Глава 17
Синеглазка сладко посапывает у меня на плече, жаль ее будить, но во рту пересохло, очень хочется пить. Осторожно перемещаю Еву на вторую половину кровати. Луна освещает ее лицо, длинные светлые волосы. Какая же она красивая, маленькая панда. Моя панда. Понимаю, что эту девушку я не отдам никому на свете. Выхожу на кухню и вижу там… Фрекенбок. В руках – тонкая сигарета, на полных плечах… прозрачный халатик. Блин, Адам, да она же, стопудово, тебя поджидает. Спецом отправила в аптеку сусела, у которого состояние нестояния. Нора тут же подтверждает мои подозрения, кокетливо улыбается и спрашивает:
– Адам, мне идет этот халатик?
Халатик, блин…. Тебе бы пошли искорки из глаз!
– Правда, я в нем потрясающая?
Тут Нора права. Она на самом деле потрясающая, меня от нее уже трясет. Протиснуться через объемное тело к подоконнику, где стоит кувшин с водой, задача не из легких. Но церемониться я не собираюсь, нагло пру, сдвигая Фрекенбок.
– Ох, да ты как танк, Адам! – кокетничает Нора. – Представляю, какое у тебя дуло.
Что?! Дуло?! Так и хочется сказать "Мое дуло тебе бы точно не вдуло!" Но я все же джентльмен. Вслух говорю вежливо:
– Мадам, капля никотина убивает и не такую лошадь…
Фрекенбок на секунду замирает, переваривает сказанное. Но, видно, Нора девушка необидчивая, лишнее слово в известной фразе ее особо не напрягает.
– Адам, ты мужчина моей мечты…
Доставучая баба, покарай ее стоматолог, фиг отвяжется! С этим надо что-то делать, Адам…
Думай, Адам, думай, как спастись от ста килограммов безудержной страсти.
– Ну че ты ломаешься? – наступает Нора и кокетливо стреляет глазками, от чего у меня начинается нервный тик. – Вот Игнат говорит, что я умопомрачительная.
Точняк! У меня от этой бабы в башке полный мрак!
– Адам, – Фрекенбок уже совсем близко. – Ты мне очень нравишься. Я хочу, чтобы ты был счастлив, только скажи, что я должна для этого сделать.
– Сгинь!
Я ловко отпрыгиваю на безопасное расстояние.
– Адам, у меня есть хоть крохотный шанс? Я все равно не отстану, пока тебя не добьюсь.
Вот, блин, дамы пошли! Чертова эмансипация! Раньше женской любви заслужить надо было. Почему-то вспомнились сказки, которые мне мама читала в детстве. Там всякие королевишны реально понты кидали. Замутят флешмоб из женихов и ну изгаляться. То хреначь туда, не знаю, куда, то загадки тупые бедным парнишам загадывают. А не разгадают, секир башка. Я, тогда маленький Адам, сильно испугался и заявил маме:
– Я, когда вырасту, жениться не буду.
– Это еще почему, сынок? Разве не хочешь стать счастливым?
– А вдруг я загадку принцессину не отгадаю, и меня казнят.
Мама, ну учительница, блииин, тогда не нашла ничего умнее, как заявить:
– А ты к знаниям стремись, сын, тогда тебе любая загадка по плечу будет.
Ох, не права ты, мама! Твой сын уже давно вырос, и учился, и книг много прочел, а вот не все задачи-загадки-головоломки мне по зубам. Внезапно я замираю. Сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок! А озадачу-ка я сусликову кисоньку! Фрекенбок тем временем принимает мое молчание за согласие и вконец борзеет. Пытается запустить руку… ко мне в шорты:
– Адам, я сделаю все, что ты хочешь…
– Да ну? Правда?
– Правда! Только пожелай!
– Хочу, чтобы был мир во всем мире и… твой птенчик отдал Еве квартиру.
– Ты серьезно?! – Нора, по ходу, даже забывает, куда тянула наглые ручонки. Вон как ими взмахивает возмущенно.
