Глава 45

Я прихожу в себя в маленькой квартирке где-то в хрущевке. Узкая темная комнатушка, удушливый запах канализации, растрескавшаяся штукатурка.

Вот это я попала!

— Помогите! — кричу в голос. Но в ответ тишина. Я одна в квартире. Меня заперли и ушли. И не факт, что кто-то найдет.

Голова раскалывается от дикой боли. Видимо сильно приложили. Хочется закрыть глаза и сдохнуть. В какое дерьмо я умудрилась угодить? И кто же такой бесстрашный напал на меня? Ни Плехова, ни Валдаевых не боятся. Не иначе как залетные.

— Надо выбираться, — шепчу, оглядываясь по сторонам.

В старой обшарпанной квартире нет ничего. Просто голые стены с оборванными обоями, потолок с подтеками, голый бетонный пол, на нем матрас, на матрасе я, связанная по рукам и ногам обычным канцелярским скотчем.

Уже легче! Были бы наручники, пришлось бы тяжело.

Осторожно поднимаюсь на ноги и снова ложусь без сил. Голова кружится, в глазах темнеет. Не иначе как сотрясение мозга. Но мне здесь разлеживаться некогда. Надо удрать. Или хотя бы позвать на помощь.

Прислушиваюсь к звукам за стеной. Кто-то говорит. Что-то выговаривает кому-то. Или это телевизор работает? В любом случае, нужно позвать на помощь. Надо только встать и освободиться от пут.

Только встать… А сил для этого нет. Ноют голова и живот. Приложили меня неслабо.

«Сколько я тут еще пробуду?» — мысленно спрашиваю себя. И прекрасно понимаю, никто меня отсюда не выпустит. А значит, придется выбираться самой.

«Меня только утром хватятся», — доходит наконец-то.

Олег уехал на пожар. Катерина не ждет нас раньше завтра. А за несколько часов всякое может случиться. Поэтому вся надежда только на себя и на счастливый случай.

«Давай, вставай», — приказываю себе. Времени нет разлеживаться.

С трудом поднимаюсь на ноги, а в висках молотки стучат от ужасной боли. Кажется, еще немного, и я потеряю сознание.

«Держись», — приказываю мысленно. — «Держись. Иначе смерть. А у тебя дети. Им мать нужна». Перед глазами плывут лица девчонок и Лешеньки. Хорошо, я Олегу сказала. Сын хоть не останется один.

«Перестань. Сосредоточься на главном», — снова делаю усилие подняться. Потихоньку, опираясь плечом о стену, встаю.

Сейчас главное, сделать все правильно. Меня же учили. И Альберт, и Сэм, когда подросли девочки. Лайфак на случай похищения.

«Так. Встала. Руки резко вниз, и ударить себя по животу», — словно напутствие от Валдаевых, вспоминаю простое, но эффективное упражнение.

Резко опускаю руки и запястьями бью в живот. Скотч трескается и рвется. Впрочем, как и учили.

Теперь ноги.

Перевожу дух. Цепляюсь пальцами за грязную стену. Переставляю ступни крест-накрест. А потом резко развожу их в сторону.

Есть!

Скотч рвется, а я обретаю свободу. Тяжело ступая, сразу кидаюсь к окнам. Сквозь мутное стекло выглядываю на пустую улицу, выходящую к заброшенным домишкам. И этаж высокий. Наверняка пятый. Тут хоть оборись, никто не услышит.

«Чтоб вам скиснуть!» — бью ладонью по грязному подоконнику. Аккуратно по стеночке иду в коридор. Там тоже пусто. Дергаю за ручку толстую деревянную дверь. Не сразу, но она поддается.

— Давай, ты сможешь! — утирая слезы, приказываю себе. — Давай, Ленка! Тебе есть ради чего жить…

Снова дергаю. Еще раз, и еще. Дверь открывается со скрипом. Выхожу в темный тамбур и в ужасе смотрю на входную металлическую дверь, скрытую толстой решеткой, сваренной из арматуры. Настоящая тюрьма. Вот это я попала.

Может, в соседней квартире кто-то есть?

С сомнением гляжу на вторую дверь, выходящую в тамбур. Колочу по ней кулаками. Но там тихо. Никого нет.

Возвращаюсь обратно в комнату и без сил падаю на тонкий половик, показавшийся мне матрасом. Ложусь на него, закрываю глаза.

«Сейчас главное, поберечь силы. Помощь придет. Обязательно придет», — уговариваю саму себя и реву от отчаяния и страха.

Неизвестно, кто еще найдет меня первым? Когда хватится Олег? А то, может, опять укатил по службе и забыл позвонить.

«Олежек, миленький!» — прошу, умоляю. И наконец, понимаю, как надо действовать.

Батареи! Единственная связь с внешним миром. Бегу на кухню, потом в совмещенный санузел. Ищу предмет потяжелее. Но трудно искать что-то в пустой квартире, тем более, если там ничего нет.

Выхожу в коридор, оттуда в тамбур. А затем совершенно случайно замечаю лежащий между решеткой и дверью болт. Как я его только заметила? Но мне и он подойдет.

Присев на корточки, осторожно подцепляю ногтем за головку. Хватаю обеими пальцами, тяну к себе.

— Бинго! Бинго! Твою ж мать! — всхлипываю как маленькая.

И зажав в кулаке свой трофей, ковыляю в комнату.

Бью болтом по стене. Кричу «Помогите!». Но в соседней квартире лишь включают телевизор погромче.

«Блин, куда я попала?» — думаю в ужасе. Это все-таки своеобразная тюрьма. И соседи привыкли к крикам.

«Привыкли, но не все! Кто-то же нормальный должен тут жить», — сжимаю челюсти. И понимаю, что ответ на мой вопрос — скорее нет, чем да. Ну кто нормальный будет жить в таком жутком месте?

— А вот и посмотрим, — бурчу упрямо. Иду к радиаторам. Веду болтом поперек секций. И сама морщусь от мерзкого металлического звука. Но это единственный путь к спасению. Другого у меня нет.

— Вы там совсем охерели? — доносится снизу возмущенный женский голос. — Я сейчас в полицию позвоню. У нас дети спят!

— Позвоните в полицию, пусть они вскроют дверь! — ору в ответ. Но меня, видимо, не слышат. Снова сыплют ругательствами, одно другого круче. Кто-то стучит в дверь и орет. Бегу в тамбур, но не успеваю.

— Там никого нет, — говорит женщина, а другая ей велит.

— Звони в полицию, Валя.

— Пожалуйста, помогите, — умоляю, выглядывая через прутья решетки. Хочу дотянуться до двери и не могу. Какой-то пары сантиметров не хватает. А может, так специально и смонтировали?

Мороз идет по коже, стоит только осознать всю чудовищность ситуации. Если Олег меня не найдет, я пропала!