Глава 23
Я смотрю в окно на старый тополь, чей пух с завидным упорством покрывает весь двор белоснежным пушистым ковром, и улыбаюсь. Надо же, громила… участковый! А ты, Ева, его за бандита, приняла, думала, что влюбилась по самые уши в очень плохого парня. Нет, Адам хороший, очень хороший, самый лучший! Я так счастлива, что он у меня есть. Наверное, так хорошо мне еще никогда не было. Но в это время хлопнула входная дверь. Это Нора провожает на работу моего мужа. Да, Ева, да, вот такие казусы бывают в жизни. Если бы кто такую историю рассказал, ни за что бы не поверила. Но это факт. Отвожу взгляд от окна, смотрю на высокие потолки, и на душе становится очень грустно. Сколько здоровья дед оставил на производстве, чтобы получить эту квартиру! Сколько сил бабушка вкладывала в уют этого дома. Нет, я просто не могу отказаться от стен, в которых родилась, выросла, которые пропитаны прошлым. Моим прошлым и моих предков. От бессилия, возможности что-либо изменить на глазах выступают слезы. Но я делаю над собой усилие и улыбаюсь. Алинка говорит: "Чтобы ни случилось, девчонки, всегда улыбайтесь. Друзей порадуете, врагов побесите!" Подруга права. А еще… сильная девушка не плачет, она врубает любимую музыку и начинает уборку. Когда стали портиться отношения с Игнатом я, в самом деле, заметила, что наведение порядка помогает обрести душевное равновесие. Вот только убирать оккупированный наглецами родной дом не хочется. И я решаю навести уборку у Адама. Его квартира ох как в ней нуждается. Как раз возвращаются Туська с Ужасом, и я зову их на помощь. Наш маленький отряд, вооружившись швабрами, тряпками, моющими средствами, дружно направляется в квартиру напротив. Я радуюсь, что прихватила необходимые атрибуты. У Адама их просто нет. Вскоре работа кипит, правда мои горе-помощники едва не угробили ламинат, перевернув ведро с водой, но последствия потопа все же удалось ликвидировать. Пару раз звонит Адам называет меня ласково маленькой пандой и говорит, что любит… Когда он произносит эти слова, я как раз протираю зеркало, и показываю своему отражению в зеркале язык. Да, Ева, да, физиономия у тебя сейчас глупая, но такая счастливая…
Едва успеваем завершить уборку, как у Туськи звонит мобильник. Это мама Люда. Обои поклеены, и Туську требуют домой помочь с уборкой…
Туська отключается и возмущенно кричит:
– Да что же это такое?! День швабры сегодня, что ли? Я тут устала, еще дома тоже самое делать! Ева, пойдем со мной, Я тебе помогала, теперь ты должна мне помочь.
Я бы, конечно, не против, но до жути боюсь родителей Адама. Вдруг не понравлюсь им… неспящей? А если начнут вопросы задавать, что тогда делать? Признаться, что я замужем и мы все вместе живем? Нет, этого делать нельзя…
– Прости, Туська, никак не могу! Сегодня Анну с твоим двоюродным братом знакомим, ты же знаешь.
– Знаю, – бурчит Наталья. – Другим всегда самое интересное, а Туся вечно в пролете…
Я обнимаю девочку:
– Не обижайся, пожалуйста, и не расстраивайся, а то я сейчас разревусь! И да, дома про нашу жизнь не рассказывай!
– Не дура, все понимаю, – успокаивает меня Наталья. – И не обижаюсь я. Но за тобой все равно должок, Ева…
Туська чмокает меня в щеку, в нос Ужаса и убегает, зато на подходе мои бедовые подруги. Запираю квартиру Адама на ключ, возвращаюсь в свою. Алинка и Анютка являются буквально через несколько минут. Я открываю подругам дверь и с порога говорю Алинке:
– Подруга, покажи автомат!
– Какой еще автомат?! – офигевает Алинка.
– Под дулом которого ты Заучку знакомиться притащила. Не думаю, что она добровольно притопала.
– Ева, ты не поверишь! – кричит Алинка. – Еще как добровольно. И даже на перезагрузку согласилась. Во, тащи баулы в вашу комнату.
Я улыбаюсь. Видно, здорово Василий нашей Анне в душу запал, раз на такое решилась. Послушно тащу сумки в спальню. Фрекенбок в маленькой комнатушке замирает. Сто процентов, подслушивает, чем мы тут занимаемся. Анютка от волнения сама не в себе. Начинает причитать:
– Ой, девочки, ну что я делаю, зачем сюда пришла. А вдруг ничего не получится. Вдруг Васе не понравлюсь?!
– Не переживай, Аня, – утешаю я подругу. – Понравишься, не понравишься. Забей! Все, что ни делается, делается к лучшему.
