Эпилог

Эпилог

Два с половиной года спустя

Ольга

- Да тише ты!

Я положила руку на живот, и парень тут же пнул в ладонь: не мешайся, мамаша, как хочу, так и буду вертеться.

- Не вздумай разродиться раньше времени! – проворчала Зойка, кривляясь перед зеркалом в фате. – Где я буду свидетельницу искать? И свидетеля тоже. Твою ж налево, не нравится мне эта тряпка. Оль, можно я без нее?

- Еще чего! Что ты ее на патлы нацепила? Прическу сделают, приколют, все будет отлично. А вот насчет раньше времени ничего не обещаю. Еще три недели, но мало ли. Возьмете кого-нибудь другого, вот проблема.

- Проблема! – надулась Зойка. – Я хочу, чтобы ты была моей свидетельницей. А Паша – чтобы Женька был свидетелем. А вы возьмете и вдвоем рожать свалите.

- Зой, давай ты не будешь каркать, ладно? Собирайся уже, такси скоро подъедет.

Из-за красивой циферки 08.08 свадьбу назначили на понедельник, а девичник, соответственно, на вечер воскресенья. Мужики укатили в Змеиный мох еще в пятницу, совместив мальчишник с днем рождения Олега. Оставалось только надеяться, что они не застрянут там и не опоздают на свадьбу.

Ехали мы в «Ящик» на Лиговском, где арендовали на вечер зал. Я пыталась отмазаться, ссылаясь на невозможность пить и танцевать, но не прокатило. Зойка обещала смертельно обидеться, поэтому предстояло тихо сидеть в уголке с безалкогольным коктейлем и смотреть, как веселятся другие.

Павла Зойка отловила год назад на нашей с Женькой свадьбе, где они были свидетелями. Кажется, тогда смылись с банкета даже раньше нас. Позже Зойка говорила, что предполагался случайный одноразовый перетрах, но кто-то – потом уже не могли вспомнить, кто именно, - предложил повторить. Повторили раз, другой, и началась бесконечная мексиканская мылодрама, в которой мне отводилась роль жилетки для соплей. Они ссорились, расходились, встречались с другими, бурно мирились и снова бурно ссорились.

- Мы заразились от вас с Женькой, - рыдала Зойка. – Такая же жопа.

- Ну извини, - отвечала я, морщась от запаха ее духов и мечтая о креветках с медом. – Хорошо хоть не ковидом. И если вы подцепили этот драмкружок от нас, то и финал должен быть таким же.

- Нет. У вас, наверно, была легкая форма, а тут безнадега. Летальный исход.

Кончилось все тем, что они расстались. Зойка укатила в Крым с каким-то входящим в моду эстрадным певцом, а Пашка ударился в запой и в загул. А потом, совершенно неожиданно, они снова сошлись и подали заявление в загс.

- Зой, ты хорошо подумала? – осторожно спросила я.

- Более чем, - отрезала она. – Все-таки это та же самая болезнь.

Я не стала уточнять, что мы с Женькой хоть и расходились, но до побочных персонажей все же не докатились. Видимо, кому-то нужно и такое, чтобы понять… что тебе нужно.

Да, у нас все шло очень непросто и по тому же жаркому сценарию в ритме латино. Причем сначала была вполне так идиллия. Женька поправился и переехал ко мне. Свою квартиру он более-менее привел в порядок и сдал в аренду. Я познакомилась с его отцом, и тот мне очень понравился. Да и в целом отношения с Женькиными родителями сразу стали довольно теплыми. А вот мои от него были не в самом большом восторге, причем главной причиной оказалось то, что мы жили вместе, но не торопились бежать в загс.

- Вот увидишь, Оля, - раз за разом повторяла мама, - все эти «поживем-посмотрим» ничем хорошим не кончатся. Останешься в итоге одна, да еще и с пузом.

- Да в конце концов! – не выдержала я после пятого или десятого повторения. – Ты же хочешь внуков? Останусь с пузом – будет тебе внук. Генка вон дважды женился – и что? Ничего.

Мы поссорились, потом помирились, но капать на мозги родители перестали. Только поглядывали вопросительно, когда мы с Женькой приезжали в гости: ну как, еще не надумали?

