Глава 48

До самого вечера повторяю Ленкину фразу как мантру.

Слава богу, ты успел!

И чем больше вникаю в это дело, тем больше берет оторопь, и волосы встают дыбом.

— Да, Плехов, повезло тебе, — улыбается довольно Парфен, мой бывший шеф. А мы с Соколовым сидим за длинным столом с прямыми спинами. У начальника хрен расслабишься. Но старого кобеля новым трюкам не выучишь.

— Это ребята помогли, нашли вовремя, — откашливаюсь я. — Четко сработали…

— Да, молодцы, — кивает Парфен. — Но я в целом об операции. Координировал ты. Лабораторию черных трансплантологов накрыл ты.

«Слава богу, ты успел!» — снова слышится в голове голос любимой. И страшно подумать, если бы я опоздал.

— Надо еще всю банду вычислить, — вздыхаю я. — Но наши бойцы работают.

— Да, мы уже вычислили всю банду, — бойко докладывает Вадим. — Случай уникальный, товарищ генерал… Благодаря Гусю всех накрыли. И исполнителей, и организаторов.

— Ну-ка, ну-ка, — потирает руки Парфен. На мясистом лице даже румянец проступает.

— Под подозрение пала некая Тешинская Оксана Петровна. Она встречалась в кафе «Причал» с похитителями. По сути, это шестерки. Толку от них ноль. Об организаторах ничего не знают. Ключи взяли в условленном месте вместе с закладкой. Но мы пробили передвижение денежных средств заказчицы. И выяснили, что она переводила крупные суммы через телеграм-канал, способствующий оплате за границу. Связались с админами. Те передали нам все данные на получателя платежа. Некто Тарасов Геннадий Львович…

Ну, капец, лишь на секунду прикрываю глаза. Как говорится, старые друзья. Мать их… И в который раз выдыхаю спокойно. Хорошо хоть ума хватило не позволить Оксане оставить мою фамилию. Меня с этой женщиной ничего не должно связывать.

— А остальные члены банды? — из-под очков буравит взглядом Парфен.

— Тарасов им отправлял деньги на карточки Сбера. Сейчас выясняем, сколько человек было задействовано. Но сегодня накроем всех.

— Молодцы. Не задерживаю, Вадим Александрович, — кивает Парфен.

— Так точно, — четко роняет Соколов, но с места не двигается. — Батурина бы к награде представить, — бурчит торопливо.

— Всех представим, — тут же соглашается шеф. И Егора Батурина, и вас, полковник Соколов. И за нашего губернатора походатайствуем…

— Я уже по другому ведомству числюсь, — усмехаюсь криво и никак не пойму, почему Парфен отпустил только Вадима. Я ему на что сдался?

— У нас в конторе бывших не бывает, — категорично мотает головой генерал. И как только Вадька уходит, достает из сейфа початую бутылку коньяка и два стакана. — Я в афиге от твоей чуйки, Гусь, — разливает он янтарную влагу. И неожиданно улыбается, как пацан. — Твою ж мать, Иваныч. Только сейчас допер, почему ты «Гусь». Жена твоя новая — урожденная Гусева.

— Есть такое, — киваю довольно. — Лену в школе дразнили Гусыней, ну а я Гусь, соответственно. Два сапога пара, — признаюсь как на духу.

— Так вы со школы встречаетесь? — словно филин, обалдело ухает шеф.

— Ну да, — пожимаю плечами. — С девятого класса вместе… С моего. С ее седьмого.

— Ну вы даете? И только сейчас поженились? Влез, наверное, кто-то… — вздыхает он тяжко.

— Да все те же. Тешинская и Тарасов, — морщусь я. — Ну да ладно. Закрыли их. Успели.

— Лена твоя молодец. Давай за ее здоровье выпьем. Деток вам общих, — поднимает стакан Парфен.

— У нас общий сын. В первый класс ходит, — докладываю весело.

— Вот когда ты все успеваешь, Гусь? — ржет довольно генерал.

— Стараюсь, — запрокидываю в горло коньяк. Алкоголь тут же обжигает нутро. И на душе становится легче.

Все. Всех виновных закрыли. Трехглазому пожизненное светит. И я постараюсь найти ему теплое местечко где-нибудь за полярным кругом. Оксану бы туда же… Но тут как суд решит. Не меньше десятки ей светит.

«Только как теперь сыновьям рассказать? Как объяснить, бл. дь? Я не знаю. Оксана им мать. Они к ней привязаны», — выйдя из конторы, мажу взглядом по оживленному проспекту и не нахожу слов.

— Слышь, Гусь, тут такое дело… — звонит мне Соколов. — Даже не знаю, как сказать…

— Попробуй ртом, — сажусь на заднее сиденье служебной машины. — К Лене домой, — прошу верного Тихомирова.

— Тут это… Олег Иваныч, — вздыхает Вадим. — Оксану… хмм… Петровну час назад зарезали в камере… Не уследили мы.

— Она чистуху успела написать? — интересуюсь скупо.

— Да, все есть. Но кто ее убрал, не понимаю…

Зато мне все предельно ясно. Капец, блин! Без Валдаевых явно не обошлось. Банду упырей я сразу снимаю со счетов. Они сейчас в бегах и в раздрае. Многих уже закрыли. Информации о том, на чем прокололись, нет. А вот Сэм наверняка через своих людей все пробил и вышел на Оксану.

— Ты? — напираю, ввалившись на Ленкину кухню.

Около плиты хлопочет Катерина. Что-то складывает в судочки. Дети смотрят какой-то сериал, пьют чай с пирожками, хихикают, подначивают друг друга. И ни о чем не подозревают.

— Выйдем, поговорим, — лениво поднимается из кресла Сэм. Первым выходит на крыльцо и резко поворачивается ко мне.

— Не боись, губер. Ты у нас чистенький. А я приученный говно подтирать…

— Да ты хоть понимаешь, что ты наделал? — хватаю Сэма за рукав. Сейчас, небось, начнет вырываться. Но Валдаев, наоборот, подается ко мне и шепчет глухо. — Алена — мать моих племянниц. И наказать за покушение на нее — мой долг. Я его выполнил. Иначе Альберт с паханом с меня на том свете спросят… А дальше ты сам, Олег Иванович. Теперь Лена под твоей фамилией и ответственностью. Но я, не обессудь, приглядывать буду.

— Вот спасибо, — рычу я с издевкой.

— Да не за что, — пожимает плечами Сэм. Лениво спускается с крыльца, бредет на улицу. А я смотрю ему вслед и осознаю два момента.

Во-первых, Семен Валдаев больше здесь не появится. А во-вторых, при первой же возможности я перевезу семью в Москву или в любой другой город России. Куда угодно, только подальше от Валдаевых.