Глава 19

Глава 19

Ольга

Поздним утром, после вялого завтрака остатками новогоднего стола, я собралась домой. Часть остатков от остатков мама сложила в пакет для меня.

- Ма, ну что ты делаешь? – возмутилась я. – Кто все это будет есть?

- Ки… - мама осеклась, вспомнив, что Кирюша ничего есть уже не будет. Если б я вдруг вздумала его чем-то накормить, то исключительно с доброй порцией стрихнина. – Олечка, ну тут же немножко. Пообедаешь, поужинаешь, чайку с тортиком попьешь. И не пропадет, и готовить не надо. Праздники же.

«Не надо готовить» - это, конечно, весомый аргумент. Беда в том, что после обжорной ночи мне вообще есть не хотелось. Как удав – проглотит крокодила и полгода переваривает. Но спорить с мамой – себе дороже. Дожидаясь вызванного такси, я прикидывала, как заманить в гости Зойку. Та, конечно, несмотря на субтильность, ненасытная пиранья, но ведь тоже Новый год с родителями отмечала. И, наверно, с таким же пакетом домой вернулась.

Вытряхнув свою утомленную праздником тушку из такси, я проверила, на месте ли Пыжик и не прилетела ли на него ночью какая случайная петарда. Потом скосила глаза на трансформаторную будку. Вместо черного внедорожника в узкий проезд втиснулся крохотный смарт. Уж на что у меня маленькая машинка, но это вообще какой-то выкидыш автопрома. Зачем ему стоянка? Приделать сверху ручку и носить с собой домой, ставить на балкон.

Зойка на мой звонок ответила не сразу, зевнула и сказала, что только проснулась, еще у родителей. И что в ближайшие пару дней ее не кантовать, баграми не тыкать, при пожаре выносить с осторожностью. В общем, я осталась наедине с едой. Пропадет ведь, а выбрасывать не хотелось. Наудачу позвонила еще Федьке, но и он отказался.

Выгрузив трофеи в холодильник, я задумалась. Особенно над контейнером с двумя здоровенными кусманами торта. Мама пекла очень вкусный – «Слезы ангела» с творожно-лимонной начинкой, но сейчас мне даже смотреть на него было тошно. Ругая себя распоследними словами за то, что не уперлась и не отказалась, подошла к окну, оглядела двор. Какие-то габаритные черные машины стояли, но какие именно, издали было не видно.

Позвонить?

Ну и что я скажу? «Не хочешь тортика?»

Ничего не скажу.

Переодела футболку, причесалась. Походила по комнате кругами. Вдохнула поглубже, как будто собиралась прыгнуть в воду, взяла торт и вышла из квартиры. Пока ждала лифт, двадцать раз хотела вернуться. Позвонила, подождала, еще позвонила.

Тишина…

Идиотка, куда тебя понесло? Его тупо нет дома. С какой ради ему в праздник сидеть одному? Может, с норкой своей чокнутой. Или с той овцой горластой. Или еще с какой-нибудь. А может, как раз дома – но не один. А ты тут приперлась. С тортиком.

Развернувшись, я пошла обратно к лифту. Вернулась, еще походила кругами по комнате. Хотелось скулить от досады. И сожрать оба куска торта, полирнув сверху мороженкой. То есть хотел встроенный псих-обжора, но желудок наложил вето.

Еще подумав, я зашла с ноута в рабочую программу и разыскала в базе телефон Людмилы. Она отозвалась сразу.

- Люд, привет. Ты занята?

- Да не особо, - она, кажется, не очень удивилась моему звонку. – А что?

- Приезжай в гости. У меня торт. И всякая другая еда. А я не могу больше жрать.

- Ну… - Людмила задумалась. – Мне Кешку некуда деть.

- Приезжай с ним. Включим ему мультики и торта дадим.

- Хорошо. Давай адрес.

Вообще-то детей я побаивалась, особенно активно-шумных, потому что не представляла, как с ними обращаться. Мои немногочисленные приятельницы были или незамужними, или разведенными, но без детей. Замужем зацепилась только Тонька, но размножаться в ближайшие пару лет не планировала.