– Насчет второго – да, очень серьезно! Доступ к моему телу возможен только при наличии бумаги.
– Какой еще бумаги?
– Дарственной на Еву, Нора!! Надави на своего дрыща, он же тебя как солдат генерала боится.
– А ты ху-ху не хо-хо?! – рявкает Нора, натягивает на плечи эротишно приспущенный халатик и закуривает новую сигарету.
– Это ты ху-ху хо-хо! Вот и не подходи ко мне без бумаги! – ржу я. – Без бумажки ты букашка…
Из разряда гигантских и всежрущих! Последнюю фразу я произношу мысленно. А вслух зову своего собакена. Пес уже минут пять смотрит на меня умоляющим взглядом и скулит. Ох, едрен-батон, я так заморочился с проблемами синеглазки, что забыл про вечерний выгул.
– Прости меня, – обращаюсь к своему верному другу, – сейчас все исправим. – Ужас, гулять!!!
Собакен радостно взвизгивает и подпрыгивает от нетерпения. Мы оставляем Нору с ее несбывшимися мечтами и выходим на улицу. Темно и по-прежнему прохладно. Ужас несется по своим собачьи делам к пустырю, я иду следом и размышляю. Какой выбор сделает Фрекенбок? Квартиру – 99 процентов – не отдаст! Проиграл ты миллионам, Адам! И это правильно, я не квадратные метры, меня в собственность в Росреестре не оформишь. Но остается один процент, что Нора выберет тебя, Адам! Ну и что!!! Мы же не обговаривали доступ к моему телу на конкретных условиях, пусть пальчиком тронет и идет лесом. На тротуаре, ведущем к нашему дому, появляется мужская фигура. Я всматриваюсь… Оба, да это же сусел! Бежит, продрогший, торопится, опасливо озирается по сторонам. Надеюсь, он выполнил поручение любимой женщины, купил чудодейственное средство. Я представляю лицо провизорши в нашей ночной аптеке, суслика, требующего экстренно виагру, и меня разбирает смех. Попал ты, дрыщ, по самое не хочу, отыграется на тебе Нора за все Евины слезы… Мы с Ужасом возвращаемся в квартиру, пес мчится к миске с водой, а я замираю. Из маленькой комнаты раздаются возмущенные крики. Оба на! В семействе кисок-птенчиков скандал. Фрекенбок рыдает:
– Ну почему другим достаются и кровати огромные, крепкие, и мужики такие же?! Я-то чем хужеее…
– Не плачь, кисонька, ты самая лучшая. Будет тебе хоть завтра самый хороший диван. Хочешь из натуральной кожи?
Круто! У сусела водятся деньжата? Потому что такой диванчик немалого бабла стоит. Наплевав на все правила приличия, распахиваю дверь в маленькую спальню и обалдеваю. Небольшая кушетка буквально развалилась на части. Не выдержала веса кошечки? Или бешенной страсти? Вот так, оказывается, могут выглядеть осколки любви – продырявленный велюр и вхлам сломанные доски из дсп.
– Что Вам нужно, Адам? – визжит уже привычной сиреной суслик. – Квартиру захватил, так еще и сюда лезешь!!
– Тише будь! – рявкаю я. – Пришел замечание сделать по поводу шума в ночное время. Дорогие соседи, уважайте сон других обитателей данной квартиры. Короче, разбудите Еву, мало не покажется.
Но синеглазка спит крепко. Ниче так я ее убаюкал! Забираюсь под оделяло к теплой, вкусной панде, обнимаю ее и вырубаюсь сном праведника. Просыпаюсь, когда за окном уже совсем светло. И в первые минуты я не могу понять, где нахожусь. Но взгляд натыкается на одного из зайцев, творящих разврат на подушке, и тут же все вспоминаю. Да, Адам, теперь ты живешь в соседней квартире. При этой мысли сердце начинает бешено стучать. У меня же есть Ева! Моя Ева! Никуда теперь панда от меня не денется. Может я уже вообще того… отец! Впервые в жизни вдруг ощущаю желание – подержать на руках собственного сына или дочь. Решаю: процесс нужно повторить, и лучше незамедлительно. Нежно касаюсь губами затылка Евы, перемещаюсь вниз, к плечику. Ух, какая же горячая штучка моя панда! Просто огонь! И тут меня осеняет мысль: слишком горячая для девушки, которая спит и даже не успела возбудиться. Трогаю лоб синеглазки. Он как кипяток. Панда просыпается от прикосновений, и мои страшные подозрения подтверждаются. Синие глаза покраснели, губы сухие. Ева шепчет:
– Адам, принеси водички, что-то мне нехорошо.
