему не говори!

О чем речь, бл. дь?! Что еще за новости? Что такое важное и суперсекретное пытаются скрыть от меня моя родная мать и моя любимая женщина?