Однако Кешка оказался вовсе не шумным, а наоборот, тихим и застенчивым. Внешне – копия матери, но светленький. Устроился в уголке дивана перед телевизором с тарелкой и напоминал о себе, только если надо было в туалет. Ну а мы с Людой окопались на кухне с чашками кофе и поделенным пополам вторым куском. На этот раз она была не офисной пыльной мышью и не роковой красоткой, а чем-то посередине. Самая обычная симпатичная женщина – без макияжа, с хвостиком, в джинсах и свитере.

То доверие, которое возникло между нами в субботу вечером, пошло в рост. Да иначе я не пригласила бы ее. При моей-то замкнутости и стремлении очертить себя магическим кругом: чур, я в домике! Зойка, которую знала тысячу лет, пожалуй, была единственной, с кем я чувствовала себя свободно. И вдруг болтала с Людой, как будто мы дружили давным-давно. Рассказала ей о Ромке и о Кирилле, а она о своем муже.

- Оль, это было как угар и похмелье потом. У тебя курить можно?

- Форточку открой только, - я достала пепельницу Платонова.

- Все хочу бросить, и никак, - она встала под форточкой, закурила и затянулась глубоко. – Пока Кешку носила и кормила, не курила, а как перестала – снова начала. Короче, я была влюблена, как кошка. Все бросила, все прощала. Ревнует – даже нравилось по первости. А потом как глаза открылись. Когда его папаша приносил все сплетни обо мне с работы, а Вовка устраивал скандалы, да такие… Я уже хотела уйти, и тут привет – беременна. Вовка даже притих на время, а потом все по новой. Ну а когда лапы распустил…

- Сколько ты уже в разводе? – я подлила ей свежего кофе.

- Почти два года.

- И… никого?

- Ну был один… Редактор в журнале, для которого статьи писала. Но не сложилось. Я, наверно, до сих пор еще не отошла. Все время кажется, что за мной кто-то наблюдает, следит. Посмотрела на кого-то, платье красивое надела, прическу сделала.

- У всех свои триггеры, - хмыкнула я. – Мне вот теперь, наверно, долго будет казаться, что кругом одни блядуны и вруны.

Люда сопротивлялась, но я все-таки впихнула ей с собой половину того, что дала мама. Глядя в окно, как они с Кешкой вышли из парадной, посмотрела на трансформаторную будку. Смарта там уже не было, но и Кашкай тоже не появился.

***

Второго утром я поняла, что восемь выходных подряд – это зло. В прошлом году мы с Кириллом ездили на Красную поляну. Я, правда, на лыжах не каталась, поэтому бездельничала и загорала на лоджии. А вот куда девать себя сейчас, не представляла. Можно было, конечно, выйти на работу, подменив кого-то из дежурных, но тоже такое себе.

Может, прокатиться на пару деньков в Европу, сдуть пыль с заграна и шенгена? Например, повидаться с Генкой – он обычно после Нового года гастролировал в Старом свете. Но ответ в воцапе не обрадовал. Братик вотпрямщас летел в дальневосточное турне: Сингапур – Филиппины – Япония.

«В Европе буду через две недели. Планирую перед этим зарулить домой на пару дней».

Так, обломчик. Может, Зойку уломать? Но у той вечная напряженка с деньгами, да еще ипотеку платить надо. А одна я ни разу не ездила никуда дальше Москвы. По правде, у меня была фобия сделать за границей что-нибудь не так или зайти куда-нибудь не туда и оказаться в тюрьме. Несмотря на вполне пристойный английский.

А что я вообще раньше делала без мужчины в наличии? Училась, работала, книги читала, кино смотрела. Ходила куда-то, фитнесом занималась. Еще и стонала, что времени ни на что не хватает. А сейчас времени полно – и я не представляю, чем заняться.

Да нет, дело не в мужчине. А в том тоскливом состоянии, когда не знаешь, к чему себя пристроить. Что мешает мне сейчас читать или кино смотреть? Сесть на Пыжа и поехать, к примеру, в Игору, покататься на санках? Или, наоборот, в аквапарк? Да ничего не мешает. Просто не хочется.

Я все-таки позвонила Зойке в надежде куда-нибудь ее выманить. Ладно, не за границу, так хоть потусить где. Или пусть ко мне приезжает. Или я к ней. Но та хриплым басом ответила, что где-то ее вчера протянуло, лежит пластом. Как у Цоя – ест мед и пьет аспирин.

Ну полный облом. Кто там у меня остался? Федул?

