Глава 22

Аня Когда руки оказываются свободными от пут, хочется броситься обнимать своего спасителя. Давлю в себе этот порыв. Вместо этого указываю на Бориса. – Это он! Он! Из-за него все! – переполняющие меня эмоции не дают связно говорить. Еще не могу перестать обниматься с детьми. Но врезать, надеюсь, бывшему партнеру Максима, тоже хочется. – Он виноват! Я слышала весь разговор. От меня ничего не скрывали, так как не рассчитывали, что окажусь на свободе. Этот Борис оказался таким гнилым человеком. Как с ним вообще можно было вести какие-либо дела? – Ммм?! М-м-м! – пытается отнекиваться мычащий Борис. – Да я понял уже, – Максим даже не поворачивается к бизнесмену. Обеспокоено оглядывает меня. – С тобой все в порядке? Тебе ничего не сделали? Аккуратно трогает плечо, на котором красуется крупная ссадина. – Все хорошо, – успокаиваю его. – Это я сама. Брыкалась и вырывалась в темноте трюма, или как называется то помещение внутри корабля контрабандистов, вот и ударилась обо что-то. Бандиты мне ничего не сделали. Их главарь что-то рявкнул на подчиненных, и меня не стали трогать. Обращались, как с дорогостоящим, но хрупким товаром. Вообще, мне очень приятна забота Максима. Он что-то еще говорит успокаивающее, дети восторженно кричат, пытаясь мне рассказать о своих приключениях. Там что-то и про индейцев есть и каких-то злобных диких обезьян. Но я не очень вникаю, просто наслаждаюсь тем, что они рядом. Что Максим рядом. – Мм! Ммм! – в очередной раз пытается что-то сказать Борис. Но его никто не развязывает. – Обойдешься, – бросает ему Максим. – Привыкай. Все равно скоро веревку сменишь на металлические браслеты. – А почему мы его не освобождаем? – интересуется Степа. – Что он говорит? – Не обращайте внимание, – отмахивается Максим. – Это выкормыш злобных диких обезьян. Ничего хорошего сказать точно не может. Поэтому, пусть лучше помолчит. Мужчина ведет себя очень уверенно. Словно каждый день попадает в разборки с бандитами, выходит из них победителем и выбирается с необитаемых островов. – Ты знаешь куда плыть? – на всякий случай уточняю. Больше для того, чтобы что-то спросить. Просто не могу перейти к очень важному разговору. – Не-а, – беззаботно отвечает Максим. – Что?! – сильно удивляюсь. – Я думала ты знаешь, куда плыть. Он же действительно выглядит так, будто уверенно ведет судно в нужную нам сторону и не сомневается в маршруте! Как так? – Я просто знаю, что мы примерно приплыли оттуда, – указывает Максим условное направление. – Вот и держу туда курс. Заметив на моем лице сомнение, ухмыляется: – Не бойся, красавица. Не пропадем. Земля круглая. Поняв, что ничуть не успокоил, добавляет: – Рано или поздно доберемся до обжитых мест. Или на судно другое наткнемся. Там их много должно плавать. В отеле будем не позднее утра. Гарантирую. Или вы в бунгало заселились? Так, задавая мало что значащие вопросы, Максим пытается отвлечь меня от беспокойных мыслей. Но я и так успокаиваюсь. Мне почему-то начинает казаться, что Максим в любом случае со всем справится. Сможет нас вытащить откуда угодно. Как и уверял Максим, через пару часом мы натыкаемся на яхту с празднующими туристами. Яркие огни и громкая музыка позволили обнаружить ее издалека. Обменявшись с командой судна парой фраз наш новый капитан поправляет курс и уже через час мы причаливаем к острову, где расположился отель. Максим за шкирку вытаскивает связанного Бориса и разводит бурную деятельность, несмотря на темное время суток. И вот, вокруг нас суетятся разные люди. Тут и служба безопасности курорта и местные органы, исполняющие функцию полицейских, и даже врачи. Нас опрашивают. Бориса уводят. Как то некомфортно себя чувствую. Хочется, чтобы Максим был рядом, а не где-то ошивался. Вдруг еще что опасное с нами произойдет. Дети тоже постоянно смотрят в сторону мужчины. Ежатся, хотя на улице не холодно. Наконец, Максим к нам подходит. – Не уходи, нам страшно, – тут же бросается к нему на руки Катя. А я прикусываю губу. – И не собираюсь, – ухмыляется он. – Слушайте… Он словно чувствует беспокойство детей и мое, нашу потребность в ощущении защищенности. Поэтому предлагает сейчас всем дружно перебраться к нему. Максим снимает небольшой особняк с несколькими комнатами. Там места хватит. Будем мы вместе, и ничего страшно там не произойдет. И мотивирует тем, что якобы ему будет неуютно одному после произошедшего. Но я то вижу, что не по этой причине нас зовет. Дети тут же соглашаются, выражая бурную радость. Даже меня не спрашивают. Да, и я не отказываюсь. Действительно, с Максимом буду чувствовать, что я и малыши в безопасности. Дети соглашаются на сладкий чай с печенками, но не дожидаются, когда закипит чайник. Расслабившись на диванчике в гостиной, засыпают. Все же за плавание на катере они не сомкнули глаз. Максим, подхватив малышей на руки, уносит их в комнату. Укладывает на кровать. Я аккуратно снимаю с них лишнюю одежду, накрываю тонким одеялком. И мы выходим. И уже оказавшись за дверью, наедине с Максимом, не могу совладать с эмоциями. Всхлипывая, утыкаюсь ему в грудь. Будто плотину прорвало, выкладываю все как есть: – Мне так много нужно тебе сказать. Прости, пожалуйста. Прости меня. Дети, они…