Глава 40

— Объясни мне, — Олег устало плюхается за руль. Газует резко. Нервничает. Видимо, внутри кипит все. Так же, как и у меня. Лихо я вляпалась в Валдаевых. Себе жизнь испортила, и Олегу тоже. Погналась за деньгами. Не такими уж и большими, как тогда казалось.

По любому, мы с Олегом заплатили слишком большую цену за мое легкомыслие.

— Что именно? — уточняю я, укладывая затылок на подголовник кресла.

— Все. С самого начала. Откуда они взялись на нашу голову? Валдаевы эти. Где и когда ты с ними познакомилась? Почему так быстро вошла в семью? И самое главное, почему никому ничего не сказала? — бросает он резко. Ругается. Но все равно это больше напоминает скандал между супругами, а не окончательный разрыв любовников.

— Познакомились случайно, — ухожу от прямого ответа. Тогда точно разругаемся с Плеховым. Его вина тоже есть в той самой истории. Но я не хочу сейчас опускаться до выяснений. Да и какая разница. Он встал в позу, я закусилась. — Любовь Даниловне, матери Альберта, требовалась компаньонка. Женщина с медицинским образованием. Умеющая поддержать беседу и уколы поставить. Мне предложили, я согласилась.

— Вот так сразу? Ничего не проверив? — косится на меня Плехов.

— Не знаю, может, и проверяли, — пожимаю плечами. — Потом Касаткин дал рекомендацию, — вовремя вспоминаю, как мы столкнулись с Леней у Валдаевых. Как я откачивала бедную Любу, а потом он явился, стал на меня всех собак вешать. Вот тогда впервые Альберт за меня заступился. И Леня переменился резко. Перестал валить на экзаменах и рассказывать всем, что мое место — на сестринском посту — в лучшем случае. А вообще, мне только утки выносить в дурдоме.

— Ладно, а дальше? — рычит Олег, резко перестраиваясь в левый ряд. Огрызается на сигналящих ему водителей. И на светофоре поворачивается ко мне. — Мне даже в голову не приходило, Лен, — смотрит на меня как больной.

— Мне тоже, — мотаю я головой. Утираю слезы, катящиеся из глаз. — Я думала, добрые люди. Душевные такие. Мне же никто никогда даже грубого слова не сказал. Все Аленка, Аленка…

— А твоя вина в чем? Ты так же пострадала, как и я, — утирает Олег с моих щек мокрые дорожки.

— Во-первых, я не поверила папе. Он предупреждал. А я думала, он ошибается…

— Выходит, дядя Вася знал?

— Да, — выдавливаю из себя. — И просил обходить Валдаевых десятой дорогой. А я… Ну дура, Олег! Набитая дура! — кричу, всплескивая руками. И сама себе готова голову оторвать от отчаяния.

— А во-вторых? — агрессивно трогается с места Олег.

— Я без умолку болтала. Рассказывала Любе и Кате, какой ты классный. А потом, когда к тебе в Тюмень ездила… — вздыхаю тяжко. — Помнишь Тюмень? — обвиваю руками мускулистое предплечье любимого. — Ты тогда взял увольнительную на три дня и пришел ко мне в гостиницу.

— Чтоб я сдох, если забуду, — аккуратно берет мою руку в свою. Целует пальцы. — Я же этими воспоминаниями жил, Лена. Вспоминал, как мы с тобой… Тысячу раз в голове прокручивал…

«А я старалась забыть», — проскакивает в мыслях. Думала, предал меня Плехов. Как он мог после всех клятв и обещаний? После нашей Тюмени, когда голову сносило от счастья?

— Так вот, — припечатываю с горечью. — Тогда билет до Тюмени стоил копейки, а с гостиницами были проблемы. Валерий Георгиевич мне тогда помог, — прикусываю губу, чтобы не разреветься окончательно. — Он с кем-то договорился. Только попросил наши паспортные данные. И я дала. На листочке написала, — до боли сжимаю пальцы в кулаки. — Представляешь, какая дура! И не догадывалась ни о чем!

— Не вини себя, — рука Плехова опускается мне на коленку. — Ну, не дала бы ты вводные, они бы в ЗАГСе узнали. Эти твари ни перед чем не остановились бы. Поэтому забей. Надо жить дальше. И стать счастливыми, понимаешь? — шепчет он хрипло.

— Понимаю! — вскрикиваю в голос. — Но как жить дальше? Как? У меня дочки привязаны к Катерине. Она для них самая любимая бабушка. У моей то покос, то понос, а Катя всегда рядом. Всегда поможет, приласкает. И Леша ее очень любит…

— Да знаю я, — огрызается Олег. — И сам не понимаю, что делать с Катей твоей! Вроде замешана, и всю жизнь молчала. Но вот так взять и отрубить все корни… Ну я же не изверг какой-нибудь! — бьет по рулю ладонью.

— Вот и я не знаю, — признаюсь печально.

— Ладно, порешаем, — морщит нос Плехов. Резко въезжает на парковку городской администрации. — Паркуется на самом козырном месте. — Все. Приехали, Лен. Говори, ты выйдешь за меня замуж? — спрашивает грозно.

— Да! — кричу в голос. И тут же мне на затылок ложится тяжелая ладонь. Губы сминаются грубоватым поцелуем.

— Тогда пойдем расписываться, — велит Плехов, выходя из машины.

— Олег… Я же… — осторожно вытираю слезы. Стараюсь не размазать тушь. Но видок еще тот. Заплаканная… В мятом платье…

— Красивая очень, — кивает Олег, беря меня за руку. — Не буду я ничего ждать, Лена. Нафиг все эти условности и понты. Захочешь, потом устроим праздник для родственников. А жениться на тебе я планирую уже сейчас. Надо поторопиться, нас в ЗАГСе ждут.

— Не могли отказать губернатору? — улыбаюсь я.

— Не знаю. Мне их мотивы неизвестны, — передергивает плечами. Помощник спросил. Ему ответили. Больше меня ничего не интересует.

— А фамилия? — спрашиваю осторожно. Мне менять все документы не хочется. Но разве Олегу что-то можно объяснить? Да и самой быть Валдаевой не хочется. Не моя эта фамилия.

— А что с ней? Плеховы мы, — бурчит Олег. — Я надеюсь, у нас тут разногласий быть не может.

— Да, только много волокиты с документами…

— Не смеши, — усмехается криво и до самого ЗАГСа молчит. Словно в рот воды набрал.