Я несусь на кухню, наливаю воды, открываю все шкафчики, которые громко хлопают, нарушая покой спящих соседей. Но мне наплевать. Вот он, градусник. Возвращаюсь к Еве. Так и есть, 38,5. Все-таки она вчера простыла, несмотря на экстренную помощь в виде алкоголя и бабушкиного отвара. Панда совсем никакущая. В мою душу закрадывается страх: а вдруг воспаление? Хватаю мобильник, звоню "03". Скорая прибывает быстро.
Суслик и Фрекенбок тоже проснулись, уже тут как тут. Но в их глазах я не вижу сочувствия. Эх, маленькая панда, не будь меня, оказалась бы в ты в террариуме одна с двумя гадинами.
Врач приступает к осмотру и обращается ко мне:
– Приготовьте, пожалуйста, документы вашей жены.
Черт, откуда я знаю, где их взять, растерянно осматриваюсь. Доктор понимает ситуацию по-другому, улыбается:
– Молодожены? Ну тогда папа девушки пусть принесет.
Врач смотрит на Игната, тот, кажется, вот-вот лопнет от злости. Папа! И это в присутствии любимой кисоньки!
– Да какой я ей папа!!! – визжит суслик. – Я совсем молодой и ей…
Но слово "муж" произнести не решается, потому что одной рукой нежно обнимает Фрекенбок. Врач тогда точно ничего не поймет. Ситуацию спасает сама Ева:
– Адам, открой комод, там паспорт и полис.
Волнуюсь так, что даже руки трясутся. Что происходит, Адам? Да с тобой еще такого никогда не было.
– Успокойтесь, молодой человек, – говорит доктор. – Ничего страшного с вашей супругой. Внезапная простуда. Лекарства я выпишу. Обильное теплое питье, легкие блюда, несоленые. Соль задерживает влагу, а нашей красавице нужно много пить. Все поняли?
Что ж тут непонятного. По этой схеме мама всю жизнь лечит нас с Туськой, только еще бабулин отвар добавляет. Скорая уезжает. Врач поставил панде укол, ей стало уже лучше.
– Адам, – говорит она. – Ты в аптеку не ходи, я слышала, что доктор выписал. Все лекарства у нас есть в аптечке. Она на кухне, в среднем шкафчике. Ах, да, ты же градусник сам нашел…
Я ношусь туда-сюда. Блин, Адам, работа медсестры, которой ты на данный момент являешься, не такая уж и простая. Но мне нравится ухаживать за Евой, видеть ее благодарный взгляд. Я даже сейчас не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к маленькой панде. То подержу ее тонкую изящную руку в своей лапище, то чмокну в покрасневший нос. Таких эмоций не испытывал даже с Миланкой, хотя любил ее, казалось, безумно, и думал, что это никогда не изменится. А вон как вышло! Только теперь осознаю, что тот страстный, больной роман, был ненастоящий, что ли. Да, Адам, Миланка была чудо как хороша, и ты хотел обладать ей, думал только о ее совершенном теле. А с синеглазкой хочешь быть всегда, в любых обстоятельствах. Я смотрю на Еву, которая снова засыпает, и сердце мое переполняет нежность. Такая нежность, что даже шоколадке Милка не снилась… Тихонько выхожу из комнаты, топаю на кухню, чтобы сготовить моей больной легкий супчик. Но кухня занята. Там собираются завтракать суслик и Фрекенбок…
Я едва сдерживаюсь, чтобы не задушить парочку одним обхватом сразу за две шеи за то, что они сделали с маленькой пандой. Хорошо, что все обошлось, жизни Евы не угрожает опасность, а иначе… Мне самому страшно, как представлю, что бы я смог сделать в это чудесное воскресное утро. Даже замираю на минуту, поражаясь тому, что чувствую. Нечаянно нагрянула любовь? Да, Адам, все так, и на этот раз все очень серьезно. Нора не открывает взгляда от маленького телевизора на холодильнике. Там, о…. "Дом 2"! Фрекенбок видит мой интерес и комментирует:
– Замечательное шоу, учат строить любовь!
