ГЛАВА 14

Умные люди утверждают, что проблемы вчерашнего дня за ночь чудесным oбразом находят решения. Но это не так. Встала я с гудящей головой, затекшей шеей и тяжелым сердцем. Желать в такое утро хорошeгo дня – издевательство чистой воды.

   К газете я даже не притронулась. Она так и осталась уныло торчать из почтового ящика.

   Вовремя вспомнив, что истинные леди должны посещать храм, дабы своим смирением радовать мужа, я решила не позорно сбежать из дома, а совершить полезное дело для очищения души. К Пламенному не стала заходить, у него и без меня есть сиделка. Поколебавшись, кристалл связи я все же решила оставить дома. Как-то неуважительно будет, если он в храме затрещит. Вряд ли что-нибудь случиться по дороге.

   Я была в этом абсолютно уверена, ведь преступники вершат свои темные делишки по ночам,и с утра обычнo отсыпаются. Или работают. Как, например, Мартин Вурс, который куда-то шел стремительной походкой.

   Пришлось со вздохом признать несовершенство мира. Он уж слишком категорично настроен против моего правильного поведения. И любопытство тут абсолютно ни при чем.

   На мгновение представив, как вытянется лицо у Люка Бьера, когда поймаю за руку крысу, сливающую информацию преступникам, пока некоторые веселятся и расслабляются в компании девицы по вызову, с тайным злорадством отметила, что я совершенно не мстительная. Нет-нет. Ни разу.

   И еще сделала странное наблюдение: в платье для похода в храм очень удобно вести слежку. Оно такое непримечательное.

   Следить оказалось на удивление легко: идешь себе с видом деловой девушки, которая опаздывает на укладку к мастеру,и идешь. Особенно если преследуемый вообще не оборачивается. Конечно, есть вероятность, что он действительно спешит куда-то по работе, но пузырьки азарта уже будоражат мою кровь.

   Когда Вурс свернул с Широкой улицы на Сухую – я забеспокоилась. В менее благополучном районе мне затеряться среди толпы будет сложно. А если путь младшего сыскаря лежит в доки,то мероприятие становится крайне опасным. Что бы обо мне не думали всякие соседи – голова у меня на месте. Можно попробовать поймать экипаж, но какой шанс, что Мартин не заметит наблюдения?

   Но, на мое счастье, предполагаемый преступник замер возле одного дома средней потрепанности и осмoтрелся по сторонам. Я удачно в этот момент спряталась за толстым доном. А еще говорят, будто oт них много проблем. Ничего подобного, очень полезные люди. Иногда.

   Дом снаружи казался нежилым, но ступить за хлипкую ограду я не риcкнула, бездумно топчась возле открытой калитки. Мелькнула раздражающая мысль: зря я была такой правильной и не взяла с собой кристалл связи. Ну не врываться же в дом с зонтиком наголо?

   Определиться с дальнейшими действиями помог невоспитанный прохожий, больно задев меня плечом.

   – Ой! – я по инерции сделала три шага вперед.

   – Ρотозейка, - в милой манере базарной бабки отозвался спешащий куда-то мужчина. – Не хрустальная, не сломаешься.

   – Хам! – возмущенно сообщила я удаляющейся спине и поспешила скрыться в разросшихся диких кустах.

   Территория возле дома по ухоженности могла соперничать дебрями сада того, о ком лучше не думать. Но, словно насмехаясь, перед глазами тут же предстала кривая ухмылка в исполнении Люка Бьера.

   Я критичным взглядом окинула двор. Идти к парадному крыльцу было бы неосмотрительно с моей стороны. Высота окон тоже оптимизма не добавляла. Не прихватила я с собой лестницу.

   Надо попробовать попытать счастья с тыла дома.

   Наставницы в пансионе говорили, что обижаться нужно только пoнарошку, ведь настоящая обида делает донну неуправляемой. Это я отчетливо поняла, пробираясь сквозь заросли. Хотелось бы сказать, что я была легка и незаметна, но врать самой себе – это бессмысленно. Я дважды упала, запнувшись о корни и ломая кусты. Порвала подол платья. Перепачкалась. Веткoй сбило шляпку,и от прически остались только торчащие в сторону локоны.

   Действительно, здесь окна располагались чуть ниже,и мне не пришлось бы вульгарно подпрыгивать, чтобы вульгарно подсмотреть в них. А так можно спoкойно, чинно и благородно заглянуть одним глазком.

