Глава 7

Глава 7

Я официально ненавижу такси! Если бы между мной и Дантесом было хоть немного пространства и он вел машину, жизнь казалась бы гораздо проще. Увы, но нет. Мы сидим рядом на заднем сиденье, и я просто помираю от того, что мудачьи пальцы касаются моих.

Убрав руки, я скрещиваю их на груди и тут же чувствую щекотку — Дантес ползет ладонью по моему бедру. Невыносимый! Он смотрит в окно, а сам нагло посягает на мое личное пространство, будто это у нас в порядке вещей. Почему его пальцы такие горячие? Или мне кажется?

— Дантес, руки убрал! — рычу я.

Водитель на переднем усмехается. Видимо, принял нас за парочку в ссоре.

Такси уже скоро останавливается, а я даже не поинтересовалась куда мы, собственно, приехали.

— Прошу! — объявляет Дантес, кивая в окно.

— «Гудфуд»?

— Ну ничего лучше я для моей кухарочки не придумал. Так что да, «Гудфуд». Тебе же нужны там... продукты всякие.

Я смотрю на великолепную витрину дорогущего магазина, в котором никогда ничего кроме готового салата «Цезарь» не брала. Ага, пока тот не стал стоить сто тридцать рублей за микродозу. Да в этом месте можно купить что угодно на самый изощренный и извращенный вкус!

— А посуда? — хитро сощурив глаза, я откровенно наглею. Просто чувствую, что могу.

— Как удачно, что и такой магазин в торговом центре тоже есть. Давай, давай же, Кулинарная Золушка, сегодня тебе можно все! — От его этих слов даже мурашки по коже идут.

Я ведь прекрасно знаю, что за магазин с посудой в этом ТЦ. И это не «Икея», и не китайский ширпотреб. Руки уже чешутся, я хочу немедленно позвонить дяде Бензу или Самбе и рассказать, где я и с какой целью.

Дантес выходит из машины и галантно подает мне руку, а я с трудом верю в происходящее. Это что, мечта? Да, видимо, примерно как-то так.

Я всегда обожала готовить. Любовь к кулинарии мне привила жизнь с дедом и тусовки с его друзьями. Если кто-то думает, что байкеры — это что-то про простую и сытную пищу под пивко, утритесь! Бенз и Самба сервировали даже обычный салат так, что мишленовский ресторан позавидовал бы. Да что там! Обычные салаты на даче деда никто и не делал, кого я обманываю? Это всегда были произведения искусства под самыми безумными соусами.

У них в шкафу всегда имелось три вида масла помимо подсолнечного, в специях — не типичный холостяцкий набор из перца и лаврушки, а настоящий ассортимент на любой вкус. Шашлыку предпочитали стейк слабой прожарки, который подавали тонко нарезанным.

Что касается пива, то Кокос варил его сам. Да такое обалденное, какого не продавали ни в одной крафтоварне. Поэтому в шестнадцать я знала, чем АПА отличается от ИПЫ, а на восемнадцатилетие знатно улетела от имперского стаута. Я могла приготовить сливочное пиво из «Гиннесса» и в жизни не притронулась бы к пивному напитку из жестянок.

В доме деда готовка была частью культурной программы, но о чем я всегда мечтала, так это о собственной кухне со всем набором кастрюль, сковородок, ножей и самых невероятных приборов. Мечтала забить холодильник продуктами, которые студентке не по карману, и научиться готовить все то, что творили Бенз и Самба по пятницам на гаражных и дачных посиделках.

— «Гудфуд» или за кастрюлями? — спрашивает мой искуситель, и я уже чувствую себя обязанной по полной программе. Интересно, как тогда живут те, кто насосал на тачку?

Я теряюсь и не знаю, что выбрать.

— Тут, кстати, есть еще неплохой отдел с бельем. Можем и униформу сразу присмотреть, — ржет Дантес.

— Дорогой Принц, — вздыхаю я, — твоя Кулинарная Золушка уже превратилась в тыкву, так что готовить будет без униформы.

— Прямо так? Голышом? Ну, как пожелаешь. — Он отвешивает мне глубокий поклон, а я скриплю зубами, осознав, насколько двусмысленно это прозвучало.

Без униформы — равно голая. Ну да, конечно! Припрусь в халате и бигуди ему назло. Пошляк!

