Глава 10. Рассвет, новое начало и хозяин трактира

Тьма, в которую я провалилась, была липкой и бездонной. В ней не было ни снов, ни кошмаров. Только пустота. И боль. Тупая, пульсирующая боль в затылке. Я плыла в этой пустоте, как щепка в черной, стоячей воде, и не хотела возвращаться. Возвращаться было страшно. Там, в реальности, было что-то ужасное. Лезвие стилета, опускающееся вниз. Безжизненное тело Эрика. Торжествующая улыбка управляющего.

Но что-то тянуло меня назад. Тихий, настойчивый голос, который звал меня по имени. «Марта… Марта, очнись…» Голос был знакомым. Хриплым, слабым, но до боли знакомым.

Я с трудом разлепила веки. Первое, что я увидела, – это потолочные балки моего трактира, подрагивающие в неровном свете свечи. Я лежала на полу. Голова раскалывалась. Я попыталась сесть, и мир качнулся, грозя снова поглотить меня тьмой.

– Тише, не двигайся, – сказал тот же голос.

Я повернула голову. Рядом со мной, прислонившись спиной к стене, сидел Эрик.

Он был жив.

Это была первая связная мысль, которая пробилась сквозь туман в моей голове. Он был жив. Бледный, как смерть, с запекшейся кровью на плече и на губах, но живой. В одной руке он держал огарок свечи, а другой… другой рукой он сжимал мою ладонь. Его пальцы были холодными, но хватка была крепкой.

– Что… что случилось? – прошептала я. Голос был чужим, скрипучим.

– Он мертв, — сказал Эрик.

Я посмотрела туда, куда он кивнул. Управляющий барона лежал у порога кухни, раскинув руки. Его глаза были открыты и удивленно смотрели в потолок. Из его груди торчала рукоятка его собственного стилета.

– Как? – выдохнула я. – Я думала… я видела…

– Он недооценил меня, – сказал Эрик. – Он думал, что я без сознания. Склонился надо мной, чтобы нанести удар. А я… я просто поймал его руку и вонзил его же нож ему в сердце. Последнее, что у меня оставалось. Последняя искра магии.

Он закашлялся, и на его губах снова выступила кровь.

– Ты ранен, – сказала я, и волна паники и нежности захлестнула меня. Я попыталась встать, чтобы помочь ему, но он удержал меня.

– Я в порядке, – солгал он. – А ты?

– Просто голова болит, – я коснулась затылка. Пальцы нащупали большую, липкую шишку. — Все хорошо. Мы… мы выжили.

– Да, — сказал он. – Мы выжили.

Мы замолчали. Сидели посреди разгромленного зала, среди тел наших врагов, и держались за руки. За окном занимался рассвет. Первые, робкие лучи солнца пробивались сквозь разбитые окна, окрашивая сцену побоища в нежные, розовые тона. Ночь кончилась. Мы пережили эту ночь.

Мы сидели так долго, пока солнце не поднялось выше, залив трактир светом. Тишина была нарушена только тихим мурлыканьем. Феликс сидел на уцелевшем столе и методично вылизывал свою рыжую шерстку, делая вид, что все произошедшее его нисколько не касается.

– Нам нужно убираться отсюда, – сказал наконец Эрик. – Скоро их начнут искать. И барон… он пришлет новых людей.

Я знала, что он прав. Но я не могла. Я не могла снова бежать.

– Нет, – сказала я твердо. – Я никуда не пойду. Это мой дом. Я боролась за него. Я убивала за него. Я останусь здесь.

Он посмотрел на меня. В его темных глазах, в которых больше не было ни боли, ни усталости, а только тихое, теплое сияние, я увидела понимание. И уважение.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда нам нужно избавиться от тел. И замести все следы.

И мы принялись за работу.

Это была самая страшная уборка в моей жизни. Мы были слабы, ранены, измотаны. Но работали вместе. Мы оттащили тела в подвал. Эрик, собрав остатки сил, завалил вход в самый дальний винный погреб, похоронив наших врагов под тоннами камня и земли. Он сказал, что их там никто и никогда не найдет.

Потом мы принялись за зал. Мы собирали обломки мебели, выметали осколки, отмывали кровь. Работали молча, в странном, оцепенелом согласии. Каждый из нас знал, что нужно делать. К полудню трактир был снова чист. Разгромлен, но чист.

Когда все было кончено, мы просто рухнули на пол. Сил не было даже на то, чтобы говорить.

– Твоя рана, – вспомнила я. – Нужно ее обработать.

Я принесла воды, чистые тряпки, которые нашла в своих вещах, и бутылку крепкой настойки и осторожно разрезала ткань его камзола. Рана была глубокой. Арбалетный болт пробил плечо насквозь. К счастью, он не задел кость.

Я промыла рану настойкой. Он зашипел от боли, но не издал ни звука. Его мышцы напряглись под моими пальцами. Я работала так осторожно, как только могла. Мои руки, привыкшие к тесту и муке, оказались на удивление ловкими. Я перевязала его плечо чистой тканью. Наши лица были так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Он смотрел на меня, не отрываясь, и от его взгляда у меня перехватывало дыхание.