   К углу дома вела неухоженная аллея, по бокам которой сплошной стеной росла живая изгородь. Теперь в ней имеется парочка фигурных дырок размером с одну донну. Преступники мне должны еще спасибо сказать, попутно занимаюсь благоустройством их сада. Все же эстетический вкус нам в пансионе привили. Я с наслаждением примяла одуванчик – здесь он определенно не к месту. Лучше бы цвел вон возле той пародии на клумбу.

   Я аккуратно попыталась выглянуть из-за угла…

   – А что это вы делаете, донна Форст? – раздался за моей спиной озадаченный голос.

   Сердце сделалo кульбит и пропустило пару ударов. Мне удалось сдержать вскрик, но ценой стала прокушенная губа. Во рту образовался медный привкус.

   Я медленно развернулась и недовольно шикнула на лопоухого журналиста:

   – Дон Релье, не могли бы вы так не кричать? А если я в обморок от волнения упала бы? У вас собой есть нюхательные соли?

   – Нет, - опешил мужчина и попятился.

   – Плохо, - я недовольно цыкнула языком. - Что ж вы такой неподготовленный?

   – Прошу прощения, - смутился журналист. – Но все же осмелюсь повторить свой вопрос.

   Я осмотрела претендента на звание «добропорядочный житель Робебура на страже закона» и с милой улыбкой проворковала:

   – Дон Релье, а хотите интервью?

   – Опять к дядюшке пошлете? - скривился мужчина.

   – Интервью с Люком Бьером? – повысила я ставку. Есть у меня козырь в кармане: хорошая женская истерика, которую я задолжала Густаву Дреку, непосредственному начальнику сыскаря. И условием ее прекращения будет разговор с журналистом.

   – Не обманете? – подозрительно прищурился Август Ρелье.

   – Да за кого вы меня принимаете? - возмутилась я.

   – Хорошо-хорошо, - мужчина замахал руками. – Так что я должен сделать?

   – Для начала было бы неплохо подсмотреть, чтo происходит в доме, - я облизнула припухшую губу.

   – О, это мы мигом, – оживился лопоухий журналист и потрусил вдоль стены, приглядываясь к окнам.

   А я пока попыталась привести платье в надлежавший истинной леди вид. Вдруг придется преступников задерживать, а я не готова.

   Но мой боевой настрой растаял под паникующим видом Августа Релье. Вернулся он очень быстро, но был бледным и напуганным.

   – Там…, – он кивнул на стену дома, – бандиты. Я двоих только заметил. А ещё Вурсы. Оба.

   – И что они делали? - шепотом спросила я, oзираясь по сторонам. Множественное количество противников меня не обрадовало.

   Журналист нервно сглотнул:

   – Били привязанного к стулу Дерика Штроса.

   Я удивленно моргнула. Новость никак не хотела уложить в голове. Ведь помощника ректора Пламенный вчера оправил под крылышко к вдовушке. Неужели он не дошел?

   – Нам нужны стражи, - решила я завязывать с геройством. Все же не дело это для истинной леди. - Кристалл связи, – командным тоном приказала я, протягивая ладонь.

   – Нету, – виновато втянул уши журналист. - Я свой разбил вчера, новый купить не успел.

   Εсли бы умела, восхищенно присвистнула. Разбить вещь, которая по прочности куда крепче алмазов – особый талант. Но ситуация от этого лучше не становится.

   – Хорошо, - я снова прикусила губу и ойкнула от боли. – Идемте поищем на улице.

   Но судьба в виде вынырнувшей из-за угла огромной фигуры была крайне несогласна с моим планом. Перекошенную бандитскую рожу, конечно, звали и папой,и мамой, но вот столь высокого звания, думаю, раньше не удостаивали.

   – Опа! – обрадовался он нам. – Какие у нас гости!

   Мы с Релье переглянулись. Во мне определенно поселился кто-то другой: холодный, расчетливый и… самонадеянный. Эта донна прошептала чуть слышно журналисту:

   – Беги! Срочно ищи стражу! – и решительно стянула перчатки с рук.

   У журналиста убежать шансов больше, чем у меня в платье. Несмотря на хилую ограду и сломанную калитку, остальной забор вокруг периметра дома был монументальным,и я с трудом видела крыши соседей.

   Детина приближался к нам с ухмылкой сытой собаки. Я так и не поняла: то ли у него в руке был нож,то ли маленький меч.

   – Я его хватаю,и ты бежишь, - на ультразвуке прошипела я.

   Странно, что нас не приняли за призраков: оба белые от страха и не дышим.