– Всё, что ни делается, делается в Китае! – хохочет Алинка. – Давай, Заучка, приступаем к перезагрузке. И прочь сомнения. Запомни: ты и умная, и красивая. А таких женщин надо размножать.
– Нет, я очень, очень некрасивая, – спорит Анька.
– Некрасивых женщин не бывает, – возражает Алинка, – бывают ленивые. Мы вот сейчас как потрудимся…
Моя белокурая подруга быстро и ловко делает Анне макияж, легкий, еле заметный, но Заучка действительно преображается. Она и так хорошенькая, а сейчас вообще глаза огромными кажутся, сверкают, губки алой помадой удачно подчеркнуты. Косу Аньке мы расплели, прошлись по ней утюжком и замерли на месте. Это какая же красота получилась! Мы очень довольны результатом.
– Вау, красоточка, не устоит Глушак ни в одном месте! – радуется Алинка и командует дальше. – Теперь, Анна, снимай свои балахоны. Я тебе кое-что из своего гардеробчика принесла.
Роста Алинка и Анна примерно одного, обе стройные, длинноногие. Маленькое черное платье, что принесла Алинка, сидит на Анютке просто потрясающе. Почти. Потому что платье сшито на заказ и там выточки для Алининого пятого размера.
Заучка чуть не рыдает:
– Не буду я ни с кем знакомиться, потому что, у меня…. грудь маленькая.
– Ну и что, что грудь первого размера…Зато ноги сорок третьего… – в попытке развеселить подруг неудачно шутит Алинка.
– Чем больше грудь в молодости, тем больше вероятность заправлять ее в штаны в старости! – пытаюсь я исправить выражение дурацким статусом и натыкаюсь на зверский взгляд Алинки.
– Ты на чьи сиськи сейчас намекаешь, Ева?!!
– Девочки, не ссорьтесь из-за моих сисек, пожалуйста! – вдруг говорит Алинка. – У меня есть идея. Если мои груди увеличатся, то комплексы уменьшатся.
– По-русски говори, Заучка! – злится Алинка. – Че ты хочешь-то?
– Аня хочет, чтобы хотя бы при первой встрече с Василием у нее груди были большие, тогда она не будет комплектовать.
– Ох ты, хватилась, Анька! На хирурга-то надо было деньги со школы копить.
– Да мы не об этом, Алинка! Вспомни детство! Ты разве себе вату ни разу в лифчик не подкладывала?
– Дошло! Это вы круто придумали. Двойной удар по Глушаку. Сначала Анька сразит его бюстом, а потом так шарахнет интеллектом, что он на кое-какие изменения в размере и внимания не обратит. Ева, где у вас вата?
– Лучше поролон! – говорю я. – Вдруг Глушак пожать… грудь при знакомстве решит…
Работа кипит быстро, и через несколько минут перед нами уже не Анька-Заучка в длинной юбке и косой вокруг гениальной башки, а почти мисс Вселенная! Стройная, красивая, туфли на тонкой шпильке. В облагающем платье, которое выгодно подчеркивает бюст этак размера… седьмого! Перестаралась Алинка. Я предлагаю исправить. Но Заучка против. Я смотрю на подругу с жалостью. Бедная, настрадалась-то, вон как за накладную красоту цепляется, даже на размер уменьшить не хочет. Перезагрузка завершена. Мы устали, отправляемся на кухню выпить кофе, а там Фрекенбок…
Сидит зараза мультяшная, чай дует. Уходить с кухни явно не собирается. Конечно, она все слышала и теперь все назло делает.
– Нора, ты бы освободила помещение, – говорю я. – Сейчас Адам с гостем приедет.
– Эту с хахалем сводить? – фыркает Нора и косится на Аньку. – Да кому она нужна!! Разве что урод какой позарится.
Алинка вскакивает, что-то ищет в мобильнике. Находит в соцсетях фотку Василия Глушакова и тычет ее под нос Фрекенбок:
– А вот это видела? Ну, как мужчинка? А еще богатенький! И Анька ему ой как понравится!
Нора пялится на Глушака и мрачнеет лицом. Мы догадываемся, что эта мадам просто торчит от молодых мускулистых красавчиков.
– Обязательно понравится! – безжалостно сыплю я соль на душевную рану Фрекенбок.
– Понравлюсь! – вдруг уверено произносит сама Заучка. – И замуж за Васю выйду! Посмотри, какую из меня красотку сделали! А вот для некоторых и суслик за счастье…
Удар, видно, не в брось, а в глаз. Нора не выдерживает и выплескивает на Заучку… полную кружку чая.
– Ах ты!!! Все испортилааааа!
