Глава 8

Глава 8

Шорты задираются выше, и я чувствую холод камня обнаженной кожей бедер. Я пытаюсь осмотреться вокруг и убедиться, что рядом нет ничего хрупкого, но меня нагло прерывают.

— Эй, — Дантес шепчет мне в губы, удерживая подбородок кончиками пальцев.

— Я... ты... это служебные отношения, — бормочу неуверенно, потому что с одной стороны это то, чего я хотела, а с другой все слишком уж быстро.

Буквально катастрофически быстро!

Я вообще-то рассчитывала на иной сценарий. Собиралась приготовить божественный суп и потрясающее второе. Мы бы поужинали и допили вино, поговорили бы по душам. Я бы расслабилась, а он к тому времени уже изнывал от желания. Мы бы пошли к двери, он бы меня даже проводил, но уже в шаге от того, чтобы отпустить, крепко поцеловал. И конечно же с моего щедрого разрешения.

Идеально ведь?

За ужином я планировала разузнать, чем он занимается и кто он такой, нет ли у него в загашнике жены и пары детей, откуда такая квартира и деньги. Не связан ли он с бандитами, наркотиками или мафией, в конце-то концов.

Мой пьяный мозг генерирует вопросы на ходу, а руки Дантеса тем временем воскрешают в памяти все эротические сны, которые мучили меня столько ночей подряд.

— Ну же, разреши, — хрипит он. Его шепот касается щеки, я стремительно краснею, а тело начинает пульсировать. Очень странное ощущение.

Я уже воображаю себе наш секс.

Черт!

Это очень-очень плохо!

Я люблю пошлые горячие фанфики, и мужик в моем представлении должен быть вот просто богом. Богов у меня не было, но именно от Дантеса я жду чего-то невероятного, и теперь это играет со мной злую шутку — фантазии слишком возбуждают.

Я его хочу просто до дрожи. Пошлейшие картинки уже сменяют друг друга в голове: мы трахаемся на столе, пока догорает курица и выкипают головы.

— Алекс, — зачем-то именно сейчас он говорит мое имя правильно.

— Я... я о тебе ничего не знаю, — тихо бормочу ему в шею, потому что Дантес, перегнувшись через меня, быстро отключает варочную панель.

— Чего не знаешь? — он мурлычет, приближаясь теперь уже к моей шее, и невесомо ведет по ней губами вверх до линии челюсти. Его пальцы больно сжимают бедра, а я от этого ощущения готова рычать и кусаться.

По-хорошему, разумеется. Мне все нравится. Даже слишком.

— Кем ты р-работаешь?

— Пишу эротические рассказы.

— Врешь!

— Могу доказать.

— Подлец. Под каким псевдонимом? — мы говорим очень тихо, и эти глупости кажутся чем-то эротичным.

— Ксюша Саммер. Женский псевдоним.

— Обманщик.

— Загугли.

— Завтра.

— Окей, — Дантес снова касается моей шеи своим ртом, и я почти до дрожи надеюсь, что он не пойдет дальше. Но тот вновь размыкает губы и чертит линию, касаясь меня кончиком языка. — Что еще?

Его пальцы ползут под шорты, и это уже куда ярче, особенно когда он гладит внутреннюю сторону бедра.

— Т-т... ты тут... почему ты тут живешь? — я несу какую-то глупость. — Нет... я просто... ах!

Не получается. Я пыталась, но у меня ничего не получается. Его пальцы ну очень близко к тому месту, где им быть не положено. Я чувствую, что низ живота уже болит от неудовлетворенности.

Я хочу еще, хочу дальше!

— Разреши.

— Что?

— По-це-луй.

— Только поцелуй?

— Да. Только один поцелуй.

— М-м, — тяну я сквозь зубы, — хорошо.

— Это да?

— Да.

— Наконец-то!

Все происходит очень быстро, я не успеваю сделать даже вдох. Губы Дантеса сминают мои, и это еще не поцелуй, но уже столкновение.

Его рот очень сладкий, губы твердые. Они уверенно впиваются в мои, и это чертовски приятно. Все в груди беснуется от восторга. Все, что было против, и все, что было за, теперь танцуют ритуальный танец на костях моей самообороны.

— Охренительно, — шепчет Дантес, оторвавшись на секунду.

Он давит рукой на мою поясницу, потом берет под коленки и тянет к себе. Я невольно вскрикиваю, когда его возбужденный член прижимается ко мне как раз в том месте, где нужно, и обхватываю Дантеса ногами, притягиваю еще ближе — если это вообще возможно.

Кровь бурлит в венах, все звенит — в ушах, в груди.

Звенит...

— Это звонок? — я с трудом отрываюсь от губ Дантеса, а тот растерянно смотрит на меня, как только что проснувшийся ребенок, который не вполне понимает, где он.