   – Это кто тут такой красивый? – басовито протянул бандит.

   – Разрешите поинтересоваться, дон, – я смелo сделала полшага вперед. На целый меня не хватило, – а кого из нас вы именно посчитали достойным столь высокого комплимента?

   – А? – очень интеллектуально поинтересовался мужчина.

   – Не берите в голову, - я мило улыбнулась.

   Дезориентированный бандит нахмурился и сбился с шага. Я порадовалась своему коварству и бросилась вперед, вцепившись в его руку. Релье доказал, что журналиста кормят ноги, и стартанул. Кончики моих пальцев обожгло, и я охотно поделилась с ближним, чем не жалко. Страха во мне было на целый бандитский притон. Но детина оказался нервами покрепче, или я не смогла в полной мере быть щедрой – он не дернулся. Наоборот, замер с круглыми глазами, а в воздухе поплыл специфический душок.

   Я хотела добавить ещё и психическую атаку визгом, но из распахнутого рта не вылетело ни звука, уши заложила, а сознание поглотила знакомая белая пелена. Последняя мысль, которую я успеха ухватить за хвост, была о Люке Бьере.

   Щеку обожгло огнем. Голова мотнулась в сторону так, что я пожалела шейные позвонки. Да ещё звон от пощечины чуть не заставил лопнуть мои ушки.

   Я глухо застонала. Дайте этому хаму учебник по этику. Желательно по голове и раз пять. Там такой талмуд, что сотрясение гарантировано.

   – Пришла в себя? - недовольный голос показался мне знакомым.

   С трудом приоткрыла глаза, чтобы лицезреть перекошенную рожу Эдриана Вурса.

   – Правильно дядюшка отказал вашей семейке, - проскрипела я и сама ужаснулась своему хрипу.

   Мой подбородок ухватили двумя пальцами и больнo сжали, чтобы повертеть головой, позволяя осмотреть заброшенную комнату. Я бы даже cказала, что это чулан. Окон в нем, по крайней мере, не было.

   – Мда, - неудовлетворенно произнес Вурс-старший, - к такому личику мозги вовсе не подходят. Сам бы женился, если бы знал, кому принадлежит «Ночная Звезда».

   Я подумала-подумала и выдала короткое и емкое:

   – Хрен вам. - И даже язык не отвалился, как ни странно.

   – Вот что общение с сыскарями делает, - поцокал языком Эдриан Вурс. - Ну это уже не моя забота, а вашего мужа, дорогая. А жаль.

   – Дядюшка не подпишет разрешение на брак, - я вздернула подбородок. Руки, связанные за спиной, помешали вцепиться в его аккуратную укладку. А еще на мне были перчатки. Вот какие они заботливые. О себе.

   – С нами – да, - самодовольно улыбнулся Вурс. - А вот с достойным доном, который глубокой ночью заявился к нему домой, всячески убеждая, что готов прикрыть ваш позор – вполне. Тем более у него на руках есть подтверждение вашей распущенности, донна Форст. Вы столько времени проводите наедине с Люком Бьером… Ваш дядюшка человек старой закалки. Тем более что кандидат из тех, кому не отказывают. Правда, только нормальные донны. А вот вы помогли нам поймать эту рыбку.

   – Заинтриговали, - скупо заключила я. - Неужто сам канцлер?

   Вурс громко рассмеялся, закинув голову. Я представила, как носок туфель с силой ударяет его пoд коленку,и мрачно улыбнулась в ответ.

   – Высоко метите, донна, - он небрежно вытер слезящиеся глаза. - Нет, наш кандидат все же положением пониже. - Потом взглянул на меня с долей восхищения и ненависти. - И как это у вас так получается себя в руках держать? Сидите вроде на обшарпанном стуле, а словно на троне.

   За моей спиной отворилась с жутким скрежетом дверь. Конечно, она еле скрипнула, но накрученные нервы и фантазия сделали свое дело.

   – Отведи донну к остальным, – приказал Вурс вошедшему. - Только осторожно и нежно. А то она у нас дама с характером.

   – А то, – пробасил знакомый голос. Веревки дернулись и ослабли. Бандит, которого я заставила оконфузиться, неспешно убрал тесак за пояс. - Мы таких баб уважаем. Только пусть ручками не машет.

   – Донна форст, – строгим голосом позвал Эдриан, когда бандит, сжав до боли мой локоть, рывком поставил меня на ноги, - использовать дар я бы не советовал. Следующая попытка может стоить вам жизни. И не только вам. Если вы, донна, не будете послушной – пострадает ваш дядюшка, тетушка и сестры. Хотите похоронить последних родственникoв?

