Глава 41

Глава 41

Ольга

Я сидела на кухонной табуретке и рассматривала пятно от краски на тапке.

Вот вообще не собиралась ничего говорить, но когда спросил, вылетело само. То есть не вылетело, нет, вырвалось, как жук из кулака. Наверно, потому, что хотелось сказать. Хотя и не собиралась.

А ощущение было такое, как будто провалилась куда-то в черную дыру, где нет времени и пространства. Последние три дня на натянутых нервах – и теперь струны полопались.

Воскресные страхи уже поблекли, а вот вчерашние и сегодняшние по сравнению с ними выглядели ярко и выпукло. Да, я злилась на Женьку за капризы, но при этом было страшно его жаль. И жутко тоже. И снова злилась – ну чего ж ты баран такой упертый?! Особенно вчера вечером, когда температура не только не упала, но еще и поднялась. Изнутри уже просились на выход паника с истерикой, и я с огромным трудом не пускала их. Даже на диван спать не пошла, лежала рядом, глотала слезы и прислушивалась к тому, как он хрипло дышит. А потом все-таки уснула и не слышала, что он вставал и менял мокрое белье. Тридцать восемь – это все-таки не без малого сорок.

Выдохнула с облегчением, но не до конца. На работу надо было до зарезу. И Женьку одного оставлять страшно. Хоть и выглядел он не так плохо, но я же видела, что ему все равно хреново. А если опять хуже станет?

Как будто кто-то за меня говорил и делал что-то. Да я бы в жизни вот так не схватила чужой телефон, не позвонила бы незнакомому человеку, тем более маме своего парня. Но оказалось, очень даже могу. Несмотря на то, что Женька готов был меня сожрать. Ядрен батон, а что я еще могла сделать? В итоге он пыхтел на меня, а я на него. А потом пришла его мама.

Когда она позвонила в дверь, мне стало так страшно, что чуть не описалась. По Женькиным рассказам, представляла ее такой… очень суровой дамой. Да и выглядела она довольно мрачно. От страха я на манер пулемета выпалила про температуру, скорую, таблетки на тумбочке и сбежала. Отдышалась только у себя. Оделась и потихоньку поехала на работу – все равно уже опоздала. И, не заходя в отдел, пошла к Федьке.

Братик мой напоминал кота, сделавшего удачный набег на сковороду с отбивными. Видимо, у него уикэнд прошел более успешно, чем у меня. Хотя… у меня тоже все было окей, за исключением финального аккорда.

- Что там у тебя стряслось вчера? – спросил он, оторвавшись от монитора.

- Женя заболел.

- Это твой умный парень из Тиндера?

- Не из Тиндера! – буркнула я. - Сосед. Ты его видел.

- А-а-а, понял.

- А у тебя как? Хотя… можно и не спрашивать.

- Ну вот и не спрашивай, - усмехнулся Федька. – Извини, Лель, я тут занят немножко. Все хорошо, не переживай.

Блин, да что ж вы все бревна-то такие? Не переживай! Ну ладно, давай мне будет на вас наплевать. Так устроит?

Озвучивать это я не стала, поплелась к себе. Когда шла через спейс, Люда хитро подмигнула. Все в том же унылом костюме и в очках, но волосы собраны в свободный хвост и – о чудо! – макияж! А главное – словно светится изнутри.

Все с вами ясно, голубки. Дай бог, чтобы сложилось. Но сейчас мне немножко не до вас.

Работать работала, но примерно раз в час писала Женьке в воцап. Хотелось позвонить, но боялась разбудить, если вдруг спит. Не могла дождаться конца дня, но… от одной мысли, что снова придется встретиться с Верой Сергеевной, начинало скулить под ложечкой.

Да елки, не съест же она меня. Если уж сразу не съела. Вроде, и не за что.

Женька сказал, у него был другой сценарий нашего с ней знакомства. То есть никакого не было, но все равно не такой. Дело в том, что меня с родителями еще никто не знакомил. С Ромкиными не успела, а мама Кирилла жила в Воронеже. Я тупо не представляла, как себя вести.

А ничего страшного и не случилось. Вера Сергеевна увела меня на кухню и без лишних слов поставила на стол тарелку с тушеной индейкой. Вопросы всякие, конечно, задавала, но вполне доброжелательно, не в формате допроса. И я расслабилась – ровно до того момента, как она спросила:

- Олечка, извини за такой вопрос, но… насколько у вас с Женей серьезно?

