Глава 34

Предложение я не планировал как предложение. Смешно, но это правда. У меня вообще с большими жестами всегда было плохо. Не потому, что я считал их глупыми. Просто всё, что по-настоящему важно, у меня обычно происходило тихо. Без правильных речей. И всё же кольцо в кармане лежало уже третий день. Маленькое, простое, выбранное после часа бессмысленного хождения по ювелирному магазину, где на меня смотрели так, будто я могу в любой момент арестовать витрину.

Я носил его с собой, как идиот. То в кармане куртки, то в джинсах, то перекладывал на полку, потом снова брал, потому что оставлять дома казалось почему-то трусливее, чем нести с собой. В итоге всё решилось в обычный вечер. Соня уже спала, Лида на кухне дописывала перевод, ругаясь на героя за его пафос, я чинил что-то у неё на балконе, потому что, конечно, не умею отдыхать как нормальный человек. Дождя не было, но воздух был влажный, тёплый, старый двор тихо дышал под окнами.

— Если ты свалишься с этого балкона, — сказала Лида, не поднимая головы от ноутбука, — я тебя не пожалею. Скажу всем, что естественный отбор добрался до упрямых.

— Очень романтично.

— Я вообще женщина-праздник.

Я вышел с балкона, сел напротив неё и вдруг понял, что тянуть дальше уже не могу. Не потому что “пора”. Просто мне хотелось назвать вещи своими именами окончательно. Не оставлять даже маленькой щели для старой привычки жить с мыслью “если что, потом уйду”. Я больше не хотел жить с этой мыслью.

— Лида, — сказал я.

Она подняла глаза. Сразу заметила тон. Закрыла ноутбук медленно, внимательно посмотрела на меня и спросила:

— Что случилось?

— Ничего плохого.

— Тогда говори быстрее, пока я не успела накрутить три трагедии и одну ипотеку.

Я усмехнулся. Достал коробочку из кармана и положил на стол. Лида уставилась на неё так, будто это был не футляр с кольцом, а живой скорпион.

— Арсен…

— Я знаю, — сказал я. — Это звучит как человек с травмой привязанности решил окончательно добить женщину с тревожностью.

Она фыркнула сквозь внезапный вдох. И от этого мне стало чуть легче. Совсем немного.

— Но, — продолжил я, — я правда хочу прожить с тобой всю эту нормальную, странную, громкую жизнь. С твоим котом, моей манией всё чинить, Кнопкой, Соней, твоими переводами по ночам и моими попытками не лезть на балкон со сломанным плечом. Я не умею обещать идеальное. Но умею оставаться. И хочу это делать рядом с тобой. Если ты согласна.

Лида смотрела на меня, не моргая. А потом, к моему ужасу и счастью одновременно, у неё начали дрожать губы.

— Ты понимаешь, что я сейчас могу расплакаться и начать говорить что-то глупое? — спросила она хрипло.

— Понимаю.

— И что это будет очень некрасиво?

— Не верю.

Она открыла коробочку, посмотрела на кольцо и вдруг закрыла глаза на секунду. Потом снова открыла, уже влажные, совершенно живые, и кивнула.

— Да, — сказала она. — Да, конечно, да. И если ты сейчас скажешь что-нибудь самодовольное, я передумаю уже замужем.

Я рассмеялся так облегчённо, что сам удивился этому звуку. Встал, обошёл стол, опустился перед ней на одно колено не для красивой картинки, а потому что в тот момент действительно не мог иначе. Надел кольцо ей на палец. Руки у нас обоих дрожали. Лида тут же схватила меня за ворот футболки и поцеловала — зло, счастливо, со слезами и смехом одновременно.

Из спальни раздался сонный голос Сони:

— Вы опять целуетесь?

Мы оба замерли. Потом Лида уткнулась мне в шею и начала смеяться так, что я еле удержал равновесие. И, наверное, именно это было лучшим возможным благословением для нашей семьи: никакого пафоса, просто ребёнок в соседней комнате, кот на подоконнике, старый дом и женщина, с которой наконец хочется не выживать, а жить.