Глава 8

Аня Я выбилась из сил. Как физических, так и душевных. Чудом еще держусь за надувной розовый круг. Сколько успела хлебнуть соленой воды, не берусь сказать. В голове постоянно мелькают обрывки моментов… Вот пытаюсь встать с мокрой палубы и дотянуться до доченьки. Но судно болтается, ходит ходуном. Постоянно поскальзываюсь, теряю равновесие. Встать не получается. А моя малышка взывает ко мне: – Мамочка! Мамочка! Помоги! Вот моя Катенька и Степа выпадают за борт катера. Горло срывается в крике. Не помню, что кричала, но отчаяние захватило с головой. Душа хочет разорваться вместе с сердцем. Вот Максим прыгает следом. И мне удается оторваться от борта, и меня встречает волна, что накрывает с головой. Вот получается вынырнуть. Не сразу. И, благодаря надувному кругу, который вручил мне Максим, и что я так и продолжала сжимать. Вот сквозь завесу дождя и в чехарде волн мне удается разглядеть Максима и услышать его крик: – Вытаскивайте ее! Он смотрит прямо на меня. От сердца сразу отлегает, когда рядом с ним вижу Степу и Катеньку. Он их спас! Но они далеко от нас. А волны все дальше отбрасывают катер. Даже мне до него уже далеко. И становится ясно, меня не подберут. И детей тоже. В отчаянии кричу Максиму: – Спаси наших детей! Надеюсь, он слышит. Молю чтобы услышал и сделал все невозможное, чтобы хотя бы они выжили. Может, мое признание, как-то повлияет. – Максим, они твои! Твои дети! Из-за волн мне уже не видно ни детей, ни мужчину. Сколько ни вглядываюсь в серое марево, сколько не напрягаю глаза – никого. Ни в той стороне, где видела их в последний раз. Ни в других. Катер тоже быстро пропадает из вида. Очень надеюсь, что в Максиме проснется родительский инстинкт. Уже то, что он бросился спасать малышей, прыгнув в бездну волн, говорит о многом. Он их спасет. Должен спасти. Он же мужчина. Надежды, что уцелею сама, мало. Хочется плакать, но почему-то не позволяю. Просто крепко держусь за розового фламинго с надписью «Гусь-плывусь». И тут становится горько оттого, что не призналась раньше. Ведь мужчина мог не услышать мой крик, мое признание. Или не разобрать. Не услышал – не узнал правды. Никто не знает правды. Если меня не станет, кто им ее расскажет? Они так и останутся чужими друг другу. Что сделают с детьми после спасения? Отдадут в детдом? Вряд ли кто из дальних родственников, с которыми я в последнее время почти и не общалась, возьмет детей под опеку. А Максим оставит ли «чужих» детей себе? Нет. Я не должна сдаваться. Нужно во что бы то ни стало выжить. И все рассказать. Ни за что не отцеплюсь от надувного круга! Хоть весь океан проплыву, но не отпущу… Не знаю сколько времени проходит, но дождь затихает. Волны тоже. А я все болтаюсь среди бескрайней воды. Невольно вспоминаю всякие ужасы про акул. Становится страшно. Но еще страшнее от осознания, что морские хищники могут напасть и на Максима с моими малышами. Страх быть растерзанной акулой постепенно меркнет перед усталостью и, особенно, жаждой. Она усиливается, когда тучи развеиваются, а выглянувшее солнце начинает припекать. Хочется укрыться от него, но негде. Хочется опустить голову и напиться воды, что окружает меня, но пересиливаю себя. Боже, что сейчас чувствуют, мои крошки? Им же тоже, точно также мучительно плохо. А они маленькие совсем. И могут не послушать Максима. Напиться соленой морской воды. Мне каждый раз, когда приходят в голову подобные мысли, становится очень плохо. Но я гоню их от себя, надеясь, что у детей все сложилось намного удачней. Туч же нет, как и сильных волн. Максима и детей, ведь, могли уже спасти. Он важная шишка. За таким точно отправят поисковую группу. У детей спастись, находясь рядом с папой, шансов точно больше, чем у меня. Только так, убеждая себя, становится чуточку спокойней. Может, и меня выловят… Тут же много разных кораблей плавало, пока не поднялась буря. Но глаза сейчас плохо видят. Щиплют и щурятся, залитые соленой водой, что подсохла на ярком солнце. Окружающее размывается. А из-за усталости стараюсь не шевелиться. Глаза прищурены и почти прикрыты. Замерла и не двигаюсь. Лишь руки мертвой хваткой сжимают надувной круг. Мне кажется, придется приложить не мало сил, чтобы разжать эти объятья. Не сразу понимаю, что происходит, когда что-то касается моих пяток. Приходит осознание со страхом. Неужели, акула? Но быстро отбрасываю мысль. Так как прикосновение не прекращается. Чувствую, как ноги продолжают во что-то упираться, а мое тело, тянет дальше, спиной вперед. Через какое-то время, что, кажется, растянулось в бесконечность, волны дотягивают меня дальше, и я упираюсь щекой в теплый влажный песок берега. Сил подняться и осмотреться нет. Так и лежу на песке, изнывая от жажды. В ушах шумит попавшая туда вода, что стоит внутри пробкой, заглушающей звуки. Волны продолжают гладить мое тело. А еще сильно хочется спать. Уже чувствую, как сознание хочет попрощаться со мной. Но тут меня кто-то начинает трогать и толкать. А затем, чьи-то руки поднимают мое тело.