Алинка кидается на Фрекенбок первой, но тут же отлетает к плите. Мы с Заучкой мчимся на помощь. Нора вцепляется в отутюженные Анькины волосы в надежде их выдрать до лысины. Я понимаю, что сейчас будет бой не на жизнь, а насмерть. Вооружаюсь скалкой, иду на Фрекенбок. Она выпускает свою жертву из цепких лап. Мы все тяжело дышим… Но тут дверь в квартиру отрывается. Слышны мужские голоса.
– Ева! – кричит Адам. – Где там у нас Аня? Васька-то по ее душу пожаловал.
В кухню заходят Адам и детектив Василий Глушаков. В реале он еще симпатичнее. Нора замирает в ступоре. Шок и у Адама. Он ошарашено машет в сторону Заучки:
– Вот, братан, это и есть Анна..
В шоке и я. Все Алинкины труды накрылись медным тазом. Волосы у Аньки всклочены. Тушь растеклась, помада размазалась большим кровавым пятном, словно Анька сырое мясо ела. Но самое страшное, блииин, Заучка потеряла в сражении одну грудь!!! А Адам и Васька, как назло, дружно пялятся именно туда. Я давно знала: женская грудь – доказательство того, что мужчины могут фокусироваться на двух вещах одновременно. А тут одной нет, вот парнишки и в ступоре…
– Без паники! – шепчет Алинка. – Встречают по сиськам, а провожают по попке. Делаем на нее ставку! Анька, развернулась и шагом марш комнату! И покрути булками!
Блин, нашла, кому такие советы давать – нашей Заучке, что по жизни ссутулившись, ходит. Но Анька старается, идет шагом от бедра, как модели на подиуме. И ведь получается. Вон Адам с Васькой как пялятся! Попа у Заучки классная – упругая, подтянутая. Алинкино платье это доказывает.
– Мальчики, ну что зависли, как винда 2000 года? – говорит Алинка. – Сейчас она к нам вернется. А вы давайте руки мыть, чай пить будем.
– Чай – это хорошо! Особенно с булками! – отвечает Адам и тащит Василия в ванную.
Но их разделяет Нора, вклинивается между парнями. Адам Фрекенбок уже неинтересен, она глаз не сводит с Глушака:
– Здравствуйте, я – Элеонора! – кокетливо мурчит сусликова кисонька и тянет Ваське свою лапку для пожатия.
– Василий! – отвечает тот.
Ох, какой приятный голос у брата Адама, бархатный баритон. Нору это тоже поражает и восхищает. А еще Васька, в отличие от моего хамоватого громилы, очень галантен.
Все, Фрекенбок, сражена навеки и пропала…
– Какой же вы милый… Васенька. Давайте я вам ручки помыть помогу. Вот мыльце, вот полотенчико…
Адам оставляет бедного брата на растерзание Фрекенбок и мчится к нам в кухню.
– Эй, куклы, вы че с Анькиными сиськами начудили? Там же нихрена вроде не было! Давайте, короче, чистосердечное…
Я не знаю, что сказать. Но Алинку ничем не смутишь.
– Анна каждый раз во время обеда просила: "Господи, пожалуйста – отправь все калории в сиськи!" Вот он и услышал…
– Эй, блонди, я серьезно! Хотя можете не признаваться. Итак все ясно: ваты напихали.
– Ну да, – признаюсь я. – Напихали!!! Для вас же, мужиков, сиськи имеют архиважное значение. Да у вас реакция на них неадекватная. Пуговку на блузке застегнула – мозг мужику включила, расстегнула – выключила.
– Ева, у меня только на твою грудь такая реакция! Любой каприз за ваши сиськи! – шепчет мне в ушко громила и так нежно касается мочки, обжигает таким горячим дыханием, что я враз обо всем забываю.
– Э, нашли, когда ворковать! – ругается Алинка.
– Ох, куклы! – отстраняется от меня Адам и смеется. – Ваське как раз нравятся маленькие груди. И вообще любой мужик предпочтет все же две небольшие, а не одну огромную. Идите, исправляйте ситуэйшен, не мне же с Заучкиными сиськами возиться. Я пока чай наведу. О, тут Фрекенбок пирог испекла. Ща сожрем!!
Мы с Алинкой несемся в спальню, где находим рыдающую Заучку:
– Все мужики одинаковые: две руки, две ноги, посередине сволочь! Этот Глушак как вошел, так сразу на грудь и уставился, никого духовный мир девушки не интересует.
– Да что ты, Аня! – утешаю я подругу! Это он не на грудь смотрел, это Вася твое сердце рассматривал.
– Хватит реветь, Анька! – рявкает Алинка. – Ты точно под счастливой звездой родилась, Глушак любит маленькую грудь. Ева, ищи ей одежду, любую! А ее балахоны выкинь. Хотя нет, эта балда еще из мусорки вытащить догадается. Лучше сожги как Иван-царевич кожу.– Сама балда! – злится Анька. – Самая дура из нас троих.