— Давай за кастрюлями, — бурчу я и уверенно топаю в отдел, в сторону которого всегда боялась даже смотреть.

Я примерно представляю, что мне нужно, но все-таки стоит проконсультироваться у знатока, поэтому с ходу набираю Бенза, который ревет в трубку:

— Саня-я!

Я морщусь, потому что Дантес тоже это слышит и уже мотает на тонкий гусарский ус.

— Дядя Бенз, мне нужна помощь. Набор юного кулинара, бюджет не ограничен. Поможете кастрюльки и ножички выбрать? — я смешно корчу из себя глупую девочку, а Дантес самоуверенно улыбается.

Он не смотрит на ценники, а зря. Хорошая сковородка стоит, как крыло самолета, и это без крышки и ручки. А мне нужна самая лучшая, ясен пень.

— Нет, ну а че, давай повыбираем, — довольно отвечает Бенз.

Дантес, милый, тебе конец.

***

Я еле толкаю тележку к кассе. Дантес завис еще на кулинарных весах и мельнице для перца. Продавец улыбается, глядя на мой наборчик, и выходит из-за прилавка, чтобы отпикать объемные кастрюли, не доставая.

— Неплохо вы кухню обновили, — усмехается он.

— О да, подарок от мужа, — счастливо вздыхаю я, пока вышеобозначенный муж тащится к кассе, почесывая затылок.

— А это прям все нужно? — шепчет тот.

— Что-то не так?

Я широко улыбаюсь и хлопаю ресницами.

— Видать, кто-то сильно накосячил, — ухмыляется кассир.

— Ага, застала его в постели с...

— ...с? — играет бровями Дантес.

— С собакой, — шиплю я, а затем как ни в чем не бывало продолжаю: — Зай, ну я тебя жду в «Гудфуде», океюшки? Начну там потихоньку. Ты же заплатишь?

— Заплачу, — сквозь зубы выдыхает мой муженек, глядя на то, как увеличивается сумма на экране у кассира.

Боже, какой это кайф! Я только что спустила целое состояние на шикарную посуду и ни о чем не жалею. Достав телефон, набираю номер Самбы и иду к супермаркету, пока Дантес страдает над сковородками.

Если честно, я не знала о существовании даже половины того, что купила. Зато теперь сумею вдоволь со всем этим наиграться. Моя рука чуть было не дрогнула над дегидратором и термостатом для приготовления мяса в су-вид, но ладно уж, живи пока, Прекрасный Принц, твоя Кулинарная Золушка сегодня как никогда добрая.

— Да, Санек, — отвечает мне Самба, когда я звоню ему.

— Здрасьте, дядь Самба, есть время поболтать?

— Канеш, — тянет он.

— Я тут в магазин забежала с безлимитной карточкой, хотела спросить рецепт того самого буйабеса и бананового хлеба. Подскажете, что мне выбрать?

— Отчего ж не подскажу, давай!

Я обожаю друзей деда. Точка. А вот Дантесу, кажется, суждено их возненавидеть.

Кстати о нем. Муженек подхватывает меня в отделе морепродуктов. Он несколько растерян, морщится и будто бы уже совсем мне не рад.

— Что-то не так, зай? — я строю из себя саму невинность.

— Все так, все так, Пушкина. Какой план по «Гудфуду»? Мне бежать брать микрозайм?

— Ну что ты, что ты...

Я толкаю к Дантесу полную тележку, которая чуть не сбивает его с ног, и иду к креветкам, чтобы выбрать самых жирных аргентинских особей.

— Ой, как жаль, что они без акции! Ну что поделать. — Пожимаю плечами и хватаю пачку тигровых красоток, а потом для верности еще одну. — Хочу приготовить шашлычки «Якитори». Кстати, на «Якитори» нам нужно найти мирин!

А это может быть непросто.

Я улыбаюсь Дантесу, а он улыбается мне, и это кажется почти милым.

— Ты же понимаешь? Тебе придется приготовить все, что пообещала, и это должно быть очень, — он делает шаг ко мне, а я обороняюсь креветками, — очень, — креветки теперь плотно прижаты к нашим животам, и я морщусь от жуткого холода, — очень, сука, вкусно!

— Можешь не сомневаться. Невкусно я не умею, — шепчу ему в ответ, а затем откашливаюсь и резко отхожу назад.

Это как зуб вырвать — главное не рассусоливать.

