Глава 12

Как не светить на весь дворец новоприобретенным украшением и не выслушивать поздравления от всех встречных-поперечных? Очень просто: натянуть что-то с длинными рукавами, а еще лучше – узкими манжетами, загнав браслет повыше от запястья. Я быстро переоделась и умылась, приводя себя в порядок и смывая остатки слез.

Новость о том, что мой энергетический фон потихоньку улучшается, придала сил, поэтому остаток дня я порхала, как крылатая фейри. Мирабель и Гвидо вернулись очень скоро, и, судя, по сияющей физиономии эльфа, примерка прошла успешно.

Забавно, но даже сосредоточенная на делах сада Вирен уже вовсю щебетала о предстоящих танцах с Кассари. Наяда, обычно казавшаяся такой собранной и сдержанной, смущенно улыбалась, но в обсуждение деталей вовлеклась с большой охотой.

Даже Бернард, углядевший в нашей хозяйственной суете надежду завершить приготовления вовремя, дал отбой на час раньше обычного.

Идиллическую картину портило только одно – недоговорки Амадо и Стефана. Надеяться, что ситуация прояснится сама собой, было наивно и глупо, поэтому вечер я решила посвятить книгам магистра. Ну, вдруг и правда, не так волшебство сложно, как кажется со стороны, и я сама пойму то, о чем вслух не было сказано.

Начать я решила, как и предлагал Неро, с самых основ. Открыла потрепанный томик, с трудом впихнула в себя первую пару страниц, а потом, совершенно неожиданно, увлеклась и втянулась настолько, что потеряла счет времени.

Оказалось, что местные основы магии крайне похожи на земные духовно-эзотерические учения. С тем только отличием, что магия тут была вполне осязаемой, измеренной и изученной физической составляющей, как в нашем мире электричество или гравитация, а не уделом ярмарочных заклинателей и телевизионных экстрасенсов.

Выходило, что все есть энергия, мир пронизан невидимыми силами, связывающими живых существ воедино. Множественные вероятности, постоянно меняющееся будущее при сиюминутной предопределенности. То есть, к примеру, гадать на женихов по кофейной гуще вроде можно, да и сапожок на святцы за ворота кидать не возбранялось, но вот если у обещанного суженого вдруг обнаруживались рога, лапы и две-три дополнительные ипостаси или явился он на сто-двести лет позже нужного, то к миру претензий предъявлять было нельзя. Что уж тут говорить о вопросах более глобальных?

Часам к одиннадцати ночи я всерьез заподозрила сценаристов “Звёздных войн” в межмировых путешествиях, ну очень уж созвучной местным учениям была теория джедайской силы. Надо бы при случае расспросить демона, как у них тут с перемещенными из волшебных миров в обычные.

Единственным узким местом во всем этом калейдоскопе открытий являлся тот самый закон сохранения энергии, что и землянам мешает запустить вечный двигатель. Если есть существа, привносящие или вырабатывающие магию, то есть и те, кто ее рассеивает или поглощает, преобразуя в иные формы.

И хорошо, если речь шла о дриадах или, к примеру, фениксах или наядах, эти хоть и материализуют объекты, но не прерывают естественное течение сил. То есть, цветы, которые создает Вирен, вернут миру затраченную на них силу сразу, как только завянут. А вот особые виды послевоенной нежити натуральным образом вредили экологии, поглощая энергию безвозвратно, используя ее как топливо для поддержания собственной полуматериальной формы.

В полночь, чувствуя, что глаза слипаются, я потушила свет и залезла под одеяло. Это все, конечно, познавательно, увлекательно и забавно, вот только никоим образом не вносит ясность в мою ситуацию. Похоже, придется выкроить полдня и навестить магистра. Дочитать – и поехать отдать книгу. Вроде и повод неплохой, не буду слишком навязчивой паникующей девицей выглядеть.

Я уснула спокойно и быстро, но ближе к утру меня что-то разбудило. Причем неприятно и жутковато так, будто чей-то настырный взгляд уперся в затылок.

За окном уже серело, но комната все еще казалось темной и рассмотреть подробности было сложно. В углу за кроватью что-то зашуршало – и я подскочила, как укушенная за одно место. Сама не знаю, почему, рефлексы сработали, не иначе. Схватив со стола папку с планерки, я запустила ею в направлении угрозы.

