22

— Как я выгляжу? — спрашиваю, стоит нам выйти из такси и ступить на красную дорожку перед сверкающим разноцветными огнями входом в небольшой, но судя по замысловатой архитектуре и огромной очереди, пафосный, ночной клуб.

Надя обводит меня мутным взглядом.

— Как та, кого хочется раздеть, — резюмирует она, вызывая у меня недоумение.

Это сейчас комплимент был или неутешительный вывод на фоне столпившегося молодняка?

Цветущий, фонтанирующий неуемной энергией, сексуальностью и раскрепощенностью, он здорово подрывает вспыхнувшую по синей грусти уверенность.

Девчонки, несмотря на довольно прохладную ночь, максимально-откровенно одеты. Если все эти прозрачные платья, топы с отсутствующим бельем под ними, короткие юбки, шорты, а то и просто какие-то трусы, вообще можно назвать одеждой.

Мое короткое, абсолютно-закрытое, бандажное платье винного цвета от Селин с коротким рукавом, пусть и подчеркивает все достоинства фигуры, по здешним меркам явно слишком строгое, а уж в сочетании с кожаным плащом в пол и вовсе не формат.

Само собой, это начинает нервировать и угнетать, но спасибо алкоголю не так сильно, чтобы развернуться и, поджав хвост, уехать домой.

Вот еще! В конце концов, все не настолько критично. Да и вообще, в сорок лет трясти сиськами и жопой на потеху обдолбанной толпе — извините, но я еще в своем уме.

Приободренная мысленной бравадой, вздергиваю подбородок и вышагиваю следом за Надей на своих лабутенах, изо всех сил стараясь ловить баланс. Ведет меня нещадно. Удивительно, как вообще получается о чем-либо размышлять. Впрочем, закон подлости и здесь меня не обделил: вечно тело пьяное, а голова — живет своей трезвой, занудной жизнью.

Пока пробираемся сквозь толпу, кто-то возмущается, но Надя плевать хотела на чьи-то возгласы, прет, как танк. Благодаря ее связям с богемой, нас на входе не мурыжат, пропускают без проблем и заминок, сразу же провожая в ВИП-зал.

С непривычки все кажется чрезмерным: грохочущая музыка, ослепляющие огни стробоскопов, беснующаяся толпа.

Я слегка теряюсь, пока мы вливаемся в бушующее эйфорией, танцующее море, но Надя тут же берет меня за руку и ведет к бару. Мы заказываем пару шотов текилы и занимаем места у барной стойки.

Первые десять минут чувствую себя не в своей тарелке. Кажется, будто все смотрят на меня и думают: “Тетя, что ты тут забыла? Разве тебе не пора заботиться о восьмичасовом сне в надежде не заиметь с утра новые морщины?”.

Знаю, глупости, но я давно не выбиралась в подобные места и теперь все кажется чуждым, а я сама — неуместной. От неловкости начинаю невпопад смеяться и корчить из себя увлеченную ничего не значащими репликами Нади.

К счастью, текила быстро расправляется со скованностью и прочим бредом в моей голове. Кровь снова начинает закипать, голова приятно кружиться, а настроение подниматься до отметки “море по колено”.

Меня больше не смущает ни громкая музыка, ни окутывающая, будто облако, разноцветная дымка, ни откровенно проявляющие свои желания люди, трущиеся друг о друга плавными, страстными движениями имитируя секс. Напротив, я проникаюсь, погружаюсь в эту атмосферу и мне становится очень даже комфортно.

Расслабившись, томно растекаюсь по барному стулу, прогибаясь кошкой и откидываясь на спинку, выставляя свои натренированные, загорелые ноги напоказ.

Попивая очередной коктейль медленно обвожу зал плывущим взглядом и замечаю заинтересованные в ответ, а еще — что возрастной, звездной публики здесь тоже с лихвой хватает. Женщин моего возраста и старше — пруд пруди, а уж мужиков, вышедших на охоту за свежим мясцом, вообще не сосчитать.

Правда, Красавина я так и не нахожу среди мелькающих тут и там красивых, высоких спортивного вида парней. Это, конечно, вызывает досаду, но, подумав, решаю, что, даже, если с объяснениями не выгорит, просто проведу хорошо время.

— Порядок? — спрашивает Надя, пританцовывая на стуле. Я согласно киваю и салютую бокалом. Подруга отвечает тем же и опрокидывает в себя остатки своего коктейля.

— Пойдем танцевать, — махнув бармену, чтобы повторил, сползает она со стула.

— Попозже, допью сначала, — чувствуя, что еще не дошла до нужной кондиции, отсылаю ее покорять танцпол в одиночку. Но надолго Монастырская одна не задерживается, вскоре уже зажигает с каким-то латиносом мафиозного вида, у которого разве что слюна не начинает капать, глядя на нее. Впрочем, ничего удивительного, Надя у меня женщина роскошная: знойная брюнетка с пышными формами, правильными чертами лица и повадками королевы.

Понаблюдав за ней немного, перевожу взгляд чуть в сторону, и стробоскоп, наконец, выхватывает знакомый профиль неподалеку.

Сердце пропускает удар, а в следующую секунду проваливается в желудок.

За столик боксерика вереницей возвращаются молоденькие, раскрасневшиеся от танцев девочки модельной внешности — все, как на подбор высокие, стройные, с длинными волосами и соблазнительными фигурками.

Миленькая блондиночка лет восемнадцати со смехом падает на колени Красавину, а он — сучонок, — и не против. Подмигнув, протягивает ей свой бокал и продолжает разговор с сидящим рядом парнем.

У меня же все внутри стягивает горящим яростью лассо.

Вот ведь козел! Вчера, значит, меня на свидание звал, а сегодня уже с моделями отжигает. Муденыш!

Понятно, что никто никому ничего не обещал, и ужин, как свидание, не позиционировал, но есть вещи негласные. И то, что у нас взаимный интерес и тяга — было понятно без слов.

Понятно-то, понятно, но, видимо, настолько мимолетно, что вполне заменяемо.

И снова думаешь — что со мной не так? Почему каждый хотя бы раз в жизни чувствовал себя исключительным для кого-то, а я даже для своих собственных детей стать не смогла, не то, что для какого-то мужика.

Запиваю горечь приторно-сладким “Дайкири” и ловлю на себе пронзительный, полыхающий взгляд. Там явно злость напополам с претензией. Что ж, взаимно, мальчик!

Дергаю уголком рта в стервозной ухмылке и салютую бокалом, выпуская на волю изломанную, подкостную тварь вместо планируемых извинений.

Пошел ты, сучоныш! Таким, как ты, полезно немножечко щелкнуть по раздутому эго!