Аргентинские креветки печально падают на пол. Пакетик я завязать не успела, поэтому мерзлые трупы членистоногих летят во все стороны.

— Если на кухне ты такая же ловкая, то я уже жду не дождусь этого шоу. — Мистер Мудак, улыбнувшись, подмигивает мне и разворачивается на пятках, чтобы уйти прочь.

Нет, ну и козел! А помочь?

— Подруга, ты за старшую! — кричу псине, а она смотрит мне вслед обалдевшими глазами.

Еще никогда Офелия не оставалась в одиночестве так надолго и, кажется, уже дуреет, но брать ее на растерзание Шурику я не буду. Я слишком хочу скорее приступить к делу и замутить ужин, а не гоняться за озабоченными собаками по пентхаусу.

Поднявшись на лифте к соседу, я с нетерпением жду, когда тот пустит меня — аж пританцовываю. Ни на одно свидание я так не бежала, как на свидание... с кухней!

Дантес открывает и да-да, он великолепен и все такое, но мне сейчас совершенно не до его ослепительной красоты. Протиснувшись между ним и стенкой, я бегу к кастрюлям под недобрым взором носорога. Тот кряхтит и печально смотрит на хозяина, мол, что делать — убивать или пусть живет?

— Место, — подмигивая псу, тихо улыбается Дантес и шагает ко мне, а я уже во всю кружу на кухне и раскладываю продукты по островку.

Мечта первая — кухонный остров. Сделано.

Мечта вторая — одинаковые для всех ингредиентов плошки из прозрачного стекла. Сделано.

Мечта третья — готовить под любимые песни, а не дедов рок...

— А музыку можно? — с горящими глазами спрашиваю я Дантеса, который устраивается на барном стуле напротив меня.

— Ага, — кивает он на док-станцию айпода, прикрученную к стене.

Я не спеша подхожу к чуду техники, а сама едва ли не пищу от восторга. Да я же только в кино видела такое! Внутри все содрогается, грудь распирает, и хочется хлопать в ладоши.

Это так круто!

Я листаю аудиозаписи дрожащими руками и никак не могу выбрать группу, которую буду слушать. Дантес явно видит мою нерешительность, но молчит, за что я ему благодарна.

— Выбирай что угодно, — разрешает он, и я киваю, хотя самой почти страшно.

Вот бы не ошибиться! Интересно, Джей-Джей Йохансон — это слишком претенциозно? А «Imagine Dragons» — попсово? Билли Айлиш — сопливо, тогда, может, блюз? Как насчет «Larkin Poe»?

Не придумав ничего лучше, я достаю телефон и подгружаю свой плейлист. Это практически оргазм, потому что из колонок начинает играть моя музыка, мой плейлист, и все это для меня.

— Ты готовить-то начнешь?

— Да... да, — кивнув, я возвращаюсь к столу.

Просто сделай это!

— Так, ты ничем не занят, поэтому будешь мне помогать, — командую я и достаю миску, чтобы залить креветки холодной водой.

— Чего? Ты моя рабсила, а не жена! — возмущается сосед.

— Дантес, милый. — Я наваливаюсь на стол и ловлю похотливый взгляд на своей груди. Никогда еще моя единичка не удостаивалась такого вожделенного внимания, а тут что ни встреча, то ее пожирают глазами. — Мне очень, — у меня выходит так хрипло, что сама удивляюсь, — очень нужна твоя помощь.

Я ставлю перед ним кастрюлю, пустую тарелку и миску с креветками.

— Так, смотри! Отрываешь голову, снимаешь панцирь и вытаскиваешь кишку. Креветку — сюда, шелуху — в кастрюлю. За работу!

— На сухую я не согласен, — ворчит Дантес и прет к холодильнику.

Он молча достает бутылку вина и наливает два бокала.

— Я... не-е... не надо!

— Надо, Кончита, надо.

Этот ужасный человек портит все мои планы! Я должна ненавидеть придурка до дрожи, он должен быть мне противен, но по какой-то причине его ужимки меня веселят. Нет, я борюсь как могу, конечно, но кого я обманываю?

— Чин-чин, — улыбается он, — за сотрудничество!

Ладно, к черту, я сдаюсь. Вино еще никому не вредило. Тяну руки к бокалу, делаю жадный глоток, и скулы тотчас сводит от кислого вкуса. Я еле сдерживаюсь, а Дантес уже разливает остатки. Бутылка входит в большие бокалы вся до последней капли.