– Сиськи есть, ума не надо! – парирует Алинка и испуганно замолкает.
Ага, одна из моих подруг, сама того не желая, врезала другой по больному.
– Прости меня, Ань! Я реально самая дура из всех дур!
Но Заучка вдруг улыбается:
– Не за что, Алинка. Я на правду не обижаюсь. И балахоны жги, Ева. Девчонки, я же понимаю, вы мне добра желаете…
– Именно! – отвечаю я и начинаю отыскивать хоть что-то в своем скудном гардеробе. Платьев та еще куча, но больше ни одно не подходит Анне.
Тем временем Алинка достала милицилярную воду и приводит Заучкин фейс в порядок. И через пару минут выносит вердикт:
– Красить тебя во второй раз не будем. Ты и так красотка. Вот только очки не надевай!
– Но, Алина, у меня минус два!
– Так и у меня! Но вы меня хоть раз в очках видели? Только линзы. Или хотя бы оправа модная. Запомни, Аня, у тебя только зрение минус, остальное – одни плюсы. И вообще ты – красотка.
Анька как раз напялила на себя короткие шортики и топик, что я отыскала среди нарядов, что мне прикупили подруги. И выглядит наша Заучка сейчас в самом деле отлично. Шорты, в отличие от длинной юбки, не скрывают стройных ног, маленькая торчащая грудь в топике смотрится просто офигенно. Длинные густые волосы до пояса круче, чем у теледив, рекламирующих шампунь. Да и без макияжа Анька красотка. Глаза, правда, немного покрасневшие и припухшие, но даже это ничуть не портит Заучку, а делает беззащитной и трогательной.
– Куклы, ну вы где потерялись? – заглядывает в комнату Адам. – О, Анна, да вы прекрасны! Все, айда на кухню.
Там уже сидят Василий и, конечно же, Фрекенбок. Нора режет пирог на несколько частей, но пододвигает все блюдо Глушаку:
– Вот, отведайте Василий, это мой фирменный с яблоками. Вкусный…
Нора уверена, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, готова туда сама залезть вслед за куском шарлотки. Но тут Глушак видит Заучку и замирает.
– У девушек случился небольшой форс-мажор, – говорит Адам. – Но уже все, норм. Девочки, это мой брат Василий, можно просто Васька или Глушак. Это Ева, МОЯ Ева, предупреждаю сразу, Алинка и … Анечка.
Заучка плюхается на стул рядом с Васей, тот сразу переключает все внимание на нашу подругу, улыбается, накладывает Аньке кусок фрекенбокинсокго пирога. Нора меняется в лице. А мне становится страшно. Эта чокнутая баба на все способна. Возьмет да отделает нас молотком для отбивных. Но тут входная дверь снова открывается.
– Кисонька, я дома! – визжит радостно мой муж. – Иди, встречай своего птенчика. Я денежку на новую шубку принес!
Нора с сожалением смотрит на Ваську, но встает из-за стола и несется в прихожую. Все правильно. Любовь любовью, а шубу хочется всегда. У сусела прекрасное настроение:
– Птичка, какие ароматы! Ты снова испекла потрясающий пирожок с яблочками? Давай, корми любимого.
Но Игнат обломается. От пирога остались одни крошки.
– Так нету больше, птенчик! – хнычет Нора. – Эти отобрали твой пирожок и сожрали!!!
Сусел забегает в кухню и… делает вид, что зашел водички попить. А что ему еще делать, если тут два амбала и бойцовский пес. Ужас – гостеприимный парень, рад большой компании, довольно виляет хвостом. А вот у Игната настроение сразу портится. Он говорит:
– Невесть что из квартиры устроили. Пошли, кисонька, в торговом центре в кафе пообедаем. А потом к маме сходим.
Ну, какую женщину нужно дважды звать на такое мероприятие. Через пять минут Фрекенбок уже готова к походу по меховым салонам, парочка негодяев уходит. Как только за ними закрывается дверь, Адам говорит:
– Ну, че, ребята, смотрины почти состоялись. Вижу, братан, что тебе понравилась Анна.
– Не скрою, это так! – соглашается Василий. – Надеюсь, я Анечке тоже приглянулся.
Приглянулся? Да Заучка на седьмом небе и спускаться не собирается.
– Вот и славненько. Я рад. Но позвал вас не только за этим. Нам с Евой очень нужна ваша помощь. Вы не против помочь?
Вася с Аней переглядываются и одновременно восклицают:
– Не против!
Даже не спросили, в чем заключается эта самая помощь. Да, Ева, да, именно так и поступают настоящие друзья…