А мы и правда не торопились, потому что процесс подгонки и узнавания друг друга оказался вовсе не таким простым, как представлялось. Все идеально у нас было только в постели. Вот тут чашка точно блюдечко нашла. И наоборот. Зато в остальном…

В бытовых мелочах нас спасало то, что мы уделяли им не так уж много внимания. Когда впахиваешь пять дней в неделю от темна до темнадцати, вечером силы остаются только на то, чтобы быстренько забросить что-нибудь в желудок и залезть в постель. Ну или сходить на часок в спортзал, а потом уже в постель. В выходные хотелось расслабиться и заняться чем-нибудь приятным, а не уборкой. Нет, свинарника у нас не было, минимальный порядок в четыре руки поддерживали, но если ожидался набег родителей, приходилось объявлять всеобщую мобилизацию.

Разумеется, мы ссорились – по уже знакомой схеме. Я легко заводилась, но быстро остывала, выплеснув раздражение. Завести Женьку было сложно, но если уж это случалось, требовалось несколько дней, чтобы он успокоился. Больше всего меня бесили в нем начальственные замашки и стремление объяснить «как надо». Самое смешное, что чаще всего он был прав. Но подача «женщина, ты ни хера не понимаешь» в считанные секунды отключала мне соображалку, зато включала выбух огня и яда. Я пыталась объяснить, что существуют более конструктивные способы донести свое мнение, Женька соглашался, но…

И все же в целом первые три месяца прошли относительно мирно. А потом начался ковид, и мы засели на удаленку. То есть плотно засела я: в офис выходили только дежурные. Женька хоть и мотался время от времени на встречи и в КБ, которое на удаленку перейти не могло, но тоже большей частью работал дома. Вот тогда-то нас и начало клинить. И так на нервах, а тут еще целыми днями нос к носу. Секс спасал, но лишь частично. Мне не хватало личного пространства, ему – контактов с внешним миром и свежих впечатлений.

Мы начали друг друга капитально бесить. Ссоры шли одна за другой, а промежутки между ними становились все короче. Казалось, мы поставили себе задачей угробить все, что только-только начало зарождаться. Тринадцатого сентября, ровно через девять месяцев со дня знакомства, Женька заявил, что сказанное им во время болезни было бредом от высокой температуры, а я запустила в него телефоном и потребовала убираться ко всем херам. Стирая кровь с рассеченной брови, он собрал сумку и бахнул дверью.

На этот раз быстро успокоиться не удалось. Два дня я кипела, пенилась и крыла его всеми известными нецензурными словами. Это было похоже на ту прозрачную, ничем не замутненную ненависть первых дней знакомства. На третий день пробилось сомнение: может, не стоило так резко? Он, конечно, придурок и вообще козел, но все равно… любимый же козел.

Я осторожно позвонила Вере Сергеевне.

- Поцапались? – усмехнулась она. – Ничего, бывает. Нет, он не у нас. У Пашки, наверно. Но ты его лучше не трогай пока. Пусть отойдет. Сам появится.

Пашке я звонить точно не стала бы. Прошла неделя, Женька по-прежнему сидел в окопе. На восьмой день в воцап прилетела фоточка с незнакомого номера: Филатов, судя по роже, пьяный в дупель, а за плечи его обнимает норка Лиза. И, судя по купленной месяц назад рубашке, фото свежее.

Вот тут меня вштырило не по-детски. Неизвестно, каких глупостей я могла бы наделать, если бы свыше мне не послали Люду, которая оказалась поблизости и решила заглянуть. Она терпеливо выслушала мои вопли, попыталась убедить, что наверняка все не так, как кажется, и не позволила выкинуть оставшиеся Женькины вещи в окно. Позвонила Федьке, что заночует у меня, насильно накормила ужином и уложила спать. Наутро я была уже более вменяема и, во-первых, вспомнила, что Лиза Пашкина двоюродная сестра, а во-вторых, посланная вот так фотография – наверняка подстава.

Взяв с меня клятву не лезть на рожон, Люда уже ушла было, но притормозила на пороге.

- Слушай, я чего хотела-то? У нас малыш будет. В начале июня.

- Ну блин… - только и смогла сказать я.

Они с Федькой поженились в мае, успев подать заявление до локдауна. На работе об их отношениях не знал никто, кроме меня и, разумеется, Володи. Регистрация получилась максимально неторжественная: пришли, расписались, забрали свидетельство. Отметили узким кругом у них дома. Кроме нас с Женькой, были только тетя Катя и мои родители. Виделись мы теперь нечасто, больше перезванивались, и по работе, и просто так. Все у них шло хорошо, с Кешей Федька подружился, но, по словам Люды, очень хотел своего ребенка, а пока они дружно возились с щенком по имени Гектор.

Видимо, и правда очень хотел, раз так оперативно состряпал. Нет, я конечно, была за них рада, но если б не свой раздрай, порадовалась бы гораздо сильнее.