- Федь, - проныла я в трубку. – Мне скучно.

- И что? – буркнул он. – Мне спеть? Или сплясать?

- А ты чего злой такой? – обиделась я, почти до слез. – Ну вот прямо не тронь никого. Атас год начался.

- Извини. Настроение хреновое. А тут еще решил в шкафу в прихожей прибрать, наткнулся на Фроськины причиндалы – одежки, игрушки.

Фроськой – Афродитой! – звали его умершую осенью собачку. Ну да, такие напоминалки очень не в тему. Я тоже расстраивалась, когда видела Майкины вещички. А выбросить ни у кого из нас рука не поднималась, довольно долго.

- Понимаю, Федь. Да, это тяжело. Послушай, знаешь, что сделай? Возьми пакет, собери все… да не выбрасывать. Оставь в парадной у почтовых ящиков. Кому надо – заберут. У нас вон прямо коробка большая стоит, туда все ненужное складывают, разбирают моментально. Слу-у-ушай! – мне в голову пришла идея. – А давай я прямо сейчас Альке позвоню? Ну помнишь, я говорила, моя знакомая, заводчица кане-корсо? Она в Вартемягах живет, это недалеко. Съездим, посмотришь на щенков.

- Ну… я не знаю, Лель, - задумался Федька. – Как мне сейчас со щенком? С ним же пару месяцев надо как с маленьким ребенком. Одного не оставишь. С Фроськой-то Лариса сидела.

- Да подожди ты! Сейчас тебе никто и не даст, там очередь. И вообще посмотришь, может, тебе и не понравятся. А если понравятся, Аля в лист ожидания запишет. К тому времени возьмешь отпуск. А потом я возьму. Теть Катя поможет, если что.

- Ну ладно, звони, - сдался Федька.

Алька сказала, что у нее как раз сейчас малыши, а следующий пока незабронированный помет планируется в мае, так что можно приехать, посмотреть и определиться. Минут через сорок мы уже катили в Вартемяги. От моего плохого настроения не осталось и следа, да и Федька волновался так, словно ехал на смотрины невесты.

- А кстати, - сказал он, - мне сегодня снова сообщение прилетело. С того же номера. «Доброго утра и хорошего дня». Без подписи.

- О как! А ты что? Ответил?

- Да. «Спасибо, и вам тоже».

- Слушай, ну я бы спросила аккуратно, кто это. Может, человек уверен, что у тебя его номер в контактах.

Это определенно становилось интересным. Что за таинственная незнакомка? Ну не мужик же ему пишет. Хотя… кто его знает.

- Человек, номер которого у меня в контактах, не стал бы заниматься такими глупостями. А если не подписывается, значит, не хочет, чтобы я узнал.

- Федул, ну ты как маленький, - скривилась я. – Это же такое «найди меня». С хрена ли писать инкогнито без цели. Ну если, конечно, это не заговор темных сил. Я бы для начала забила в поиск номер по нашей рабочей базе.

- Не хочу, - уперся он. – Посмотрим, что дальше будет.

- Ну как знаешь.

Щенки Федьку покорили с первого взгляда. Он держал на руках голубовато-серого очароваху и с блаженной улыбкой уворачивался от языка, норовящего зализать физиономию. И, похоже, жалел, что нельзя забрать это чудо сразу же. Я бы, конечно, такую псину не завела, но Федьке прямо очень подходило.

- Смотри, - шепнула я ему на ухо, чтобы не услышала Алька, и показала на здоровенного черно-матового папашу. – Под твой гелик идеально. И размером, и мастью.

Договорившись с Алей насчет майского помета, мы выпили чаю и уехали. Федька завез меня домой и отправился по каким-то своим делам. Уже подходя к парадной, я оглянулась на будку – Кашкай стоял. Задрала голову – окно над моим светилось.

- Ну и хрен с тобой, - проворчала я. – Больше не пойду. Не очень-то и хотелось. Вот вообще не хотелось. И торта все равно уже нет.

Поужинав теми же остатками, я завалилась на диван с книгой, но не прочитала и пары страниц, как в дверь позвонили. В дверь – не в домофон.

Я прокралась в прихожую на цыпочках, не включая света, посмотрела в глазок. На площадке топтался не кто иной, как Евгений Петрович собственной персоной.