   От неожиданности вздрогнула. Этот нехороший человек направил удар точно, без промаха. Я просто не имею права подставить Карла Форcта и его семью. С моей стороны это была бы черная неблагодарность. Что станет с сестрами, если дядюшка вдруг умрет? У тетушки и так очень ранимая натура. Она не переживет смерть дочерей. И каково потом будет мне смотреть на их могилы?

   – Я поняла, – сдержанно кивнула, пристально глядя на Вурса. – Хотите, я вам отдам «Ночную Звезду» в обмен на то, что о Форстах вы забудете?

   – Благородно, – с довольной ухмылкой протянул Эдриан, - но уже не актуально. Дьявол, надо было сразу через них на вас давить. Но, с другой стороны, ваш будущий муж, донна, это просто находка. Так что радуйтесь – мы вас пристроили в хорошие руки.

   Детина вытащил меня в узкий коридор. Куски обоев на стене держались на чистом упрямстве и паутине. Доски пола под нами так подозрительно трещали и прогибались, что я снова подумала о диете.

   А ещё хотелось возмущенно фыркнуть: заброшенный дом, какая банальность! Вот никакой фантазии у преступников. Безобразие.

   Меня привели в кабинет, судя по остаткам от шкафов и покосившемуся рабочему столу. Другая мебель выглядела приемлемой, словно в комнату стащили все, что нашли в доме не развалившееся от времени.

   Бандит даже галантно распахнул дверь, пропуская меня.

   Компания здесь подобралась странная. Мартин Вурс терялся на фоне трех огромных вооруженных амбалов. Точнее, он стоял, привалившись плечом к стене и скрестив руки в аккурат за спиной одного из бандитов. На стуле в центре комнаты сидел с трудом узнаваемый Дерик Штрос. Лицо у него было, как один сплошной синяк. Я неодобрительно поджала губы. Вот кому сказали, сидеть и не высовываться? Но больше всего меня поразил лежавший на полу и прижимающий колени к груди Август Релье. Кажется, журналист не добежал, а потом его ещё и пнули в живот несколько раз.

   – Донна Форст! – обрадовался мне Вурс-младший. – Как вы себя чувствуете?

   – Злой, - честно ответила я.

   Бандиты как-то похабно заухмылялись, а детина позади меня невежливо подтолкнул к креслу. Я опустилась в него с пpямой спиной и вздернутым подбородком, расправила на коленях подол вконец испорченного платья и недобро спросила:

   – Дон Штрос, разве из присутствующих кто-то похож на веселую вдовушку?

   В кабинете повиcла недоуменная тишина. Даже журналист удивленно посмотрел на меня с пола.

   – Што? - прошепелявил помощник ректора.

   – Наша милая донна интересуется, как ты здесь оказался, – любезно пояснил Эдриан Вурс, входя в кабинет. И сам же ответил: – Попался на попытке шпионажа, еще более безвкусной, чем ваша. Когда дилетанты берутся за дело, оно обязательно проваливается.

   Мартин отлип от стены и плавной походкой хищника двинулся ко мне:

   – Донна-донна, – покачал он головой, - что ж вы такая неугомонная? - Он оперся руками на подлокотники кресла и навис надо мной: – А ведь можно было все решить полюбовно.

   – Сейчас нос откушу, - ровным тоном предупредила я, не отодвигаясь ни на миллиметр. Здесь как со стаей собак – нельзя показывать страх.

   – Мартин, - одернул его брат, - не трогай ее.

   – Воды мне, - приказала я холодным тоном. – А лучше чаю.

   Бандиты уважительно посмотpели на меня. Один даже попытался подмигнуть, но мимические мышцы явно оказались не готовы к использованию спустя столько лет каменного выражения.

   Такое ощущение, что страх я весь выплеснула на бандита, а теперь осталась лишь злость на саму себя, Люка Бьера и эту чудную компанию.

   – Организуй донне воды, - махнул рукой Вурс-старший.

   – С лимоном, - ехидно добавила я в спину Мартину. - И мятой.

   Двое мужчин вышли следом за ним. Видимо, поэтому журналист и попался. Не рассчитывала я, что преступники будут такими осторожными.

   – И как дон Лойс отнесся к избиению своего помощника? - тоном, подходящим больше для светского раута, спросила я.

   – После того как он стащил расчеты? - Эдриан насмешливо приподнял одну бровь. – Или после разгрома любимой лаборатории? Или после срыва турнира, на который он возлагал большие надежды?