Хотела бы я знать, насколько у нас все серьезно.

С Платоновым этот вопрос так и умер в зародыше. За два года. А с Женькой мы вместе меньше месяца. И, наверно, рано вообще об этом думать. Хотя он говорил, его родителям хватило трех дней, чтобы все для себя решить. Ну а мне ускорения придали тоже три дня – последние.

Я замялась, замямлила, что мы еще мало знакомы. А что я могла сказать? Что для меня все более чем серьезно, а для него – понятия не имею?

И вот сейчас сидела с ощущением, что призналась в любви, а мне не ответили. Как во втором классе, когда написала соседу по парте Вовке записку: «Вова, ты мне нравишься», а он заржал и показывал ее всем подряд.

Оля, ты ведь сама сбежала. А он не в том состоянии, чтобы подорваться и резво поскакать за тобой козликом.

Словно в ответ на эту мысль из комнаты донеслось шарканье. Пингвиньей походкой в дверях нарисовался Женька – в клетчатых трусах и футболке, растрепанный, с опухшей мордой и красными глазами. Подошел, присел на корточки, положил подбородок мне на колени, посмотрел снизу вверх. Я убрала волосы с его лба, провела пальцами по щеке.

- Ты только не обижайся, Оль…

Все внутри мгновенно замерзло и оборвалось.

Да что ж я за дура-то такая? С чего вообще вдруг взяла, будто что-то может получиться? Он едва расплевался со своей норкой Лизой, на которой, кстати, собирался жениться. Зачем ему сейчас что-то серьезное? Так, расслабиться, перевести дух. Разве он что-то мне обещал? Нет. Несколько моментов можно было трактовать как перспективы на будущее, но, скорее всего, я просто это придумала.

И что теперь? Пока я не сказала, что для меня все серьезно, можно было обманывать себя, на что-то надеяться, но сейчас… Я просто не смогу быть с ним рядом, зная, что для него это всего лишь оазис в пустыне.

Все это пронеслось в голове мгновенно, вместившись в коротенькую, на пару секунд, паузу.

- Ты убежала, а я подвис немного. А потом тапки не мог из-под кровати вытащить. Если честно, здорово испугался, когда спросил, а ты вот так замолчала. И пожалел, что спросил. Не спрашивай, если не готов принять ответ. А я точно не был готов к ответу типа «извини, Жень, но…» А когда сказала, что для тебя все серьезно, лежу такой и глазами хлопаю: че, правда, что ли?

Я уткнулась носом ему в макушку и рассмеялась до слез.

- Оля! – Женька вывернулся и встал. – Как дятел по башке. Можно я пойду лягу?

- Можно, - я закрыла лицо руками и продолжала хохотать.

- И чего смешного? – проворчал он и ушел.

М-да, ничего себе качельки.

Я вытерла слезы, выпила воды из-под крана и пошла в спальню. Женька лежал на спине, закинув руки за голову, и о чем-то напряженно думал. Сев на край кровати, я подергала его за рукав футболки. Рука выбралась из-под головы и поймала мою.

- Жень, смешного то, что ты сказал «только не обижайся», а я подумала, что это значит «извини, Оль, но…»

- Блин! Слушай, ну у меня башка вообще ни хрена не соображает и тормозит конкретно. Самое время такие разговоры разговаривать.

Я скинула тапки и пристроилась рядом с ним, носом в подмышку. Женька молча гладил мои волосы, и у этого молчания был свой особый оттенок. Не тяжелый, а какой-то… напряженный. Как будто вот сейчас должно было произойти что-то очень важное.

- Я ведь тебе рассказывал, как родители познакомились? – спросил он наконец.

- Да. И что за три дня все решили.

- Мне всегда это казалось… немного такой совой на глобус. Ну что там можно за три дня понять, кроме «хочу не могу»? Даже предполагал про себя, что сгоряча решили, потом поняли, что поторопились, но задний ход дать было как-то неловко. Ну давай, типа, попробуем. Хорошо, что получилось. А вот сейчас понимаю: может, и не за три дня, но довольно быстро соображаешь, что именно этот человек тебе нужен. Надолго и всерьез.

- Извини, что спрашиваю, - не удержалась я. – Но ты ведь на Лизе собирался жениться. Тоже, наверно, думал, что она тебе нужна всерьез и надолго.

