Эпилог 1. День

— А вот здесь, дети, мы давим виноград ногами. Вон там тетя Бьянка уже подготовила вам бадейки. Можете сами попробовать. Только не забудьте помыть ножки.

Экскурсовод из Эрика получается замечательный. Девчонки и вправда слушали его, открыв рты. Идея потоптаться в тазике с виноградом приходится им по душе и Мария несется с Юной наперегонки, на ходу пытаясь выпрыгнуть из босоножек.

Наблюдаю за ними, и сама ощущаю, как губы расползаются в улыбке. Девочки-погодки. Настоящие сорванцы в юбках. Как нам было с ними непросто. Хотя…

Пожалуй, все-таки мое положение было слегка читерским. У меня было в два раза больше папочек для эксплуатации.

И если со своей Марией Змей еще смел эскплутировать Эмиля и посылать его вместо себя, то после рождения Юны халтурить стало никак.

Тогда они стали соревноваться. Кто правильней завернет переоденет свою девочку, кто быстрее поменяет подгузник…

Мальчишки, что с них взять. Даром, что большие и взрослые. 

Девчонки споласкивают ножки, и с радостью начинают топать босыми пяточками в бадейках с виноградом, восторженно повизгивая. Ну, конечно, кто ж от такого откажется? А уж тем более, когда тебе всего четыре и три годика.

— Змейка, — Эрик окликает меня, и обернувшись я застаю его уже стоящим в высоком чане с виноградом. О, так вот почему он сегодня влез в короткие шорты. А я-то думала, с чего это мне такая радость!

И ко мне свои лапы тянет. Приглашает к нему.

— Ты серьезно?

— А что, наша мамочка не справится? — вкрадчиво мурлычет мой Змей. Ох, ну не надоедает же мне.

Я изображаю крайнюю степень возмущения и пряча насмешливую улыбку иду к работнику винодельни, который уже тащит мне ведро с водой для мытья ног. 

Аутентичные вина, говорили они…

Минимум машинного производства. 

Виноградные гроздья собираются руками. И никаких тебе прессов! 

Я цепляюсь за пальцы Эрика и оказываюсь по середину икры в хлюпающей влажной, сладкой виноградной массе. 

Нужно сказать, давить стопами лопающиеся виноградные ягоды — необычное и местами очень занятное ощущение. Говорят, это еще и кислотный пилинг. Хи! 

Кто-то включает музыку. Это Бьянка. Сестрице моего Змея хлебом не корми, дай устроить работникам, друзьям или дальним родственникам мини-выступление с нами в главных ролях.

Хотя, этот трек — он кажется больше стебный.

— Кажется, твоя сестра хочет, чтобы мы перетанцевали Челентано, — шепчу я, привычно переплетая свои пальцы с пальцами Эрика.

— Пф, — мой Змей снисходительно фыркает, — я это еще в четырнадцать делал. И потом, у Челентано не было такой охуенной партнерши!

Выпендрежник! И бесстыжая льстивая морда!

Ни за что ему не скажу, что пятая точка у него гораздо залипательнее, чем у Челентано. И пусть я предвзята, имею право на свое мнение. 

Музыка и я, музыка и Змей… Кажется, она одерживает нас обоих разом. Сколько раз это было? Этих танцев друг для друга, в любом состоянии души. Один раз мы разругались с ним вдрызг, расхерачили сервиз из сорока шести предметов, и сидели по углам гребанной кухни. Ни один из двух упертых идиотов не хотел признавать своей вины.

А потом пришел Эмиль. И включил нам музыку…

Он знал нас получше, чем мы сами себя знали.

Убирались потом втроем. Правда, уже после того, как обрели мир и баланс в постели. 

— Пять лет, Змейка. Ты понимаешь? Пять лет! — Ладони Эрика обхватывают мои щеки и он жадно целует меня в губы, — никогда не думал, что буду желать прожить с одной и той же женщиной еще сто раз по столько.

— Все вы так говорите, — ворчу я, но и сама обнимаю его за шею. 

И вправду пять лет. Как быстро они пролетели… Быстро, безумно, эмоционально! 

Большую часть года мы жили все-таки в Италии. Не сказать, что я не была патриоткой, но любовь с небом над Катанией меня так и не отпустила. Правда вылез нюанс, из-за которого Эмиль с Эриком на несколько недель разругались, мне даже пришлось улететь в Москву без них, чтобы побыли наедине и подумали над своим поведением.

Они договорились.

И я все-таки вышла замуж за Эрика. Целый год, вплоть до самого, тишком оформленного от его родни развода, я Змея подкалывала, что это все ужасный расчет и только ради гражданства. Он угорал и бесился, бесился и угорал. Хотя… На самом деле, если бы это ему не приспичило, чтобы на международном танцполе мы выступали от его страны — все это мутить не было бы такой уж необходимости. Подождала бы я, наверное…

К рождению Юны родня Эрика отнеслась странно. Она была такая характерно не итальянка... Светлые волосы, ярко голубые глазки... Я замечала косые взгляды, слышала шепотки. Но в какой-то момент они взяли и исчезли. Эмиль по секрету шепнул, что мой Змей устроил своим родным разнос и попросил не лезть в его личную жизнь. Вслух никто не лез. Мы этим удовлетворились. Не сказать, что нам уж было так важно это «семейное одобрение».

К родным Эмиля и его бабушке ездим на Рождество. У них такие сугробы… Для девчонок — настоящий экстрим. Тем более, бабушка у Эмиля мировая. И эксцентричная. На нашу неразлучную троицу смотрит и посмеивается. Любит и Юну, и Марию, утверждает, что сослепу вообще не замечает между ними разницы. 

— Папа, папочка! — по-шведски взвизгивает Юна, как бы сказала моя матушка «на всю ивановскую», выпрыгивает из своей бадейки и летит босиком навстречу появившемуся во внутреннем дворике винодельни Эмилю. 

Честно говоря, я с трудом удерживаюсь, чтобы не поступить следуя её тлетворному примеру.

Три недели уже его не видела. Командировки, чтоб их! Паршиво быть женой важного человека. Особенно, человека, который развивает семейный бизнес в чужой стране.

— Соскучился, гризли, — ворчит Эрик, — на два дня раньше прилетел. 

— Не ревнуй, — я трусь щекой о его небритую скулу, — я тебя люблю. Ты — мое небо. Помнишь?

— Люблю, когда ты это повторяешь, — Эрик фыркает и целует меня в подбородок, — беги к нему. Знаю, ты соскучилась.

Я легко соскакиваю на землю из бадьи с виноградом, оборачиваюсь и показываю Змею язык.

— А я знаю, что ты тоже, — шепотом комментирую я, так, чтобы услышал только он. 

От этого намека в глазах Змея поплескивается темная страсть. Да, я как всегда угадала. Эти три недели мы были вдвоем. И некая часть души Эрика оставалась некормленной. Все-таки они у меня оба извращенцы. Мне под стать. 

Так, все, быстрей к Эмилю… Мой драгоценный второй муж уже слишком долго меня не обнимал. И не поднимал на руки. Он это умеет — в его руках я чувствую себя легче перышка.