Глава 22
И замолкаю в ожидании ответа. Несколько лет назад такое признание стало для меня роковым. От Миланки у меня тогда конкретно снесло башню. Я так хотел понравиться знойной красотке, что приезжал на свидания на тачке Глушака и в его одежде, благо размерчик почти совпадал. Это было ошибкой. Когда сказал Миланке, что я обычный мент, она сморщила идеальный носик, в черных глазах – полное разочарование:
– Ты – мент, Адам?! Боже, какая я дура, целых полгода на тебя потратила. Мент!!! Ой, я не могу…
Звонкий заливистый смех, который мне всегда нравится, который не раз сравнивал со звенящим колокольчиком, показался вдруг отвратительным.
– Да, мент! Причем, честный, машина не моя, – признался я, подписывая себе окончательный приговор.
– Даже так? – фыркнула Миланка. – Взяток не берешь, существуешь на зарплату, а тачку одолжил, потому что такие девушки, как я, пешком не ходят. Еще не поздно все исправить, Адам. Стань правильным ментом, и купишь свою машину.
Ответ любимая девушка прочитала в моих глазах. Еще раз фыркнула:
– Какой же ты идиот! Отвези меня домой.
До дома Миланки мы ехали молча. Выходя из машины, она бросила одну фразу:
– Никогда мне больше не звони, честный глупый мент…
И я не звонил, хотя было больно так, что сердце рвало на части. Но это прошло. Я снова стал встречаться с девушками. И хотя больше ни одна не цепляла душу, я никогда не говорил о своей профессии. Заливистый, презрительный смех Миланки навсегда врезался в мою память. Маленькая панда внезапно ворвалась в мою жизнь и заполнила собой мои мысли и мое сердце. Стала вдруг настолько важной, что я не рискнул поведать правду…
И сейчас вот Синеглазка тоже… хохочет! Мое сердце падает вниз, но я вдруг понимаю: этот смех другой, искренний, веселый.
– Ты участковый?! И к тебе направляется Игнат? Ой, я не могу, как представлю, что будет. Это поэтому у тебя в сейфе пистолет?
– Да. А ты решила, что я страшный гопник?
– Типа того, – улыбается синеглазка, целует меня в губы и шепчет, – самый потрясающий гопник из всех, с которыми… я не знакома.
– Ева! – я беру панду за запятьте, смотрю в глаза, – тебя совсем не смущает моя профессия?
– Что ты мент? А почему это меня должно смущать, Адам?
– Я честный, мент, маленькая панда, и никогда не буду богатым…
– Ну и что! Разве это главное в жизни, ты вообще о чем сейчас, Адам?! Я люблю тебя тем, кто ты есть сейчас и таким, какой ты есть.
– Спасибо, Ева! – тихо говорю я, – но мне пора. Надо еще переодеться.
– Норочка, я все же успею выпить кофе! – вдруг выдает суслик. – Сделай мне чашечку, пожалуйста.
Отлично, пока дрыщ дует кофе, я успею переодеться и прибыть в отделение раньше него. Прощаюсь с синеглазкой и направляюсь в свою квартиру.
Работать в полиции я решил еще подростком. На юрфаке учился вместе с Глушаком и Рожей, Танька была и моей одноклассницей, а потом и однокурсницей. В дальнейшем наши пути разошлись. Васька всегда мнил себя Шерлоком Холмсом и желал распутывать сложные преступления. Рожа хотела стать адвокатом, и ей это удалось. Я прекрасно сам знал все законы, что она тыкала мне под нос, но надеялся: вдруг эта пройдоха подскажет, найдет выход из сложившейся ситуации с квартирой. Ну, а я мечтал просто ловить бандитов. В отряде быстрого реагирования чувствовал себя как рыба в воде. Но однажды мы задержали молодого мерзавца. Этот недоношенный мачо и его дружки изнасиловали и покалечили девчонку. Еще гады и отстреливались при задержании. Казалось бы, небо в клеточку им обеспечено. Но упыри оказались отпрысками уважаемых граждан, то есть богатых папочек и мамочек, дело пытались замять. Меня срочно вызвали на ковер к одному высокопоставленному лицу. И да, Адам, да, ты этому самому лицу по лицу так врезал, что помощь пришлось оказывать…
Теперь я участковый. Вместо бандитов и террористов придется воевать с местными бухариками и меломанами, что достают рэпом соседей. Но я не отчаиваюсь. К тому же благодаря моему другу Сашке Ефремову удалось устроиться в отделение рядом с моей новой квартирой. А еще я встретил… маленькую панду. Так что все не так плохо, Адам. Да нет, даже круче – все просто замечательно. Я даже успел отличиться по новому месту жительства. Лавочку под окном старшей дома Зои Федоровны облюбовали алкаши. Наша девятиэтажка считается образцовой, жильцы все порядочные, как на подбор, граждане. Зато напротив – старый дом под снос, где в большом количестве проживают маргиналы. У их подъездов давно лавочек нет, вот они и оккупировали у подъезда Зои Федоровны. Пиво, мат, завывание шансона до утра… Короче, головная боль для ушей пожилой женщины. Узнав, что я новый участковый, Зоя Федоврона пожаловалась:
– Ой, миленький, как же здорово, что ты у нас поселился. Прими меры, а то, сколько, куда ни звонила, толку нет.