Интересно, я выживу?

Отпиваю еще вина и, поставив вариться мясо для бульона на том ям, достаю овощи. Сегодня будет азиатский вечер, и у меня уже слюнки текут — так хочется все это попробовать. Я мариную куриное филе для стир фрая с крахмалом и соевым соусом — курочка получится бархатная. Достаю рис и новенькую массивную разделочную доску.

— Так, голова, — Дантес отламывает креветке башку, — хвост, — хвост уже летит в кастрюлю, — и… кишка, фу!

— Зато ты точно не пожалеешь. Это будет очень вкусно.

— Зачем тебе эти отходы? Можно же просто кидать все сразу в измельчитель. Имей в виду, меня может стошнить от вони.

— Я буду варить из этого бульон.

Дантес смотрит на меня в полном ужасе, но продолжает работать руками, что очень мне нравится. Как будто мужские руки и кухня — это автоматически эротично. И чтобы сильно не палиться, я отворачиваюсь и торопливо делаю глоток из бокала.

Что ж, вино уже не кажется таким плохим.

Какое-то время мы работаем в молчании. Из колонок доносятся первые звуки «Panic! At the Disco», и я, увлекшись, начинаю пританцовывать. Готовить в такой обстановке — одно удовольствие. От новеньких досок приятно пахнет, острые ножи режут идеально, музыка греет душу, все под рукой. Я почти мурлычу и ловлю себя на том, что глупо улыбаюсь. А вот Дантеса — на том, что он поглядывает на меня.

— Ну что, Саня, — медленно произносит, будто обсасывая каждое слово, — значит, твой дед — дружок моей бабки? И при этом он байкер, любитель рока... Что-то тут нечисто.

— Не поверишь, но Робертовна любила плохих мальчиков, — усмехнувшись, я принимаюсь нарезать овощи. — Они с дедом были вроде как в отношениях. Ну, когда-то. Но она предпочла ему богатого мужика. А мой дед так и остался страдать в своем гараже, вспоминая первую несчастную любовь.

— Вы с ним близки?

— О, очень. Я вроде как выросла с ним.

— Нет родителей?

— Есть. — Я смотрю на перец и увлекаюсь изучением идеально-гладкой кожуры. Не люблю говорить о своей семье, но Дантесу почему-то рассказываю: — Они развелись. Смешно, но из-за собаки, — зачем-то добавляю я.

Прикуси язык!

— Чего?

— Да, мой папа очень хотел собаку, а мама — нет. Они ее все-таки завели, и вылезли самые мерзкие мерзости в их характерах. Это было ужасно. Они стали ругаться каждый день и кидать стрелки на бедную Лейку. Маму бесила шерсть, испорченные вещи и то, что Лейка цапнула меня, — я протягиваю руку и демонстрирую белый шрам на ладони, — но я сама была виновата. А для мамы это стало последней каплей. Она отвезла Лейку в приют, пока папа был на рыбалке, и это… в общем, плохо закончилось. Я начала проситься с ночевкой к деду, как раз когда Лейка появилась у нас. Сестра предпочла компанию бабули — они с дедом тоже в разводе, а я вот... У него было спокойнее.

Я впиваюсь пальцами в стол и наблюдаю за тем, как костяшки белеют. Вроде бы дела давно минувших дней, но говорить об этом все равно непросто.

— В общем, родители у меня были и есть, но я что в детстве, что сейчас не чувствую себя комфортно ни с одним из них, — незаметно выдохнув, продолжаю я. — Дед — другое дело.

— И сестра, значит, есть?

— Да, младшая. Соня. Попытка родителей наладить семейную жизнь.

Делаю еще глоток, моля себя не затеряться в разговорах о детских травмах и обидах.

— Где ты всему этому училась? — он наблюдает за тем, как я ловко шинкую овощи. Нож порхает над доской, а я кайфую от того, как удобно тот лежит в руке. — Ты же только собралась в кулинарное, а чувствуешь себя как будто бы уверенно.

— Друзья деда. Они, типа, кулинарные эстеты. Любители тачек, мотоциклов и вкусно пожрать.

— Все, что я люблю. Мне определенно нужно флиртовать с твоим дедом, а не с тобой, — улыбается Дантес, а я, сощурившись, указываю на него ножом.

— А ты флиртуешь?