Листики выпорхнули, картинно засыпав и кровать, и ковер, белым ворохом, а в углу вроде бы наметилось движение. Из-за темноты и парящей бумаги, конечно, мне могло показаться, но что-то лохматое со щупальцами врастопырку, метнулось в самый дальний угол комнаты и скрылось за шторой.

Не завизжала я только потому, что язык от страха отнялся. Это какая дрянь тут лазит? Прихватив со стола уже опробованный днем раньше в бою подсвечник, я подошла к шторе с намерением если не прибить, то разоблачить неведомое нечто. Подкралась тихонько, самыми кончиками пальцев дотянулась до края ткани и резко дернула.

Колечки с шорохом проехались по карнизу, обнажив совершенно пустой угол. Я еще раз внимательно осмотрелась, потрясла несчастную ткань, чтобы убедиться, что мой непонятный враг не спрятался где-то там, а потом, выругавшись от облегчения, вернула подсвечник на место.

– Дура, – кинула долгий осуждающий взгляд на невыспавшееся отражение в зеркале. – Начиталась про магию перед сном, вот и мерещится не пойми что.

Собрав листики и приведя штору в порядок, я вернулась под одеяло, но сон не шел. Покрутившись для приличия еще полчаса, махнула рукой и отправиться в ванную. Ладно. Видимо, у меня сегодня ранний подъем. Займусь чем-то полезным.

Кухня, кстати, уже проснулась, и Варден накормил меня горячим завтраком. Через полчаса к нам присоединилась Кассари. Она отчаянно зевала и на турку с кофе смотрела глазами невинного олененка.

– Не спится, пожаловалась она. – Такое ощущение, что сквозняк какой-то по комнате гулял полночи.

– А у меня лохматая живность, – поддакнула я.

– Да ну? – удивилась наяда. – Крысы во дворце?

– Уж скорее осьминоги. По колено ростом.

Кассари поперхнулась и уставилась на меня своими огромными глазами. Я даже усиленно заморгала, чтобы снова не начать погружаться в океанские глубины.

– Прямо в комнате? Пойдем-ка, покажешь, – она решительно потянула меня наверх.

– Эй! А булочка?! – я протестующе вывернулась, не желая лишаться свежей выпечки. Да-да, дорогой мир, я помню, как опасно для меня отказываться от мелких удовольствий, особенно с недосыпу.

– Берем с собой, – решительно скомандовала наяда, прихватывая для комплекта полный кофейник.

На входе в мою спальню пришлось притормозить. Если бы не Кассари, я бы точно не заметила, однако наяда придержала меня за руку и указала на длинную колышущуюся линию, идущую поперек прохода.

– И давно это у тебя на полу? Ничего себе! Что тут происходило вообще?

Она сунула мне кофейник и аккуратно склонилась, рассматривая аномалию. А я впала в ступор. Не было же этого еще полчаса назад!

– Натуральнейшее искажение, – констатировала наяда. – И похоже, что отложенного действия: вот тут направляющие узлы остались распущенными, как будто незаконченными. Небольшой карман в подпространство. Почти дыра в полу. Провалиться не провалишься, но вот ногу вывихнуть – запросто. Случайно такие штуки не появляются.

– Ничего не понимаю. То есть это кто-то специально сделал?

– Похоже на то. На покушение не тянет, но на хулиганство вполне. Это не твой вчерашний гость обронил заклинание?

Я не ответила, но мысль эту обдумала очень подробно. Неужели Стефан в очередной раз пошутить захотел и оставил мне сюрприз с таймером? Глупость какая-то, ребячество. Умнее только стул выдергивать из-под садящегося человека. Вампир, конечно, со странным чувством юмора, но не верится мне, что он опустился до таких низких приемчиков. Дурачиться имеет смысл, когда есть возможность увидеть результат и посмеяться. А тут что? Я во дворце, он, видимо, в храме. Странновато. Уж скорее всего это снова моя не-привязка к миру дает о себе знать. А о ней распространяться не хотелось.

– Убрать можешь?

– А показать Амадо? Все же порядок и безопасность – это его зона ответственности.

– Нет, – помотала головой я. – Это мелочь. Уверена, что подобное не повторится.

– Ну, как знаешь, – Кассари поводила рукой над искажением, словно паутину со стены снимая, и пол выровнялся. – Так где твой осьминог был?

Разумеется, ни в углу, ни где-то еще мы ничего не нашли: пусто и чисто, как после уборки.

– Хорошо, – сдалась коллега. – Действительно похоже на игру расшалившегося воображения. Тогда доедаем, возвращаем посуду и идем работать?