Я и принял. Сначала объяснил любителям горячительного правила поведения в общественных местах. Но они недопоняли. Особенно один из них по имени Витек, по кличке Зуб, ранее неоднократно судимый. Он на меня даже кинулся, отстаивая место ежедневного (и по его мнению, культурного) досуга. Пришлось применить физическую силу. Садить я мерзавца не стал, потому что он один воспитывает худо-бедно двух деток. Витек оказался понятливым. Сабантуев под окном Зои Федоровны больше нет. Я не думаю, что дружная компания бросила бухать и стала активистами в каком-нибудь обществе трезвости. Скорее всего, просто сменили место для тусовки. Но Зоя Федоврона теперь считает меня героем…
Я гляжу на часы. Пора в отделение. Я безлошадный, а у сусела машина. Выглядываю в окно, его тойота еще во дворе, значит успею. Отделение совсем недалеко, а пешком, через дворы, вообще пять минут. В отделении я оказываюсь быстро. Следом заходит Сашка Ефремов.
– Здорово, Зверев, как выходные провел?
– Нормально. Женюсь скоро.
– Во дела, рассказывай! – велит Сашка.
Не хотел, чтобы в теме моих проблем были друзья и коллеги, но делать нечего. Сейчас припрется сусел, так что лучше предупредить. Сашку точно, потому что он со мной в одном кабинете и все услышит. Быстро рассказываю последние новости.
– Во дела! – как попугай повторяет Саня и предлагает: – Давай закроем этого сусела.
Но я не соглашаюсь. Действуя такими методами, я сам стану… суселом. Да и не нужен мне сусел за решеткой, это проблемы не решит. Можно, конечно, надавить, вдруг согласится бумажку подписать. А если не согласится, а если ему кто поможет да жалобами закидают, все раскроется, и окажусь я тогда тоже в местах не столь отдаленных. Мои мысли прерывает Галина Петровна Реброва, гражданка 72 лет. Очень бодрая, активная мадам. Она ходит в наше отделение как на работу и пишет заявления… об изнасиловании. Баба Галя с психическими отклонениями, но не буйная, поэтому в дурдоме бывает только в период обострения. В общем-то, старушка никому не мешает кроме нас с Ефремовым.
– Ой, касатики! – начинает свое почти ежедневное представление баба Галя. – Меня ведь снасильничали вчера!! Двести пятьдесят раз!!
– Баб Галь, не выдавай желаемое за действительное! – ржет Ефремов.
– Ты давай, Санька, заявление принимай! – настаивает гражданка. – Обязан принять и жалобу мою выслушать.
Мы знаем, что как только баба Галя выговорится, сразу успокоится и исчезнет на пару дней. Сашка делает серьезный вид, берет ручку с бумагой и говорит:
– Слушаю вас, гражданка Реброва.
– Так идусь я вчера… поздно вечером. Прохожу по парку на Гагарина, а маньяк ужо тут как тут, меня поджидает. В кустах!
– Прямо в кустах? – задает вопрос Сашка и делает вид, что записывает все сказанное.
– В них, ирод, спрятался и орет: "Эй, красотка! Ты секси! Давай порезвимся!"
У меня есть подозрения, что Галина Петровна смотрит кучу сериалов, оттуда и крылатые выражения для протокола.
– А Вы?
– А я – честная девушка. Хрясь ему по мордам! А он меня как повалит и давай насильничать! 251 раз!
Каждый раз, когда баба Галя говороит "изнасилование", обязательно прибавляет еще циферку. Что в голове у этого божьего одуванчика, блин?
– Описать подозреваемого можете? Запомнили его внешность? – спрашивает Ефремов.
– Конечно, запомнила! – говорит баба Галя. – Это ведь ты был, Санька!