— О, да. Ты что, не заметила?

— Ты не должен этого делать, — я понижаю тон до шепота и снова затыкаю себе рот бокалом.

Вкусное все-таки пойло это его белое сухое.

— Почему? — звучит почти вызов.

Он откладывает очередную креветку, встает со своего места и идет к раковине. Моет руки, вытирает бумажным полотенцем. Все преувеличенно медленно, очень плавно и по-кошачьи. Я завороженно наблюдаю за ним, позабыв об овощах.

— Я твоя... кухарка. Я работаю на тебя. И ты отвлекаешься от креветок!

— Если ты не заметила, я покончил с ними, — он кивает на миску, и я действительно замечаю, что кастрюля полна голов и хвостов. — И прошу, не говори, что ты правда будешь этим меня кормить.

— Буду, — я вскакиваю с высокого стула, беру головы, заливаю их водой и ставлю на плиту.

— Ты коварная, — он смотрит через мое плечо на то, как они закипают, следит за моими руками, и от этого мурашки бегут по коже. Приятно, но странно. Я усмехаюсь, радуясь, что не начала хихикать, как дурочка.

Достаю курицу, разогреваю масло и раскладываю кусочки филе на сковороде. Тут же кухню заполняет аппетитный запах жареного мяса, а Дантес за моей спиной тянется, чтобы включить вытяжку. Я оказываюсь слишком сильно прижата к нему, мне приходится отступить. Дантес это замечает, но, промолчав, медленно достает из кармана какой-то пультик, и мягкий женский голос сообщает, что температура в квартире понижена.

— Это что? — Губы пересыхают от напряжения, я делаю вынужденный глоток вина. В терапевтических целях.

— Сплит-система. Она в этих квартирах встроенная.

— М-м.

Приходится мычать. Вино что-то сделало с речевым аппаратом, у меня не получается формулировать мысль. Лучше завтра уточню на трезвую голову.

Я переворачиваю мясо и смешиваю соус.

— Выглядит неплохо, — ухмыляется Дантес, по-прежнему нависая надо мной.

— На вкус еще лучше, — выдаю я гордо.

Надеюсь, я ничего не испортила. Соевый соус тут источник соли, и он какой-то ядреный, но дядя Самба его очень хвалил. Только кажется, предупреждал, чтобы разбавила водой. Или это он не про него?

Черт.

Поставив все таймеры, я достаю пасту для том яма, рыбный соус и лемонграсс, остальное уже лежит на островке. Дантес где-то рядом, что-то разглядывает, будто инспектирует, склонив набок голову, и наблюдает за моими действиями.

— А это что? — он хватается за рыбный соус, но я машу головой.

— Осторожнее. Это не очень приятно пахнет.

— Тогда зачем это тебе?

— Слушай, не лезь в кулинарные дела.

И вот вроде говорю какие-то простые вещи, но флиртую, блин! Потому что опираюсь руками на столешницу за моей спиной, потому что на губах застыла полуулыбка, а вино нашептывает, что настало время быть хорошей девочкой для плохого мальчика.

Я вспоминаю наши столкновения, соприкосновения, почти поцелуй. Закипаю, как вода в кастрюле, таю под его хамоватым взглядом. Я хочу… Черт, я должна его попросить? Я почти готова. Вино и эйфория от готовки сделали меня слишком благодарной и очарованной.

— О чем ты думаешь? — Дантес приближается, упирается руками в столешницу по обе стороны от меня, и теперь наши пальцы очень близко, а моя грудь касается его груди.

— О том... что пора залить курочку соусом.

— Так залей. — Он ловит мое дыхание губами, я буквально вижу, как оно проникает в его рот, как чуть розовеют его скулы.

Твою мать, это очень сильно!

Нервно кивнув, я разворачиваюсь и чуть дрогнувшей рукой заливаю густым соусом курицу. Посыпаю ее кунжутом, тянусь к овощам.

— Теперь крышка и… ждать.

— Долго?

— Ну бульоны для том яма будут готовы через двадцать минут, стир фраю нужно томиться пятнадцать, — перевожу я дыхание, — на очень медленном огне.

— И все?

— П-пока да.

— Отлично, я все успею.

А вот я не успеваю спросить, что Дантес имеет в виду под этим «всем», когда его руки сжимаются на моей талии, а я сама оказываюсь задницей на столешнице.