***

– Гости начинают прибывать завтра, – сходу обрадовал нас Бернард на утренней планерке. – Я рассчитывал, что у нас будет еще немного времени, но, увы. Леди Мирабель, вы займетесь приветственными хлопотами.

К вечеру удалось закончить отделку зимнего сада. Вирен нервно заламывала руки и стенала, что праздные гуляющие за оставшиеся два дня всю красоту затопчут, поэтому Бернард дал добро на то, чтобы оранжерею временно закрыли для посещения. Предупредил, правда, что служба безопасности должна еще все проверить, но вот когда – большой вопрос, задать который было некому. Амадо с утра как в воду канул: ни слуху, ни духу, ни даже тени в облаках.

Вечер прошел тихо и мирно, без подозрительных шорохов и искажений. Браслет показывал стабильную картинку, злость на дракона с вампиром практически улеглась. Теперь мне казалось, что я напрасно устроила всю ту сцену со слезами. Как кисейная барышня, у которой от скуки любая мелочь в трагедию превращается. Стыдно, в общем.

***

А на следующий день я в полной мере осознала, что имел в виду мастер Фрогг, говоря про падающее на голову небо.

Самых почетных из прибывающих гостей, разумеется, размещали во дворце.

Бернард пыхтел и суетился, спешно рассовывая слуг с хозяйскими чемоданами по отведенным покоям. С лакеев и горничных по три пота сошло, пока всех обогрели, накормили и обустроили. Мирабель, собранная и элегантная, как и положено официальному представителю сезона, рассыпалась в приветствиях от лица королевства перед разномастными лордами и леди.

“Рада вас приветствовать!”, “Позвольте от лица королевство Нантания поздравить вас с прибытием!”, “Для нас огромная честь познакомиться с вами лично” и много-много вариаций на эти темы.

Вскоре к нам присоединился Амадо. Подошел, как ни в чем не бывало, поздоровался, глянул на меня так, будто проглотить задумал, и пристроился за плечом принцессы.

– Леди Хелен, если позволите, хочу немного пообщаться с вами, как выдастся свободная минутка. И, кстати, вам привет от магистра Неро. Он обещал посетить открытие сезона.

– Правда? – вот это радостная новость! Оказывается, я соскучилась по седовласому демону.

– Совершеннейшая, – обаятельно улыбнулся дракон, кажется, его искренне позабавила моя реакция. – Так мы сможем поговорить? Желательно наедине.

– Конечно! Вечером, наверное.

Я очень старалась не пялиться на дракона. Хорош все-таки, ящер огнедышащий: осанка, стать, уверенность. Красивый и вежливый. К тому же его черный мундир придавал нашей компании некую внушительность. Боюсь только, что я на этом фоне смотрелась более чем скромно. Приблизительно, как собачка породы “мама – пудель, папа – негодяй” на элитной выставке.

Потом началась рутина: отметить прибывших в списке, выдать расписание мероприятий, записать, кто в какой комнате остановился, а заодно вручить дебютантам приглашения-пропуска на бал.

Ближе к обеду Бернард нас оставил, поскольку на кухне случилось нечто из ряда вон выходящее. Варден фон Маел явился лично в приемный зал и потрясая всклокоченной бородой, красный, будто вареный рак, принялся ругаться прямо при гостях. Кажется, каких-то дальних родственниках светлого эльфийского князя.

Речь гнома была настолько витиеватой, что даже Амадо уважительно хмыкнул, выслушав возмущенную тираду про злоумышленника, неведомым образом разморозившего половину установок для хранения продуктов. “Найду – голову откручу, – ярился гном. – В подвале на картошке сгною! Да он у меня скотный двор вылизывать будет до конца жизни!”.

Дальше последовало подробное описание тех улучшений анатомии, которые, по мнению шеф-повара, вполне могли бы перевоспитать негодяя. По крайней мере так перевелась в моей голове цветастая речь, напичканная словами “повыдергаю”, “закручу бантиком”, “пришью” и “натяну”. Светлая эльфийская леди, дитя на вид годков шестнадцати от роду, тоненькая и нежная, как утренняя заря, вероятно, попыталась представить этот процесс и едва не грохнулась в обморок на руки пожилой компаньонке самого благообразного вида.

– Господин распорядитель, – улыбка Мирабель приобрела ту самую многозначность, что встречается у ренессансных святых мучеников на итальянских полотнах. – Прошу вас, уделите этому вопросу внимание прямо сейчас. Мастер фон Маел слишком взволнован.