Когда закончила, я не отстранилась. Я провела пальцами по его щеке, стирая пятно засохшей крови. Его кожа была холодной, но под ней я чувствовала биение жизни.

– Спасибо, – прошептал он.

– Это ты меня спас, – ответила я.

– Мы спасли друг друга.

Мы сидели в тишине, глядя друг на друга. Вся враждебность, все недоверие, что были между нами, сгорели в огне прошлой ночи. Осталась только звенящая, хрупкая нежность. И притяжение. Непреодолимое, как сама судьба.

– Подвал – не лучшее место для жизни, – сказала я, нарушив тишину. Голос мой дрожал. – Особенно теперь. Комната наверху… та, что рядом с моей… она пустует.

Он смотрел на меня, и в его темных глазах плескалась такая любовь, такая нежность, что у меня закружилась голова.

– Только если хозяйка комнаты будет в ней, – ответил он.

И он наклонился и поцеловал меня.

Этот поцелуй не был похож на тот, первый, яростный и голодный. Этот был другим. Нежным, медленным, полным обещаний. Это был поцелуй двух измученных душ, нашедших наконец покой и убежище друг в друге. Он целовал мои губы, мои щеки, мои веки. Я отвечала ему, вплетая пальцы в его мягкие черные волосы. Я чувствовала, как по моим щекам текут слезы. Но это были не слезы горя или страха. Это были слезы облегчения. Слезы счастья.

Он поднял меня на руки так легко, будто я ничего не весила. Он понес меня наверх, через разгромленный зал, мимо обломков лестницы. Он поднялся в мою комнату и осторожно опустил меня на кровать.

***

Прошел месяц.

Трактир «Приют мага», как мы его теперь называли, было не узнать. С помощью магии Эрика и моих хозяйственных талантов мы не просто восстановили его. Мы сделали его лучше. Стены были заново оштукатурены, мебель починена, а разбитые окна заменены новыми, с цветными стеклами. В зале всегда горел веселый огонь, пахло свежей выпечкой и пряным элем.

Наш трактир стал самым популярным местом в округе. Люди больше не боялись нас. Они приходили сюда за вкусной едой, за лучшим пивом и за атмосферой уюта и безопасности, которая здесь царила. Они шепотом рассказывали друг другу легенды о таинственном хозяине-маге, который может починить любую вещь одним щелчком пальцев, и о его жене-трактирщице, которая печет божественные пироги и может усмирить любого буяна одним только взглядом.

Я стояла за стойкой, протирая кружки и была счастлива. Я нашла не только свой дом, свое дело. Я нашла свою любовь. Эрик сидел за столиком в углу, читая книгу. Но я знала, что он не читает. Он наблюдает за мной. И от его теплого, любящего взгляда у меня поет душа. Он изменился. Ушла его былая жесткость и холодность. Он все еще был сдержан и немногословен, но в его глазах теперь всегда плясали золотые искорки. Он часто улыбался. Особенно когда смотрел на меня.

Феликс дремал на каминной полке, толстый и довольный. Он получал свои сливки три раза в день и был главным любимцем всех посетителей.

Жизнь была почти идеальной. Мы все еще были беглецами. Тень прошлого все еще висела над нами. Но мы были вместе. И это было главное.

В один из таких спокойных вечеров дверь трактира открылась. На пороге стоял путник. Он был одет в потрепанный дорожный плащ, лицо его было худым и обветренным, но глаза смотрели остро и внимательно. Он обвел зал взглядом и направился прямо к столику Эрика.

– Лорд Мортур? – спросил он тихо, но я услышала.

Эрик медленно поднял голову от книги. Его лицо снова стало непроницаемым.

– Вы ошиблись, – сказал он ровным голосом. – Здесь нет никакого лорда.

– Прошу вас, – настойчиво сказал путник. – Я искал вас по всему королевству. Мне сказали, что я могу найти вас здесь. Нам нужна ваша помощь.

Эрик молчал.

– Древнее зло пробудилось в Серых горах, – продолжал незнакомец. – Орки собирают орды. Деревни горят. Король Вальдемар в панике. Он посылает армию за армией, но они гибнут. Нам нужен тот, кто сможет противостоять их темной магии. Нам нужны вы.

Эрик и я переглянулись. В его глазах я увидела то, чего боялась. Долг. Ответственность. Он мог сбежать от короля, но он не мог сбежать от самого себя.

Феликс на каминной полке проснулся и громко вздохнул.

– Ну вот, опять, – пробормотал он так, чтобы слышали только мы. – Никакого покоя.

Я подошла к их столику и положила свою руку на плечо Эрика. Он накрыл мою руку своей.

– Мы вас слушаем, – сказала я путнику.

Он с удивлением посмотрел на меня, потом на Эрика. Эрик кивнул.

Я улыбнулась. Пусть пробуждается хоть все зло мира. Пусть собираются орды. Мне не страшно. Потому что теперь мы вместе. И вместе мы справимся с чем угодно.

Конец