Я кидаю взгляд на экран. Там необхватная девица колотит своего парня. Другая парочка прилюдно разбирается, кто из них изменил, с кем и сколько раз. Да уж, более романтичной передачи не найти. Одна из девушек в телевизоре вполне адекватна, кормит завтраком молодого человека. Тот улыбается, говорит, какая она хорошая. Видимо, это наводит Нору на определенные размышления. Она отбирает у суслика тарелку с сырниками и пододвигает мне.
– Угощайся, Адам!
– А я, кисонька? – офигивает сусел.
– А ты… не заслужил! – рявкает Нора.
Я так понимаю, это камень в огород Игната за сегодняшнюю непродуктивную ночь. От угощения не отказываюсь. Закидываю первый сырник в рот, второй – Ужасу, и наблюдаю за сусликом, у которого чуть слюнки не текут.
– Адам! Вы вчера съели наш ужин, теперь вот… завтрак. С чего Вы решили, что вам все дозволено?
– Так мы почти семья, шведская! – ржу я. – А вообще, считай меня Робин Гудом, суслик. Отбираю жрачку у богатых и отдаю бедным. Ужас, держи еще вкусняху!
У меня и в самом деле на карте по нулям. Последние деньги, что были, отдал за телефон для синеглазки.
– Черте что! – злится Игнат.
Но мне плевать. Я подхожу к холодильнику. Тааак, что тут у нас есть? Дрыщ снова возмущается:
– Не вздумайте съесть все! Я вообще считаю, раз уж сложилась такая нелепая ситуация, нам нужно разделить полки в холодильнике. И каждый будет держать свои продукты на своей…
Вот жлоб! Поражаюсь такой мелочности.
– Все же позаимствую кое-что без вашего позволения, – наглею я дальше и достаю необходимые продукты.
Ставлю на плиту воду, закидываю компоненты.
– Адам, что ты готовишь? – интересуется Нора.
– Суп для Евы. Если будет желание, угощайтесь. Только он практически без соли, как доктор прописал.
А что? Я нежадный! Мне миски супа даже врагам не жалко, тем более, что маленьких кастрюль не обнаружил, все большие, видно, любит сусел пожрать!
– Для Евы! – фыркает Нора. – Сдалась же тебе эта тощая курица.
Игнат хлопает глазами, до него, наконец, начинает доходить, что его кисонька испытывает ко мне… повышенный интерес.
– Нора, тебе не кажется, что ты… слишком приветливо разговариваешь с этим наглым отвратительным человеком!
Моему возмущению нет предела:
– Это я наглый и отвратительный?! Да моя отличительная черта – скромность, после красоты и гениальности…
Наши дебаты неожиданно прерывает Ева. В руках у нее телефон, на губах улыбка:
– Адам, меня девчонки едут проведывать.
– Блонди и Заучка? Отлично! А ты сможешь принимать гостей, маленькая панда, как самочувствие?
– А то! Я уже себя отлично чувствую.
– Какие еще девчонки? – настораживается Фрекенбок.
– Не твое дело, – отвечает Ева.
На мой мобильный тоже раздается звонок. Это Туська. Сестра возмущенно вопит:
– Адам, где ты? Я возле твоей квартиры стою с рюкзаком.
– С каким еще рюкзаком? Школьным? – удивляюсь я. – На дворе ведь лето, Туська.