– А вы! Вы-то куда смотрели? – продолжал пыхтеть гном, тыкая пальцем в Амадо. – Охрана и порядок – ваша первейшая задача!

Дракон сделал вид, что ничего не расслышал, но на кухню проследовал. Наверное, чтобы лично оценить масштабы трагедии.

– Слуги проводят вас в комнату. Буду рада, если нынешний сезон надолго останется в вашей памяти, – обернулась к гостям принцесса.

– Это наверняка, – надменно процедила компаньонка эльфийки, поскорее утаскивая полуобморочную дебютантку подальше от нас.

Мы глядели им вслед с тоской.

– Это провал, Хелен, – простонала Мирабель. – Международный скандал. И, прошу отметить, первый из неизбежных.

– Отставить панику, – я деловито расправила плечи. – Рефлексируем потом, сейчас работаем. Смотри, новая делегация уже на пороге.

– Сколько их еще на сегодня?

Я сверилась со списком и бодро отрапортовала:

– Почти треть уже разместили.

Часы на дальней стене пробили одиннадцать утра.

***

К девяти вечера я хотела всего три вещи: есть, лежать и убивать. Ноги гудели, в ушах звенело, в глазах зайчики цветные прыгали от обилия встреченных за сегодня существ. Вялую мысль, что еще Амадо разговор обещан, я затолкала подальше – сил нет, потом пообщаемся, благо дракон снова куда-то исчез. Остальные организаторы были в приблизительно таком же состоянии, однако собрались в комнате совещаний, чтобы подвести итоги дня.

– Почему-то меня преследует стойкое ощущение, что мы упустили что-то крайне важное, – заметила Кассари, разливая по чашкам пятый за день кофе.

– А мне уже все равно, – Мирабель улеглась в кресле и закрыла глаза. – Можете меня застрелить, я больше и шага не сделаю.

– Детка, я бы помог, – это уже Гвидо, – но рукой пошевелить не могу, – в доказательство своей правоты эльф ткнулся лбом в столешницу.

– Давайте график проверим, – вяло предложила я, переползая к стенду, изрисованному вдоль и поперек пометками и зелеными галочками. – О, а кто это тут водой плескался? – я указала на правый нижний угол листа, где растеклось огромное мутное пятно.

– Не знаю и знать не хочу, главное, что все готово к этому несчастному балу, – подала голос Вирен.

“Бал, бал, бал, – пронеслось в моей голове. – Что мы упустили?”

– А кто отвечает за танцевальную залу? – спросила я вслух.

Повисло гробовое молчание. Сперва мы переглянулись, а потом все разом подскочили с мест и бросились к расписанию.

– Твою ж… !

Разумеется, в размытой части графика оказались дела, связанные с организацией танцев. Мастер Фрогг впал в тоскливое уныние, искренне не понимая, как все, включая его самого, ухитрились о них забыть. Радовало одно: леди Афлуи договорились с музыкантами о сдельной оплате и утвердили репертуар на все случаи жизни. А творческий вечер или бал на всю ночь – это уже мелочи. Спасибо, госпожа удача, за наших предусмотрительных фейри.

Я ожидала ругани, разбора полетов и поиска или назначения виноватых, но вместо этого коллектив дружно взялся перекраивать день грядущий. Меня и Мирабель нагружать не стали, хором проголосовав за то, что нам и так, есть чем заняться. В этот момент меня накрыло волной благодарности. Классно, когда все вместе, а не каждый сам за себя, особенно, если становится совсем горячо.

– Всем спать, – почти приказал Бернард, косясь на часы. – Если завтра дружно будем носами клевать, то еще что-то упустим. И все равно, ума не приложу, как же так вышло.

***

Как назло, мне не спалось. Я лежала, рассматривая потолок комнаты, и пыталась утихомирить перегруженную голову. Пробовала считать овечек, вспоминать таблицу умножения – без толку. Крутилась, вздыхала, даже позволила себе глотнуть вина. Сон упорно не шел. Я повертела в руках браслет, надеясь, что хоть бледная картинка заставит меня одуматься, однако артефакт встретил меня оптимистичным желтым блеском и парой тонких, но явно различимых ниточек, которых еще вчера определенно не было.