- А мне, Оль, сравнивать было не с чем, - не слишком весело усмехнулся Женька. – До нее все шло непонятно как. Уж точно не с прицелом в перспективу. И тут вдруг закрутилось, завертелось. Как бы тебе объяснить? Я вот сейчас смотрю назад как будто совсем другими глазами и отчетливо вижу разницу. С ней мне хотелось быть вместе в настоящем. Здесь и сейчас. А вот будущего, получается, не видел. Детей, внуков, общую старость. И знаешь, даже не тянуло об этом думать. Наверно, если бы я на ней тогда женился, сейчас уже был бы в разводе. Но в какой-то момент ее истерики и капризы заставили притормозить. К счастью, предложения сделать не успел. Полтора года все плавно сходило на нет. Держалось на постели и на привычке.

Женька снова замолчал, но я не торопила. Просто ждала.

- С тобой я могу представить будущее, - дотянувшись, он поцеловал меня в висок. – Как в плюсах, так и в минусах. И знаешь, плюсы радуют, а минусы не пугают. Я бы, наверно, это еще нескоро сказал. Все должно вызреть. Но, похоже, от высокой температуры дозрело быстрее. Как в парнике. А может, из-за того, как ты со мной возилась в эти дни. Не знаю. Знаю только, что ты мне нужна.

- Жень…

- Подожди, Оля. Есть одна вещь, которая может все осложнить.

- Слушай, не пугай меня, - я приподнялась на локте и посмотрела на него. Судя по выражению, вещь действительно была серьезной.

- Я не пугаю. Просто хочу, чтобы ты знала. То, что я трудоголик – это не страшно, ты сама такая же. Но засада в том, что нас плавно подгребает под себя оборонка. Ты же понимаешь, что происходит. Год, два – и будет война. Хорошо, если локальная и не на нашей территории. Если, конечно, можно так сказать - «хорошо». Это обыватели могут прятать голову в песок, а нам…

- Я понимаю. Но…

- Какое это отношение имеет к нам? Самое непосредственное. Нет, я не говорю, что вот прямо подорвусь воевать. Но работаем мы уже сейчас на опережение. Пока минобороны – наш главный инвестор и заказчик. Очень вероятно, что в ближайшее время хоть и останемся частной компанией, но с участием госкапитала. Вопрос только в доле, за кем будет контрольный пакет. Я уже сейчас невыездной, с первым допуском к секретке. А потом, возможно, за мной будут негласно приглядывать. С кем живу, с кем общаюсь. Пока мы не женаты, тебя это если и коснется, то вскользь.

Я замерла.

«Пока мы не женаты»… Это было, конечно, не предложение, но… вполне отчетливый вектор в ту сторону.

- А если… будем?

- Заграница для тебя тоже закроется наглухо. А до этого анкету твою изучат вдоль и поперек. Если найдется что-то лишнее, мне посоветуют задуматься. Так что если есть что-то опасное, говори сразу.

- Не знаю, - стало не по себе. – Заграница-то – черт с ней. Жаль, конечно, но не трагедия. А вот лишнее… Мой бывший парень уехал работать в Китай. Там, наверно, и останется. А брат по всему миру ездит, нигде подолгу не живет. Я тебе говорила, он певец оперный. Это проблема?

- Не знаю, но думаю, не самая большая.

- Женька, - спохватилась я. – Это вообще как понимать все? Мы сейчас о чем говорим?

- Оля, поверни мне подушку холодной стороной, пожалуйста.

Он, конечно, и сам прекрасно мог, но спорить я не стала. Подождала, пока сядет, и перевернула. Хотя тянуло как следует огреть ею по башке. Внутри снова мелко дрожало.

- Класс! Спасибо. Если я тебе вот прямо сейчас предложу пожениться, ты же начнешь ныть, что мы еще друг друга не знаем, а вдруг не получится. Поэтому сейчас , - он жирно подчеркнул это слово голосом, - ничего не предлагаю. Мне важнее было узнать, что ты в принципе не против. Ты же не против?

- Нет, - я покачала головой и уточнила: - Не против. Только знаешь что? Давай когда ты поправишься, переберешься ко мне? Это проще, чем приводить твою квартиру в порядок. Потому что мы с тобой либо работаем, либо трахаемся, времени лишнего нет, а жить среди коробок мне совсем не нравится.