– В рюкзаке вещи. Я к тебе пожить…
– Так, стой где, стоишь, я сейчас.
Вылетаю из квартиры Евы. У Туськи глаза становятся по полтиннику:
– А что ты делал в соседней квартире?
– Наталья, я там… живу. Ну, точнее, там живет Ева. Ты лучше скажи, зачем с вещами явилась.
– Чтобы под ногами не путалась! Мама ремонт затеяла. Говорит, обои совсем засалились, менять срочно надо. А то придет твоя невеста в гости или родня ее, ох и стыдобища будет.
– А папа что?
– Пытался отмазаться, орал, что только в прошлом году новые поклеили.
– И?…
– Что "И"? Не догадываешься, кто победил? В общем, папа один шкаф не передвинет, мама тебя требует. Срочно, Адам!! А меня впусти уже. Где Ужас, почему не встречает?
– Ужас тоже у Евы.
– Так возвращайтесь.
– Не могу, Туська…
Сестра смотрит на меня в упор:
– Адам, ты что-то скрываешь. Давай, выкладывай все, как есть. Да, я уже взрослая…
Можно ли рассказать все ребенку четырнадцати лет? Можно, Адам. Дети, выросшие на просторах Интернета, знают о жизни почти все.
–Ладно, слушай….
И я рассказываю про подлого мужа синеглазки, его новую женщину и про борьбу за квартиру.
– Офигеть! – возмущается Туська. – Да, тебе нельзя уходить. Так что я тоже у Евы поживу.
– Как это?
– Ну, ты же сказал, что Ужас в отдельной комнате, я с ним устроюсь. Адам, я не останусь одна в твоей квартире. Ни за что!
– Ладно, потопали.
Представляю физиономии Фрекенбок и суслика, и становится даже весело. Входим в квартиру напротив, а там… Уже прибыли блонди и Заучка и рамсятся с Фрекенбок не по-детски.
– Выгнать нас хочешь? – орет Алинка на Нору. – А у тебя харя по диагонали зигзагом не треснет?!
– Мы к Еве пришли, никуда не уйдем! – возмущается Анна.
– А ты вообще заткнись, страшила! – рявкает на Аньку Нора.
– Ой, вы тоже красотой мир не спасете! – парирует Заучка.
– Тихоооо! – ору я и пропихиваю Туську вперед. – Знакомьтесь. Моя сестра Наталья, она тут поживет! И надеюсь, никто возражать не посмеет!
Снова раздается звонок по мобильнику. Мама.
– Адам, ну ты где? Туська у тебя? Она все объяснила? Может, ты чего-то недопонял?
– Мам, а че, нельзя грузчиков позвать или соседа дядю Гришу?
– Еще чего выдумал! Зачем я буду посторонних людей звать шкафы таскать, если у меня сын – шкаф!
Логично, не поспоришь. Панда тоже тут, в коридоре, пытается отстоять свои права на посещения гостей. Вот только горло у нее явно болит, еле хриплым шепотом жалуется мне:
– Совсем говорить не могу, Адам!
– Не страшно! Все, что хочешь сказать, твои подруги проорут. Ева, мне срочно отлучиться нужно. Ненадолго. Ты без меня справишься?
– А сам-то как думаешь? – отвечает синеглазка, улыбается и показывает взглядом на блонди и Заучку.
Нора уже сдает позиции, сусел вообще спрятался за рекламной газетой и делает вид, что скидки на памперсы его интересуют настолько, что он не замечает происходящего. Трус ты, сусел, девчонок испугался, бросил свою кисоньку одну на передовой.
– Ты топай, Адам! – торопит меня сестра. – Сам знаешь, маму лучше не злить.
– Иди, иди! – пихает меня к выходу Ева и чмокает в щеку. – Это же такое счастье, когда есть мама, Адам. – Беги, раз ты ей нужен. И не переживай, меня никто не обидит…
В этом я даже не сомневаюсь. Конечно, Фрекенбок лидирует в своем весе, но вот численное преимущество на стороне противника…