Видеть насильника в каждом рядом находящемся мужчине – еще одна фишка чокнутой бабуси. "Маньяками" у нее побывали и Сашка, и я, и даже начальник нашего отделения Потап Андреич.
– Гражданка Реброва! Экспертизу проходить будете? – предлагает Сашка. – Сейчас к доктору направлю.
– Доктор мужик? – пугается баба Галя.
– Да.
– Да он же меня изнасилует. Ишь ты, собралась вас тут целая банда.
Но договорить Галина Петровна не успевает. Наш кабинет возле входа, и я отчетливо слышу знакомый противный визг: это суслик пожаловали.
– Здравствуйте! Я проживаю на улице Садовой, дом 25, мне нужен участковый…
– Третий кабинет, – отвечает дежурный, молоденький Серега Левкин. – Вот, сразу налево, возьмите пропуск.
Я хватаю огромную пляжную шляпу, что на днях забрали у лоточников, торговавших в неположенном месте. Напяливаю ее на голову, сдвигаю на нос, лицо почти полностью скрыто. Это я для пущего эффекта. Ну что, сусел, Самое время удивиться. Выпасть в осадок. Разинуть варежку. Охренеть до состояния атома…
Семенящие шаги приближаются к кабинету, дрыщ входит и начинает с порога:
– Я Игнат Витальевич Майер! Мне нужен участковый….
Сашка машет рукой в мою сторону. Сусел подходит к моему столу. Я медлеееено поднимаю голову, сдвигаю с глаз шляпу….
Несколько секунд суслик тупо пялится, осознавая происходящее.
– Аааааааааааа! – муж панды визжит как баба при виде мыши. Глаза выпучены, вот-вот вывалятся, губешки трясутся. – Ты?!!! Кккак это? Чччто это?
– Гражданин Майер, слушаю Вас внимательно! – щерюсь я во весь рот. – Что Вы хотели?
– Я… э… о..
Я снимаю дурацкую шляпу, поднимаюсь со своего стула, возвышаюсь над суселом и говорю:
– Ты хочешь заяву накатать на меня, так, сусел?
– Тттак… – дрожит Игнат.
– А писать что будешь? Прошу участкового Зверева Адама Руслановича принять меры по отношению к Звереву Адаму Руслановичу? Ты че, сусел, реально хочешь, чтобы я… сам себя арестовал?!
Сусел только открывает и закрывает рот. Зато баба Галя уже узрела нового претендента в насильники. Старушка вскакивает со стула, обходит Игната вокруг, пристально рассматривая. И, конечно же, выдает:
– Вот он, маньяк, что вчерась меня изнасиловал! Попался!!!
Дрыщ в ужасе отпрыгивает, с надеждой смотрит на Ефремова. Но Санька говорит:
– Галина Петровна, уверены, что это он?
– Да как же иначе, милый? Он ведь меня 252 раза снасильничал.
– Вы меня с кем-то путаете!!! – визжит сусел и торопливо направляется к выходу.
– Стоять, гражданин Майер! – рявкает Санька. – На вас заявление в изнасиловании поступило. Пока в устной форме, но мы сейчас все оформим. Так, гражданка Реброва, Вы уверены…
– Ну… не знаю, – говорит баба Галя, – надо бы проверить, поворачивается к суселу: – Игнашка, штаны сымай, ща следственный эхсперимент проводить будем.
– Да что вы все себе позволяете? – визжит сусел. – Я этого так не оставлю!!
Вылетает в коридор и орет на дежурного:
– Где у вас тут начальство?!
– Пятый кабинет, напротив третьего, – испуганно отвечает Левкин.
Я ржу. Давай, сусел, сунься к нашему большому боссу. Потап Андреич сегодня не в духе, к нам не зашел, не поздоровался. Но дрыщ этого не знает, влетает в кабинет начальника отделения, начинает визжать. Кабинеты рядом, я все отлично слышу.
– Попрошу вас говорить потише, гражданин Майер! – велит большой босс.
Сусел послушно начинает шептать. Но для тебя-то, не секрет, Адам, что он там несет. Через несколько минут наступает тишина. Теперь говорит уже наш Андреич:
– Гражданин Майер!!! Вы утверждаете, что сотрудник нашего отделения Адам Зверев уже два дня проживает в вашей квартире, куда заселился вопреки вашему желанию, спит с вашей женой, а его собака Баскерливей изнасиловала ее шубу?!!!
– Не совсем так, – блеет суслик. – Шуба не Евы, а Норы, другой моей женщины…
– Так у вас две жены?
– Э… Да! Вы примите меры?
– Приму! – отвечает Андреич и орет: – Зверев! Ефремов! Ко мне!!
