Глава 16

Я в шоке. Я просто в шоке от того, что творится в моей жизни. Даже не верю в происходящее. Адам в моей квартире. На раз-два построил Игната и Нору. Какой же он сильный. Не только физически, но и морально. Смотрю на Адама глазами, полными восторга. И в тоже время мне страшновато. Кто же, этот странный, наглый и такой потрясающий мачо с перфоратором, пистолетом и отличным знанием английского? Зато я, Ева Майер, просто тряпка! Аж самой противно. Или не тряпка? Ты просто женщина, Ева! Маленькой и слабой можно быть, когда есть рядом большой и сильный. Не все женщины могут себе это позволить. А вот я могу! И на душе от этого становится так легко, спокойно и радостно, что мой рот расплывается в идиотской улыбке. А еще Адам шепчет мне в ушко, я чувствую его нежные губы, и внутри все сначала замирает, а потом начинает полыхать огнем. Но внезапно я переключаюсь. За стенкой, в маленькой комнате, раздаются голоса. Фрекенбок и суслик разговаривают вполголоса, но все отлично слышно.

– Кисонька, надо завтра же купить посудомоечную машину. Мыть посуду – это так отвратительно!

Я не верю своим ушам. Да, Ева, да! Твой муж сегодня впервые взялся за губку и грязные тарелки. Молодец Нора, вон как его в кулак ухватила. Не зря говорят: залезши женщине под юбку, не попади ей под каблук!

Видела бы Регина Семеновна своего Игнатушку в фартуке, точно разрыв сердца бы случился. Сделать фотку и выслать свекрови? Да ладно, Ева, ты не так кровожадна. Пусть Регина Семеновна и дальше здравствует. Я бы вообще решила всю ситуацию миром, без потерь, если бы найти выход. Пока его не нашел никто, даже Адам. Он своим вселением задачу не решил, но я все равно рада. У меня теперь есть защитник, и в своей квартире я впервые за последнее время чувствую себя… дома.

– Обойдешься без посудомойки, не переломишься, – рявкает на Игната Нора. – О другом поговорить хочу. Твоя приживалка хахаля привела, а вдруг они ребенка заделают. Дите прописывают по адресу любого из родителей. А хата с несовершеннолетним – вообще пиши-пропало. Ой, страшно мне, птенчик.

– Не переживай, Норочка, – утешает любовницу мой муж. – Я решу эту ситуацию, обязательно.

Я шепчу Адаму в ухо:

– Ты слышал, они испугались?

– Точняк, очкуют! – отвечает мой фиктивный любовник. – Так давай еще больше их запугаем, панда! Прямо сейчас приступим к детопроизводству.

– Ты что… обалдел? Так нельзя!

– Конечно, нельзя, – соглашается Адам, – но если очень хочется, то нужно обязательно.

И этот наглец просовывает свою лапищу мне под футболку, в которой я сплю, потому что пижамы у меня пока нет… Я пытаюсь остановить наглого громилу:

– Эй, прекрати, Адам, ты переходишь рамки приличия!

– Но я не все ещё приличия нарушил! – хохочет мерзавец, и я чувствую его губы на своем теле.

Совсем теряю контроль над собой:

– Адам, пожалуйста!!!

– Ева, ну я же с самыми серьезными намерениями. Предлагаю руку и сердце в обмен на грудь и бедра.

Вот похабник! Злюсь еще больше:

– Я не согласна!

Но перфоратист тут же находит новый аргумент:

– Давай решим все наши разногласия в горизонтальном положении. Нет? Ладно, маленькая панда, твоя взяла. Тогда давай просто разыграем соседей по общаге. Изобрази бурный оргазм, пусть завидуют и боятся.

Эта идея мне нравится, и я начинаю громко стонать и выкрикивать фразы, подслушанные в фильмах для взрослых:

– О!!! Да, Адам!!!! О, как это прекрасно! Хочу еще, мой мачо! О, какой он у тебя красавчик.

За стенкой наступает минутная тишина, а потом слышен слезный голос Фрекенбок:

– Хочу также птенчик….

– Но, кисонька, я… не могу в такой нервной обстановке.

– Слабак!

Кисонька в бешенстве, вот-вот загрызет своего птенчика. Мы с Адамом беззвучно хохочем, и сосед тут же шепчет:

– Вот видишь, какое действие оказывает на них наш маленький спектакль. Это внесет раздор в благородное семейство кошечек-птенчиков и сделает врага более уязвимым. Давай, панда, сымитируем огненную страсть еще раз.

Перфоратист ловко сдергивает с меня футболку. Теперь я отлично чувствую мускулистое тело, ощущаю каждой клеточкой, какое оно горячее. Способность к сопротивлению окончательно покидает меня, я с радостью и готовностью принимаю нежность и ласку.

– О, как же хорошо, Адам! Да-да, хочу еще!!!

Я снова это кричу, но на этот раз… искренне, без имитации. Сама, блин, не заметила, как главный мускул Адама оказался… во мне! Но как хорош этот чертов мускул, я словно в раю… И мне совсем-совсем наплевать, что звукосопровождение детопроизводства слышит вся округа. Даже радуюсь в глубине души, представляя, что сейчас чувствует мой муж. Что, Игнат, съел? Думал ли ты, что твоя скромная Ева станет изменять тебе так нагло, практически на соседней кровати. Пусть муж меня не любит, но по его самооценке это еще как шандарахнуло!!! Так и есть! Игнатушка вопит:

– Заткнись, потаскуха!!! Ишь, расстоналась!!!

– Я тоже так хочу!!! – орет Фрекенбок. – Визжать и стонать как твоя приживалка!!! Организуй мне это, а не можешь в нервной обстановке – чеши в аптеку!

– За успокоительным, кисонька?

– За Виагрой, идиот!!!

Адам ласково целует меня в губы и нарочно громко говорит:

– Возможно, кое-чьи опасения по поводу ребенка ненапрасные, а, маленькая панда? Я лично не против стать отцом. А ты?

– Я тоже, Адам, – шепчу в ответ, утыкаюсь носом в широкую грудь.

А еще я улыбаюсь. Не зря говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло…