Глава 35

Свадьбу мы устроили во дворе. Не потому, что были принципиально против ресторанов, а потому что в какой-то момент стало очевидно: любая другая площадка просто не выдержит наш уровень абсурда и правды. Тамара Ильинична взяла организацию на себя так решительно, будто всю жизнь ждала именно этого проекта. Таня отвечала за “чтобы было красиво, но без пошлости”. Дядя Гена притащил гирлянды. Алла нашла столы. Кто-то из соседей одолжил колонки. Кнопке пошили нелепую белую бабочку, которую она пыталась сожрать до самого утра церемонии.

Я стояла у окна в простом светлом платье и смотрела вниз, во двор, где уже двигались люди, вешали ленты, ставили стулья, носили цветы. Платон лежал на моей фате с выражением кота, который принципиально не одобряет человеческие ритуалы, но участвует ради контроля. Соня крутилась перед зеркалом в жёлтом платье и то и дело спрашивала, красивая ли она. Я отвечала “да” уже шестой раз и каждый раз чувствовала, как меня изнутри размывает тихим счастьем.

Арсен ждал внизу. Я знала это не потому, что кто-то написал. Просто чувствовала. И когда наконец вышла во двор под взгляды соседей, друзей, Тани, дяди Гены, почтальона, который тоже почему-то остался “на минутку”, и всего нашего старого дома, увидела его сразу. В тёмном костюме, чуть неловком на нём, как будто сшитом не для мужчины, привыкшего жить проще. С серьёзным лицом. И с глазами, в которых было столько тепла, что я на секунду забыла, как идти.

Всё прошло как во сне, только в хорошем. Слова, кольца, смех, Кнопка, которая гавкнула ровно в тот момент, когда нужна была торжественная пауза. Тамара Ильинична плакала в открытую и потом отрицала это, обвиняя ветер. Таня рыдала без всякого стыда. Соня держала нас за руки так серьёзно, будто именно от неё юридически зависит прочность брака. Когда Арсен поцеловал меня под всеобщий шум, старый дом, кажется, даже перестал скрипеть от удовольствия.

Позже, когда уже стемнело, гирлянды зажглись, а двор стал похож на место, в котором людям всё-таки иногда разрешают быть счастливыми, я вышла на минуту к арке. Просто подышать. Платье шуршало по коленям, где-то сзади смеялись, звякали бокалы, Кнопка кого-то ненавидела в рамках праздника. Через секунду рядом встал Арсен. Как всегда — тихо, без лишнего.

— Сбежала? — спросил он.

— Передышка, — ответила я. — У нас слишком драматичный двор для слабонервных невест.

Он усмехнулся и накинул мне на плечи свой пиджак. Жест был такой простой, что у меня опять защипало в носу. Господи, как же неудобно любить человека за обычные вещи. За то, как он заботится. За то, как молчит рядом. За то, как всегда замечает, что тебе зябко, раньше, чем ты успеваешь сама.

— О чём думаешь? — спросил Арсен.

Я посмотрела на двор. На наш двор. На окна, в которых когда-то просто жила. На лестницу, где впервые увидела его мокрого и злого. На кухню, где он признался мне в любви. На дом, который слышал наши страхи, ссоры, смех и шаги.

— О том, — сказала я тихо, — что у меня всё-таки получилось выбрать не “идеально”, а по-настоящему.

Арсен провёл пальцами по моему виску.

— И как?

Я улыбнулась.

— Намного лучше.

Он наклонился и поцеловал меня — не как в кино, не напоказ, а так, как целуют дома. И в этот момент я знала точно: даже если дальше будет трудно, шумно, страшно, взросло, с болезнями, усталостью, кризисами и очень громкой Кнопкой, я всё равно уже пришла туда, где мне надо быть.