Сдавшись, я выбралась из-под одеяла, накинула поверх легкой ночной рубашки теплый халат, и вышла в коридор. Мне отчаянно захотелось хоть краем глаза полюбоваться бальным залом. Конечно, еще насмотрюсь в день открытия, но это будет не то: в куче людей своих мыслей не слышно. А подумать явно было о чем.

Массивная дверь тихонько скрипнула, пропуская меня в величественное помещение. Танцевальная зала, залитая лунным светом, тускло мерцала золотом и хрусталем. Расписные потолки терялись где-то в вышине, за окнами сиял нетронутый белый снег. Длинные косые тени прочертили на полу ровные линии, через которые я старалась переступать, совсем, как ребенок – трещинки в асфальте. Хорошо, что сейчас тут пусто и тихо. Можно помечтать.

О чем? Сама не знаю, наверное, об ожившей сказке: дворце, бале, гостях, десятках пар, кружащихся в танце под игру настоящего оркестра, шорохе платьев, стуке каблуков, мерцании свечей.

Даже немного жаль, что это не для меня. Зря, наверное, не согласилась на предложение куратора поучаствовать в отборе. Кто же знал, что в этом мире все настолько по-другому? И что свадебный сезон – это не костюмированная пародия на шоу о богатом холостяке-эгоисте и не конкурс на выбывание среди не самых умных дамочек, которых в женихе интересует только размер кошелька.

Хотя, может, все как раз так и есть, а настоящее веселье и искренняя дружба начинается именно по эту сторону кулис?

Я вздохнула. Если бы только мама знала, насколько мне хорошо сейчас, как повезло с новыми коллегами, самим миром, второй жизнью, наконец! Несправедливо, что я не могу рассказать ей об этом.

Легкий сквозняк качнул бархатные портьеры, тихо звякнули подвески на люстрах. Уже завтра этот зал наполнится светом, жизнью, смехом. И я вдруг остро захотела присоединиться к общему торжеству с сотней чужаков, окунуться в музыку, испытать трепет в ожидании приглашения. Даже несмотря на то, что танцевать не умею. Ни в этом мире, ни в родном. Не училась никогда, считая это пустой тратой времени.

Повинуясь какому-то странному порыву, я вышла в центр пустого пространства и сделала реверанс воображаемому кавалеру.

– Конечно, я принимаю ваше приглашение, – прошептала я и подала руку невидимке.

Кто его знает, как там танцуют вальс. Вроде бы ступать надо треугольником и держать ритм? А может, совсем по другому, но какая разница? Я закружилась по залу, придерживая одной рукой воображаемую юбку, а второй касаясь плеча невидимого кавалера.

Шаг, шаг, шаг, поворот, поклон, легкое движение воздуха коснулось щеки и волос. Я закрыла глаза, наслаждаясь мелодией, играющей где-то глубоко в недрах воображения. Шаг, шаг, шаг, поворот. Вот мы должны разойтись, едва дотрагиваясь друг до друга кончиками пальцев, и тут же вернуться обратно, чтобы продолжить танец под пение скрипок. Влево-вправо, вперед-назад. Я описала широкий полукруг, растворяясь в немом ритме. Кружась, кружась, кружась….

Шаг, поворот, затем мелодия начала угасать, ее переливы таяли под темными сводами. Время волшебства неумолимо подходило к концу. Я открыла глаза и замерла в тишине, слушая, как неистово бьется сердце.

А потом у дверей наметилось движение. Высокий мужской силуэт, затянутый в черный с золотом мундир, вынырнул из темноты и мягкой походкой двинулся ко мне. Глаза Амадо даже в полумраке светились ярко-зеленым. Я вздрогнула и невольно попятилась. Господи, нельзя же так пугать!

С другой стороны, еще неизвестно, кому страшнее. Представляю, как выгляжу сейчас: явилась Золушка на бал в ночной рубашке, халате и тапочках, непричесанная к тому же. Дракон, наверное, услышал шум или двери открытые заметил и зашел узнать, что происходит. А тут я, красота неописуемая.

Неловко, особенно, если он успел увидеть мои корявые танцы. Можно я тихонько под землю провалюсь, а?

– Как удачно, что вам тоже не спится. Простите, если напугал, – нарушил тишину бархатный голос.

У меня по всему телу мурашки побежали, только вовсе не от страха. Сердце замерло и пропустило удар. Амадо подошел совсем близко и неожиданно склонился, заложив одну руку за спину, а вторую прижав к груди.

– Леди Хелен, вы не откажетесь станцевать со мной?