— Что?

— В дверь звонят.

— Черт. Я забыл.

— Что?

— У меня встреча.

— Встреча?

— Да.

— С кем? — искренне не понимаю я.

— Ну, скажем, ужин.

— Ужин?

Это ведь не то, что я думаю?

— Да, ты же готовила ужин.

— Для встречи?

— Ну конечно, я один столько не съем.

Он один столько не съест...

Ну конечно! Боже, как я раньше не догадалась! И почему я вообще решила, что ужин для нас? Я ведь просто кухарка, мне не положено есть с господами за одним столом. Я готовлю и ухожу.

Блять.

— Я давно договаривался. Сейчас я ее выставлю.

— Ее?

Это финиш.

Схватив со стола первое, что попадается под руку, я толкаю Дантеса в грудь, и он отступает, испуганно шарахается будто я его ударю. Я спрыгиваю со столешницы и почти бегу на выход.

— Эй, а ты ничего не забыла? — летит вдогонку.

Я сглатываю горечь и стискиваю кулаки, чтобы ответить.

— Обязанности уборщицы, если я не ошибаюсь, в мой контракт не входят, — бросаю через плечо, даже не оборачиваясь.

— Алекс!

— О, уже Алекс? Не «эй», не Кончита? Вот, что похоть с людьми творит. Шурик, мое уважение, — я кланяюсь псу, игнорируя его хозяина, и несусь к двери с... а что я там схватила? О, рыбный соус!

Я двигаюсь на выход с рыбным соусом наперевес. Просто прекрасно. В случае чего это можно использовать как оружие массового поражения.

— Стой, я сказал!

— Надеюсь, твоя Иришка не будет против небольшой, — я даже спотыкаюсь на этом слове, вспомнив, какой погром оставила, — уборки. Ну и креветки в бульон уж поди закинет, не обломится.

Меня заносит, но я это уже не контролирую.

— Мы не договорили, — пытается еще сдерживаться Дантес, но я вижу, что он тоже на грани. Скоро дым из ушей пойдет. Или он перекусит мне горло.

— Что-то еще?

Мы оказываемся нос к носу прямо перед дверью, в которую трезвонят. Он молча тянется ко мне, пытается снова поцеловать, но я уворачиваюсь.

— Я не разрешала.

— Сука, — рычит под нос с таким ярким и колючим «с-с». — Как ты меня достала! Хочешь? Да проваливай!

Он больно хлопает меня по заднице, подталкивая на выход, а мне от его угрожающих интонаций хочется сжаться в комок и расплакаться. И уж точно никуда не уходить.

— Выноси мозг кому-нибудь другому, — говорит уже чуть спокойнее, но все равно раздувая ноздри, и распахивает дверь, на пороге которой стоит очередная…

— Ирочка, здрасьте! — улыбаюсь я Дантесовой проститутке сводящей скулы улыбкой. Надеюсь, она похожа на оскал.

— Я... Кто такая Ирина? — косится сучка, выпячивая дутые сиськи вперед.

— Заткнись и проходи, — четко и без сантиментов указывает девице Дантес.

— Да-да, мне уже пора, я закончила. Вы следующая, — я подмигиваю ей, доигрывая свою роль сквозь боль и почти-слезы.

Иришка округляет глаза и обнимает сумку в защитном жесте.

— Ты кто такая? — борзо шипит она.

Ох, от растерянности не остается и следа.

— Она уже уходит, — выставляет меня Дантес, обозвав так грубо.

Она-уже-уходит. Это звучит хуже шлюхи, с которой он ведет себя гораздо вежливее. И я не хочу думать о том, что сама напросилась. Он не имеет права!

Козлина.

Я огибаю девицу и почти лечу к лифту. Быстрее, дальше — только бы не видеть и не слышать его. Но когда захожу в кабинку, все-таки пересекаюсь с ним взглядом и поджимаю губы: красные шлюшьи когти миндалевидной формы, как у Круэллы, разминают этому мудаку область паха. Ну ладно, не паха, а живота, но там спуститься всего чуть и…

— Завтра в девять поедем забирать тачки, — произносит тот, а я не сразу понимаю, что мне.

Даже его шлюшка оборачивается с возмущенным лицом, мол, она еще здесь?

Да, я все еще здесь и способна на месть.

— Ой, да, простите, я совсем забыла! — вытягиваю руку с бутылочкой вперед. — Лови!

И прямо за мгновение до того как створки лифта съезжаются, я кидаю его подружке рыбный соус. Поймав, она невольно сжимает его, и тот брызгает в разные стороны. Раздается визг, и удовлетворение заполняет меня.

О, да! Это самая вонючая жижа на всей планете.