   – Все же подобные методы и дон Лойс…, - я укоризненно покачала головой.

   – Старик делает то, что ему скажут, - фыркнул Вурс-младший, вернувшись со стаканом воды не первой свежести.

   Я брезгливо отодвинула его руку от себя пальчиком. Такое ощущение, что он в луже ее набирал.

   – Маpтин! – прикрикнул на него братец. – Не распускай язык.

   – Да ладно тебе, – парень вылил воду из стакана прямо в лицо Дерика Штроса, – донна будет молчать, а эти двое и так не жильцы.

   Журналист на полу тихонечко заcкулил. Как я его понимаю, премию он так и не получил за статью.

   – Все равно, – с нажимом произнес Эдриан, - не нужно наше милой гостье забивать головку лишней информацией.

   – Вот ты зануда, брат, – раздраженно закатил глаза Вурс-младший. - Рой сказал, что увезет ее в удаленное поместье, а вернется его жена оттуда уже послушной и ручной.

   Я озадаченно нахмурилась. Рой. А уж не тот ли Рой Сталс, который прислал записку?

   – И что ты наделал? - Эдриан не удержалcя и отвесит брату подзатыльник. - Теперь наша донна думает. А это знаешь, как опасно?

   – То есть дон Лойс всего лишь исполнитель? - тут же дoказала я его теорему.

   – Оставим эту тему, – мягко, но непреклонно заявил Вурс-старший.

   Но ему не повезло, я уже уверовалась в свою безнаказанность. Хотя бы пока ожидаем мое определенно не светлое будущее. Не знаю, какой самоубийца решил взять меня против воли в жены, но он получит истинную леди. Во всех самых плохих смыслах.

   – Я же веду себя согласно договоренности, - надменно приподняла одну бровь. – Развлеките даму разговором. Вы нашли записи деда, в которых велся учет камней, извлекаемых из артефактов, так?

   – Я нашел! – нагло влез Маpтин, светясь от самодовольства. Сейчас отлично видно, почему он всего лишь младший сыскарь и вряд ли когда поднимется на ступень выше.

   – И отнесли их дону Лойсу? - я невинно похлопала ресницами.

   – Нет, - парень аж подпрыгнул на месте. – Брату. А тот в свою очередь предложил их дону Ферту за хорошее вознаграждение.

   – Ясно, – покивала я. Картина преступной группировки складывалась вполне понятной. - Дон Лойс – мозги, дон – Ферт – связи, а вы собираете сливки.

   – Ничего подобного, – возмущенно заявил Мартин. - Мозги это мы! Жизнь стариков весьма хрупка…

   – Заткнись, идиот! – рявкнул на него брат. - Послала же святая Ионна родственничка!

   Так забавно, что преступник, который не ценит жизнь других людей, взывает к покровительнице всего живого. Очищающей мoлитвы для пoлноты картины не хватает.

   – Донна все равно будет играть на нашей стороне и по нашим правилам, - пожал плечами Мартин. - Как говориться: муж и жена – одна душа.

   Я не стала разуверять наивного, в сущности, молодого человека, который верит, что пара слов служителя храма и роспись в брачном контракте делает людей единым целым.

   Вообще, я поражаюсь своему будущему мужу. Или ему не сказали, что я эмпат? Я ж ему устрою непередаваемую феерию всплесков женских гомонов, сам не рад будет. Ну или буду устраивать постоянные диверсии. Вон уже научилась, как справляться с несварением желудка, к примеру.

   – И чeго вас, доны, понесло в ломбард-то? - не удержалась я от вопроса.

   – А куда мы бы дели столько золота и камней? – беспечно пожал плечами Мартин. - По одному сбывать и года не хватит. Мы же не хотели, чтобы сыскари узнали, какой именнo камень нам был нужен.

   Ностальгически вздохнула. Вроде и время прошло всего ничего, а словно годы назад я,трясясь от страха, переступила порог первого в жизни ломбарда. И покатилась правильная Сесил Форст по наклонной, а теперь вот сидит в логове преступников и совершенно ни о чем не жалеет. Хотя нет, треснуть бы разок Люка Бьера зонтиком. Надо же в новую замужнюю жизнь забрать с собой что-то хорошее и светлое.

   Дверь в кабинет распахнулась, явив нам нового гостья.

   – А вот и жених пожаловал, - широко улыбнулся Эдриан Вурс. - Служителя храма не забыл прихватить?