Мы влетам в кабинет босса. За нами следом – баба Галя. При виде нее фейс главного перекашивает судорога.
– Бляха-муха, и эта здесь! Сегодня нашествие сумасшедших? Короче, парни, вызывайте психбригаду и пакуйте вечную жертву маньяка и этого… владельца гарема. Пусть медики с ними разбираются! Это в их компетенции. Все, я в главное управление. Приеду, чтоб помещение от психов было очищено.
Большой босс уходит. Баба Галя хватает сусела за рукав пиджака и радостно произносит:
– Слышь, Игнашка, нам сейчас дурдом на колесиках вызовут. Вместе поедем! Я там все знаю, и тебе покажу. Ой, а какой там врач, Роман Романович! Он меня 253 раза изнасиловал. И тебя изнасилует…
Дрыщ вырывается и умоляющим взглядом пялится на меня:
– Адам, Вы же не сделаете это? Не отправите меня в психиатрическую клинику?
– А че нет? – ухмыляюсь я. – Мои уши отдохнут от твоего визга.
– Адам, пожалуйста…
– Хорошо, сусел, согласен, мир, дружба, жвачка. Но про шубу ты забыл. Ок?
– Какая… шуба? – с полуслова понимает меня Игнат. – Не было никакой шубы! Я просто… мимо проходил.
– Вот и ладненько.
Минуту раздумываю, не выдвинуть ли еще требование с квартирой. Но отказываюсь от этой мысли. Квартира не шуба, слишком большой куш. Да и с психушкой недолгая будет песня. Сусел гад, а не псих, доктора с этим сразу разберутся.
– Спасибо, Адам!
О, как, мы даже волшебное слово знаем.
– А что кисоньке своей скажешь? Она же тебе зеньки выцарапает.
– Я Норочке новую шубку куплю, не переживайте, Адам.
– Свободен!
Дрыща не нужно просить дважды. Он галопом скачет к дверям.
– Игнашка, ты куды? – вопит баба Галя и несется следом.
Мы с Ефремовым пялимся в окно. Суселу с трудом удается отцепить от себя озабоченного одуванчика и скрыться в машине. Новую шубу он купит, блин! И где только бабло берет! Я вот при своей зарплате синеглазке шубу разве что из Чебурашки могу купить. А этот… Пользуясь служебным положением, вбиваю данные Игната в базу. Но не нахожу ничего интересного. Общие сведения: ФИО, прописка, где учился, где трудился, когда, на ком женился. Впрочем, кое-что все-таки есть, Адам! Покупающий пачками норковые шубки сусел уже два года… нигде не работает.
Ну, сусел, такой, блин, сусел!! Прямо не дрыщ, а сундук с загадками. Не работает, а бабла куча. Как только Игнат отъехал, я позвонил Еве:
– Привет, маленькая панда. Как оно, ничего?
– Еще как ничего! – отвечает синеглазка. – Я так счастлива, Адам, просто летаю. И очень-очень жду твоего возвращения!
– Надеюсь, скучаешь?
– Без тебя – да. А вообще – нет! С Туськой и Ужасом не соскучишься! Мы в твоей квартире порядок наводим. Да-да, энергию куда-то хочется девать, я бездельничать не привыкла, а в моей квартире Нора, мне с ней тесно и неуютно.
– Панда, я рад, что у вас веселый квартироубирательный досуг. Но звоню по важному вопросу. Кем и где трудится отвратительный человек, который пока еще указан в твоем паспорте как муж.
– Ну, ты загнул, можно было и попроще спросить! – хохочет Ева и выдает потрясающий ответ: – А я… не знаю!
– В смысле?
– В прямом, Адам! Когда первое время после свадьбы он еще относился ко мне более-менее нормально, я знала, что он работал завхозом в строительном колледже. Игнат финансист по профессии.
О, как, сусел – завхоз, отлично ему подходит эта профессия, ничего не скажешь.
– Дальше, панда…
– Потом он уволился, нашел работу с более хорошей зарплатой. Даже очень хорошей. Но кем и где, говорить не хочет. Сказал только, что он теперь – главный бухгалтер в очень крупной организации. Ой, Адам, мне некогда, Туська с Ужасом воду на твой новый ламинат разлили. Блин, прям океан, я побежала…
– Беги, панда, беги, спасай мое ипотечное гнездышко от потопа.
Я отключаюсь, кручусь, делая полный оборот в своем рабочем кресле, и радостно завываю любимую песенку моей мамы, хит ее молодости:
Бухгалтер милый мой бухгалтер,
Вот он какой, такой простой,
Бухгалтер милый мой бухгалтер…
– Зверев, ты чего разорался? – возмущается Санька. – Меня итак сегодня психи достали, включай адекват, братан!
