69. Эрик. Пустота

Последние ноты кульминации. Развязка. Танцоры из группы массовки замирают и держат позы еще несколько мгновений после выключения музыки.

Генеральный прогон перед началом съемок клипа все-таки настал.

Эрик не особенно наблюдает за танцем группы — он знаеи, что все идеально. Он мог и не оставаться после прогона парной части танцевального номера, просто для проформы и ободрения подопечных торчит за спиной режиссера и Мадины — собственно его заказчицы. Той самой, что готова была выпрыгнуть из своей  гламурной золотой шкурки, лишь бы заполучить в постановщики танцевальной программы её клипа именно Эрика Лусито.

Эрик подозревал тут личный интерес, но несколько раз появившись на промежуточных репетициях Мадина видела Настю и ничего ревнивого в её жестах или словах замечено не было. Даже как будто наоборот.

А сейчас она сидит на мягком раскладном стульчике по левую руку от режиссера клипа и задумчиво покусывает губу. Затем поднимается на ноги, благодарно хлопает в ладоши, улыбаясь танцорам.

— Просто супер, ребята. Вы отлично постарались. Увидимся на съемках.

Змей достаточно неплохо знает русский язык, чтобы заметить обтекаемость формулировок. Мадина почему-то не называет сроков. Хотя они ведь и так очень близки к его контрактному дедлайну. Случайно?

— Пойдем, выпьем кофе, — девушка оборачивается к Эрику, смотрит на него в упор из под уложенной виртуозным локоном челки. Она похожа на инопланетянку с этими своими нежно-голубыми волосами,  — есть серьезный разговор.

Далеко ходить не надо, телохранитель Мадины быстро притаскивает им кофе прямо в зал.

— Я налажал? — Эрик приподнимает бровь, — у тебя сменилась концепция? Серьезные разговоры накануне съемок редко бывают посвящены другим темам.

— Нет, что ты, я и вправду в восторге, — Мадина смеется, — ребята молодцы, а то, что ты с ними сотворил — и вовсе не поддается описанию. Ты стоишь каждого цента, которого я за тебя заплатила.

— Переходи к кнуту.

— Это не кнут, — Мадина качает головой, — это вопрос. Вопрос твоей давней фанатки, Эрик, и я надеюсь — твоего друга, если ты, конечно, позволишь себя так называть после этих съемок. Что с тобой происходит?

Между ними повисает тишина, и слышно, как разбежавшиеся в раздевалки танцоры ликующе гудят, обсуждая готовый номер.

Эрик облизывает сухие губы.

— Если ты сейчас начнешь мне лепить про то, что ты строго следуешь требованиям контракта, я обижусь, — Мадина контратакует, — да, я вижу, что следуешь. Делаешь лучше, эффектнее и быстрее, чем мы договаривались. Просто… Ты понимаешь… Я писала эту песню, глядя на твое выступление на чемпионате этого года. Я придумывала этот клип, четко зная, что хочу чтобы ты в нем танцевал. Да, массовка очень важна, но парная программа — это больше чем половина составляющей моего ролика. А ты в ней… Не тот, что мне нужен. Тебе не нравится партнерша?

— Она старается соответствовать моим требованиям, — Эрик давит в себе раздраженную гримасу, — это непросто.

— Вот! — пальчик Мадины торжествующе взлетает к небесам, — она тебе соответствует, ты её щадишь. Зачем сменили танцовщицу? Предыдущая была потрясающей. У тебя с ней была такая бешеная химия — я боялась, что мы взорвемся во время съемок. А сейчас ты, прости, совершенно не горишь. не понимаю, как мне тебя снимать сейчас.

— Предыдущую танцовщицу убрали по причине нашего личного с ней конфликта, — Эрик не смотрит на Мадину, смотрит на уборщицу, которая в углу зала что-то отскребает от пола, — хочешь потребовать, чтоб я её вернул?

Слишком просто он себе проигрывает. Он не должен искать встречи с Настей. А он ищет. Хоть по самому дурацкому поводу. Хоть и знает, что самое верное, что она может сделать при виде него сейчас — перейти на ту сторону дороги.

— Нет, — досада от отказа Мадины — слишком красноречивое свидетельство тому, что то, что он в себе подавил — совсем не побеждено. Он хотел бы чтобы повод появился.

Но в этом случае — разве возможно будет вернуться и не оказаться вновь искушенным? Как ему захотеть снова за неё сразиться, хоть и без шансов на победу?

Никак.

И все же ему досадно, что «приказа» от Мадины не поступило.

— Я все-таки ищу твоей дружбы, Эрик, — спокойно добавляет Мадина после короткой паузы, — поэтому я не буду ничего от тебя требовать. Я дам тебе отпуск. Неделя-две. Не знаю, что там у вас происходит с той девочкой, но вам точно нужно время разобраться с этим. Ты можешь с ней помириться, а можешь уйти в загул и я не буду тебя от этого отвлекать. Но через две недели ты должен быть собой. Змеем, который меня так вдохновляет. А не тем зомби, что говорит со мной сейчас.

— По контракту ты мне платишь за каждый день простоя, — напоминает Эрик мстительно, вставая, — то есть пить эти четырнадцать дней я буду на твои деньги.

— Ну, если ты восстановишься и будешь в нужной кондиции к номеру — значит оно того стоит, — девушка безмятежно пожимает плечиками.

Из зала Эрик выходит на взводе. Честно говоря, он хотел уже закрыть этот контракт, улететь домой и забыть — о танцах, о Насте на пару лет. А может и до конца жизни. Как пойдет. Может он еще войдет в темп работы семейной винодельни и больше никогда не станут проситься на паркет ноги…

И вот надо же — звезда взбрыкнула и он встрянет тут не на неделю, как рассчитывал, а на все три.

Оптимистом Эрик не был. Он примерно отдавал себе отчет в масштабах того, что прорвалось наружу и было замечено Мадиной. И неделей это не лечилось. Для этого и жизни было маловато, но все-таки стоило двигаться дальше. Хоть и не было понятно, как именно.

Где-то там сейчас его бывший лучший друг снимает одежду с глубочайшего безумия всей жизни Эрика Лусито. Целует её, ласкает, присваивает.

И вот как все это выбросить из головы за две недели? Никаких запасов вина точно не хватит. Но попробовать все-таки стоит.