Глава 32

— Нет, ничего я делать не буду, — бодаю головой темноту. — Никаких тестов ДНК!

— Почему? — вскидывается Лена. — Ты же хочешь узнать правду. Или точно знаешь, что твой? — глаза моментально наполняются слезами и болью.

Эх, Лена моя, Леночка! Сколько бы лет не прошло, а все по живому режет, да? Не утихает старая рана? У меня тоже.

— Нет, я к Оксане не таскался. Если ты об этом, — рычу, не сдерживаясь. А внутри все клокочет от ярости. Но душа, где-то там под ребрами, уже наполняется теплотой.

Бл.дь! Ленка меня до сих пор к Ксюхе ревнует. Не отпустила и не отпустит никогда ситуацию. С одной стороны, приятно, что до сих пор меня любит. А с другой… Ты тоже накосячила, родная!

— Тогда почему? — смотрит она непонимающе. Пытается вырваться из слабенького захвата. Ага, сейчас! Все брошу и отпущу.

— Он по-любому мой сын. Я принял его. Воспитал. Мой пацан, и я от него никогда не отрекусь. А анализ этот… Ну что мне с ним делать, Лен? Кому предъявить? Оксане? Так она сама все знает, лучше нас с тобой. С ней я разведусь в ближайшее время. А вот сына терять не хочу.

— Олежка, — прижимается ко мне Леночка. В порыве чувств чмокает в шею. А я вдыхаю запах любимой женщины. Чистое тело и парфюм… Легкий, слегка пряный.

— А вот с девчонками твоими я бы тест ДНК прошел. Вдруг мои, Лен? — целую в макушку. И замираю на секунду, другую. А ну как сейчас пошлет меня моя Елена Прекрасная.

— Плехов, — возмущенно вертится она в кольце моих рук. — Ну какие, на фиг, твои? — фыркает возмущенно. Задирает подбородок, упирается в меня насмешливым взглядом и продолжает на умняке. — Ты до девяти считаешь, а надо до семи…

— В смысле? — тяну я глухо.

— У меня близнецы, Плехов. Близнецы, — упершись пальцем мне в грудь, припечатывает каждым словом. — Очень редко с многоплодной беременностью до девяти месяцев дохаживают. Я девчонок в тридцать пять недель родила. Поэтому тут без вариантов, — заявляет и осекается.

— Жаль, конечно, — вздыхаю я. — Я-то думал…

— Да и Валдаевы не те люди, чтобы воспитывать чужих детей. Поэтому даже не думай в эту сторону. Понял? — кладет она голову мне на плечо. Обхватывает обеими руками. И молчит. Думает о чем-то своем…

— Понял, — бурчу недовольно. — Не знаю, почему, но вбил себе в голову, что Алиса и Майя мои. Очень хотел, чтобы от меня у тебя дети были.

— Леша твой, — выдыхает порывисто и снова смотрит на меня в упор. Ждет то ли взрыва, то ли фейерверка.

— Что ты сказала? Как? — бросаю обалдело. — Леша? Что ты несешь? — выпускаю Лену из рук.

— Леша, — кивает она. — Прости, я воспользовалась… Тебя тогда из пустыни раненого привезли… Оксана все порывалась ЭКО сделать. А мы с тетей Светой решили иначе.

Как решили? Почему? Что за херня? Известие бьет под дых, заставляя ртом хватать воздух.

— Ну что… Молодцы, — роняю первое, что приходит в голову. Нормальную аферу мать с Ленкой провернули. Оставил я на свою голову сперму в банке. Бык-производитель, бл. дь!

— Олег, — выжидательно смотрит на меня Лена. — Олег, — повторяет напряженно. А я стою, смотрю на воду и слова вымолвить не могу.

Леша мой!

— Вот ты проныра, Гусева, — цежу тихо. А у самого еще в башке не укладывается. Как они все провернули? Мать моя и любимая. Вот же сучки крашенные. И молчат столько лет. Ладно, Ленка! А мать?!

— Я взяла свое. Ты мне обещал сына, помнишь? — топает она ногой. Видимо решила, что я против. — Поэтому тут без обмана.

— А, ну если так рассуждать, — усмехаюсь криво. И не знаю, что делать. То ли зацеловать, то ли голову дурную открутить. — А в банке чья хранится? — давлю взглядом.

— Не знаю. Твоя мама по доверенности забрала. Все манипуляции были проведены официально. Но ты можешь сделать тест ДНК, — сообщает глухо Елена.

— Да уж придется, — мотаю головой. — Ну, ты и бомбу подложила, Гусева…

— Я думала, ты будешь рад, — отходит она в сторону. Вздергивает подбородок. Вся такая гордая и неприступная.

Делаю шаг к любимой. И торможу. В кармане вибрирует сотовый. И начальника номер высвечивается. Сейчас точно сдернут куда-нибудь. Хоть бы до утра время дали. В себя прийти и с Леной разобраться.

— Да, Плехов. Слушаю, — рявкаю в трубку и мысленно уже представляю, на ком сорваться.

— Гусь, у нас ЧП, — тихо сообщает мне начальник. — Давай, выдвигайся, родный. Дело срочное. Машина за тобой уже выехала.

— Сколько у меня времени на сборы? — выясняю осторожно. Мне еще Лену домой отвезти надо.

— Да нисколько. Ситуация патовая. Едем за тобой уже. Спускайся.

— А где вы?

— Ленина проезжаем.

— Тогда на набережную поверните. Меня тут подхватите. Около памятника Воеводе.

— Плехов, бл. дь… Три часа ночи. Какого ты по набережным шарахаешься?

— Ходьба полезна для здоровья, — ухмыляюсь с горечью. А сам смотрю на прямую, натянутую как струна спину. Лена стоит отвернувшись. Видимо, решила, что зря мне все рассказала. А у меня улыбка растягивается до ушей.

Все, девочка моя. Попалась. Теперь не отвертишься. Выйдешь за меня замуж. Даже спрашивать не буду, сразу в ЗАГС потяну.

— Лен, — закончив разговор, подхожу к ней. Обнимаю за плечи. Целую в темечко.

— Что скажешь, Олег? — смотрит она на меня выжидающе.

— Потом поговорим, Лен. Молодец, что сказала, — направляю ее к стоящему у дороги Гелику. — Сейчас ехать надо. Меня на службу вызвали.

— И что теперь? — охает она. — Это надолго?

— Не знаю я, — огрызаюсь незлобливо. — Как попрет, — пожимаю плечами.

— Но ты же…

— Я же, — передразнивая, целую в нос. — Я не смогу тебя отвезти. За мной уже машина вышла. Отсюда заберут. Но я не хочу, чтобы тебя тут видели. Вот, держи, — вкладываю в холодную ладошку ключи. — Поезжай сама. Приедешь, напиши, как добралась, — прижимаю к себе.

— А если разобью? Не боишься? — смотрит на меня насмешливо.

— Ну, разобьешь, — пожимаю плечами. — Главное, себя сбереги. Мне еще тебе голову открутить надо… — замечаю в конце набережной яркие огни минивэна. — Поторопись, девочка, — слегка шлепаю по попе.

— Нет, ты невозможный, Плехов! — фыркает она обиженно. Садится за руль моей тачки, бьет по газам, будто всю жизнь ее водила. И уезжает, рассерженная и обиженная.