Прошло еще два дня. Работа отвлекала, но фоном я продолжала качаться на качелях: от «иди ты на хрен, Филатов» до «вернись, я все прощу». А на третий, выглянув в окно, заметила под дворником Пыжа что-то непонятное. Спустилась и обнаружила розу. Без шипов.

Огляделась по сторонам: может, сидит в засаде и караулит, чтобы не утащили? Не нашла, вернулась домой и написала в воцап: «Спасибо!»

Тут же прилетело:

«Давай в три на Пионерке?»

Не буду врать, ответила не сразу:

«Ок».

Мы встретились, дошли пешком до Удельного парка, сели на скамейку. Разговаривали долго. Про фотографию я так и не сказала, Женька тоже промолчал, но если бы что-то действительно было, поняла бы сразу.

Решили попробовать еще раз. На следующий день он приехал с вещами. Было сложно, потому что в чем-то мы здорово откатились назад, пришлось начинать сначала. Разумеется, ссорились, пыхтели друг на друга, но стали как-то… осторожнее, что ли. Больше следили за словами. Может быть, поубавилось легкости, когда говоришь, не задумываясь, но это окупалось тем, что меньше обижали друг друга, пусть и невольно. Оказалось, даже если люди на одной волне, отношения – это все равно работа, далеко не всегда простая.

Потихоньку начало выправляться, но тут мы на пару заболели. Вот где Женьке аукнулось его воспаление легких: две недели он пролежал в реанимации. Меня в больницу не забрали, и я сходила с ума в одиночестве. Было плохо и страшно. Больше за Женьку. Если уж с «легкой формой» так фигово, то как должно быть с тяжелой?!

Но, как известно, нет худа без добра. После болезни, пережив страх потери, мы облизывали друг друга не только в прямом, но и в переносном смысле. Ссориться, конечно, не перестали – и тут я вспоминала Женькиных родителей. Но у ссор появился совсем другой оттенок. Если раньше мы боялись, что каждая из них может стать последней, то теперь знали: нет, точно не последняя. Будут еще. Но это уже не пугало.

Евгений

О чем говорят, собравшись на пьянку, военные и примкнувшие к ним? О войне и о бабах. Потому что бабы на войне и около войны приобретают особую ценность. Не только как секс-объект, но и как тыл, что даже важнее.

Мы собрались в Змеином мху большой компанией, совместив день рождения Шмеля и Пашкин мальчишник. Этот клоун умудрился подцепить Олину подружку Зою. Или Зоя его – но неважно. Приехали все: отец, Гришка, Витька и Макс. Пришли соседи: Слава и Денис, хозяин белого дома. И даже дед Егорыч отпросился у своей строгой бабушки Настасьи. Были еще трое Пашкиных приятелей, которых я почти не знал, но и они вполне вписались.

Вообще-то я поехал не без колебаний. Оставлять на три дня жену на девятом месяце беременности, когда нет связи и до города двести с лишним километров, было страшновато. Могли бы и в Питере все устроить. Но Оля выпихнула коленом под зад: поезжай, у меня есть телефон, мама, Вера Сергеевна, Федя и Люда, если вдруг что – вызову скорую. Скорая-то скорой, но не хотелось, чтобы мой сын родился без меня.

Да ладно, сказала мама, я тебя родила, когда отец на сутках был. Примчался в форме, даже кобуру не сняв, когда все уже закончилось. А мог вообще где-нибудь на очередной войне быть.

С войны, разумеется, и начались разговоры за столом. Не какой-то из бывших, а с реальной. Той самой, о которой я говорил Оле два года назад. Она бы, наверно, началась раньше, если бы не задержала пандемия. Большая часть «штучек», которые мы довели до ума за четыре года, сейчас «работали» там, на юго-западе. И если меня спрашивали с подковыркой, не стремно ли получать деньги за то, что убивает, я уходил от дискуссий, поскольку давно для себя все решил. Возможно, на том свете взвесят на весах те «штучки», которые убивали, и те, которые защищали. Любой военный, принося присягу, решает для себя, кто он: убийца или защитник. Ну а в конечном итоге судить не нам.

- Вера даже перестала на меня наезжать в последнее время, - сказал отец, грея в ладони рюмку. – Боится, что психану и уеду воевать. Будь я один – давно был бы уже там. Предельный возраст для контракта отменили. А даже если б и не отменили. Комсомольцы-добровольцы – и все такое.

- Аналогично, Иваныч, - кивнул Гришка. – Но я, походу, свое отвоевал. Куда с двумя детями-то?

- С двумя? – удивились мы синхронно.

- Ну… будет второй. Зимой.

- Молоток, Гринь. А ты, Денис Аркадьич, что скажешь? – отец повернулся к подполковнику, который в свой сороковник с копейками был похож на матерого волчару.

- А что я скажу? – пожал плечами тот. – Мои старшие уже взрослые, сын на границе служит на Дальнем востоке. А вот младшие еще малышня. Если прижмет, мужики, все пойдем, а пока… пусть каждый будет на своем месте.

- Золотые слова, - Шмель поднял бокал. – Вот за это и выпьем. Чтобы каждый пригодился там, где он больше всего нужен. Есть время воевать, а есть время детей рожать и растить. Павлуху вот пропиваем. Остались только мы с Витькой бобылями.

После этого разговор сам собой перетек на женщин, на знакомства. Тут, конечно, история моих родителей была золотым хитом, но и у остальных имелось что рассказать. Нас с Олей свело парковочное место, Пашка с Зоей оказались свидетелями на нашей свадьбе, Гришку с Любой и вовсе познакомил глухой кот.

Кстати, на той же самой нашей свадьбе, где собрались все, неожиданно выяснилось, что Федор и Гришка были соперниками не только за этого кота, но и за сердце красотки Любы. И если мужики лишь посмеялись такому совпадению, то Люда и Люба непонятно почему смотрели друг на друга искоса.

От знакомств перешли к предложениям руки и сердца, и я рассказал, как все это было у нас с Олей.

Мы с ней не любили вспоминать те несколько месяцев, когда каждая ссора грозила перерасти в разрыв. Оба понимали, к чему все идет, но ничего не могли с собой поделать. Это было как стремнина, борьба с которой отнимала последние силы. Как будто каждый из нас поставил целью стать главным, подмять под себя другого. И ведь мы разговаривали, объясняли друг другу и себе самим, что это неправильно, надо что-то менять, пока не поздно, но ничего не получалось. И когда я сказал в запале тупую хрень, а Оля запустила мне в башку телефоном и выставила за дверь, не сомневался, что все кончено.

Я нашел съемную квартиру и поселился у Пашки, дожидаясь, пока она освободится. Оля не звонила, я ей тоже. Каждый вечер мы надирались до положения риз, а утром пили шипучую трезвиловку, вызывали такси и ехали на работу, поскольку удаленка у нас была только для офиса. Обычно, чтобы остыть, мне хватало пары, ну тройки дней. Но тут прошла неделя, а я все так же бесился. Скучал страшно, и рука тянулась к телефону, но вылезала вся та же злость и упрямство, которые шептали: ничего не изменится, ничего не получится. Если уже сейчас так, то что будет дальше?

А потом принесло Лизавету. Ну как принесло? Мы в очередной раз набрались, и Пашка предложил позвать баб. Я фыркнул: какие, нахер, бабы, но он не услышал, и через час появилась Лиза с подругой. Да еще и начала на меня вешаться.

И вот тут-то я резко протрезвел. Во всех смыслах. В одну секунду вспомнил два года с ней – и каким глотком свежего воздуха стало знакомство с Олей. Отодвинул невежливо и ушел спать.

Но даже после этого мне понадобилось еще три дня, чтобы принять решение.

Или мы сейчас все выясним – или ничего больше не будет.

Мы встретились, поговорили и начали восстанавливать то, что успели разрушить.

Было трудно. Адски трудно – нам обоим. Казалось бы, два человека любят друг друга и хотят быть вместе, так почему ж такая сложная подгонка? Наверно, чтобы не осталось ни единой зазубринки. Чтобы все пазы вошли в гнезда.

А потом был ковид. Едва меня сняли с ИВЛ и дали в лапу телефон, я позвонил Оле, чтобы спросить хриплым шепотом, как она. Потому что это было важнее всего. Потому что боялся за нее больше, чем за себя.

А предложение я ей сделал на Старый Новый год. Сколько пришлось отвалить дворнику, чтобы он – совершенно случайно! – забыл закрыть дверь на чердак, лучше не говорить. Больше, чем хозяину вездехода, вытащившему Кота из сугробов. На крыше, у решетки ограждения, я поставил маленький садовый столик и два пластиковых стула, принес ведерко с шампанским и два бокала. Оля думала, мы пойдем в ресторан, и была здорово удивлена, когда я позвонил и попросил подняться на шестнадцатый этаж.

- Хотел отвезти тебя в лес, - я протянул ей наполненный бокал. – Но подумал, если завязнем снова, ты мне не простишь. Здесь тоже все, как ты хотела. Вечер, снег, фонари – и никого вокруг. Все под нами. Ты выйдешь за меня замуж?

Поженились мы летом, дождавшись затишья между двумя ковидными волнами. Все было как у больших: Дворец бракосочетаний, лимузин, шампанское на Стрелке, банкет с толпой гостей и свадебное путешествие на теплоходе по Енисею – красота неописуемая.

Разумеется, родительницы с обеих сторон сразу же пошли в атаку, прозрачно намекая, что мы уже не молоденькие, пора плодиться и размножаться. «У Кати два внука, - ворчала теща, имея в виду Кешку и родившегося за месяц до нашей свадьбы Арсения. – А от вас не дождешься».

Мы не спорили, но и форсировать не стали, положившись на случай. Случай шел нога за ногу, так что тест с двумя полосками мы положили объединенному родительскому комитету под елочку. А через два месяца в родные пенаты вернулся Геннадий, которому в связи с известными событиями дала пинка Венская опера. Причем вернулся не один, а с беременной подругой Наташей австро-российского происхождения, тоже певицей. Их с распростертыми объятиями приняла Мариинка, а у тещи с сестрой получилась боевая ничья. Племянник должен был родиться через месяц после нашего сына.

- Представляешь, - смеялась Оля, - как бабки будут пасти на даче эту Банду четырех? Я им не завидую.

- А мы еще девочку родим, - предложил я. - Чтобы они все ее защищали.

- А если снова пацан?

- Ну тогда придется объединенными усилиями довести до футбольной команды.

В город мы вернулись в воскресенье вечером. Я еще от карьера позвонил Оле, убедился, что все в порядке и что она ночует у Зои. Поэтому сам поехал к Пашке. Засиделись за полночь, вспоминали студенческие времена, а еще как открывали свою компанию, собирали ребят с головой и с руками, рыскали в поисках перспективных разработок. Хорошо хоть регистрация была после обеда, а то ведь могли и проспать.

Пашкина свадьба получилась такой же шумной и яркой, как наша. Он словно в одну минуту повзрослел и возмужал рядом со своей хрупкой дюймовочкой. И если до этого я сомневался, что у них что-то получится, сейчас вдруг перестал.

Пусть у всех все получится!

Зная, что на свадьбе будет Лиза, я заранее напрягся, но она сделала вид, будто мы не знакомы. Даже не поздоровалась. А вот Оля, кажется, заметно нервничала. Уж я-то хорошо знал эти стиснутые губы и подрагивающие ноздри. И чем все это кончилось? Ну ясно чем.

- Женька, - прошипела она, вцепившись когтями в мое колено под столом. – Кажется, того… схватки.

- Точно? Не треники?

- Да черт его знает. Кажется, настоящие.

- Скорую вызвать? – растерялся я.

- Какую скорую? Зачем? Такси вызови. Паспорт, обменка с собой, остальное привезешь потом.

- Вы куда? – возмутился Пашка, когда мы встали и направились к выходу.

- Это месть, - заявила Оля. – Вы смылись с нашей свадьбы, а мы с вашей. Только вы трахаться поехали, а мы – рожать.

Следующие шестнадцать часов прошли в каком-то тумане и осели каплями разрозненных воспоминаний. На меня напялили пижаму, шапочку и бахилы, и я все время был рядом с Олей, до самого конца – до победного Лехиного вопля. На запястье у меня наверняка остались красивые синяки от ее пальцев, но это такая ерунда по сравнению с тем, что я держал на руках сына. Леха смотрел на меня так серьезно, словно хотел поведать великие тайны, принесенные из другого мира. Конечно, если бы мог говорить. Но увы, к тому времени, когда научится, уже все забудет.

Моя любимая королева змей, бледная, измученная и все равно самая красивая, поглядывала на нас из-под ресниц. И я вдруг вспомнил, как два с лишним года назад думал, будто моя жизнь зашла в тупик. Но появилась она – и оказалось, что в этой стене есть дверь, за которой все только начинается…

август 2022 г.

КОНЕЦ

Мои дорогие, вот и все. Огромное вам спасибо за ваши комментарии, звездочки и награды. Спасибо за то, что волновались и переживали за героев так, словно это ваши друзья. С ними мы еще встретимся в одной из следующих книг, а новинка "Третий шанс" появится примерно в середине августа. Если кто-то не подписан на автора, самое время это сделать, чтобы не пропустить уведомление.