Сашка корпит над бумагами, а он эту работу терпеть не может, от того и злой как черт.
– На шоу голос готовлюсь! – ржу я.
Но тут же затыкаюсь и начинаю размышлять. Да, Адам, сусел – главбух… Теперь ясно, откуда деньжищи. И непростой главбух, а с двойным дном, то бишь двойной бухгалтерией. Или там хозяин бабло отмывает, от налогов уходит и суселу за умение просто нереальную зп отваливает. Или дрыщ…. сам деньгу у хозяина тырит. Конечно, пока это только мои предположения, но интуиция прям так и кричит, что я прав. Ну что, Адам, сыграй в аудитора, докопайся до бабла сусела. Вычислить, куда дрыщ катит на своей таратайке, не проблема. Теоретически. По-любому, он на свою тайную работу отправился. Нужно запеленговать его номер и отследить. Но на практике это сделать не так просто. Нужно разрешение на оперативно-розыскные мероприятия. Но есть другой выход, Адам, потому что у тебя есть Глушак! У Васьки возможностей для сыска куплено больше, чем есть у всех отделений полиции нашего города. Набираю кузена, диктую ему номера тачки сусела и его мобильный:
– Привет, Глушак. Надо этого чела отследить. Срочно и для меня лично. И да, я ничего тебе не заплачу.
– Ты про диву дивную что-то говорил! – напоминает Васька.
– Познакомлю, не переживай.
– Когда? Устал я один…
– Вечера проводить?
– Преступления раскрывать! Адам, хочу твою медвежатницу!
– А давай хоть сегодня, если получится.
– Ок, созвонимся!
Ну, все, Адам, теперь остается только ждать и подготовиться к двойным смотринам. Хотя я уверен, что Васька и Анна друг другу понравятся. Снова набираю синеглазку:
– Привет, маленькая панда.
– Ты же недавно звонил, Адам!
– А я соскучился!
– Вот так прямо без дела и звонишь? – спрашивает Ева.
– О, нет, у меня есть три важных причины. Первая – очень интересуюсь, удалось ли спасти мой новенький ламинат.
– Да! Клининговая помощь по имени Ева все исправила! – шутит маленькая панда. – И это все, тебе интересен только ламинат?
– Еще хочу сегодня познакомить Ваську и Анну. Глушак вечером прибудет. Как насчет Анны?
– Аньку я позову, – отвечает Ева. – Она за любой кипеш, кроме голодовки. Куда позвать? В какую из двух квартир?
Я на секунду задумываюсь и спрашиваю:
– Вражеское племя вечером дома будет?
– Нет! Слышала, как Нора по телефону с Игнатом разговаривала. Они за новой шубой отправятся, а потом к Регине Семеновне. Ой, да ее же инфаркт хватит, когда узнает, что сыночек не ей шубку подарил…
Но меня мало волнуют возможные сердечные приступы свекрови синеглазки. Я только рад:
– Отлично, панда! Тогда устроим сабайтунчик у тебя. Приготовьте чего-нибудь с Туськой.
– Ок.
– И да, Ева, я видел в маленькой комнате ноут. Это сусела?
– Его! Мой Нора скомуниздила, ты же знаешь. На этом все, Адам?!
Я нутром чувствую, что синеглазка немного расстроилась. И говорю:
– Но самая главная причина, по которой я позвонил, это – ты маленькая панда. Так хотелось услышать твой голос, раз уж нет возможности обнять и поцеловать. Я тебя люблю, сильно, сильно!
– Да ну тебя, Зверев! Я тебя тоже… люблю! – отвечает Ева немного смущенно, и я понимаю, как важно моей девочке слышать вот такие фразы.
Грустно вздыхаю. Любовь любовью, а кушать хочется всегда. Надо работать. Эх, Адам, в прошлом секретные операции, встречи с настоящими бандитами. Что у нас на сегодня? Куча бумаг, которые нужно заполнить. Навестить двух освободившихся сидельцев, разобраться с жалобой на мужа гражданки Носовой, принять меры относительно пары асоциальных семеек. С тоской пялюсь на часы. В рабочий день ничто так не украшает циферблат, как число 18. Но делать нечего, нефиг было кулаками на высокопоставленных лицах гжельскую синеву наводить. Не ной, Адам! Самая тяжелая работа вообще у носков, они реально целый день на ногах! Утешив себя, любимого, выпиваю на дорожку кофе и выхожу из отделения….