Глава 15

Сегодня мы с Мирабель отдувались за всех вдвоем. Бернард умчался помогать с танцевальным залом, Амадо заскочил буквально на полчаса, одарив нас ослепительной улыбкой, а после извинился и, оставив вместо себя кого-то из рядовых заместителей, скрылся “по совершенно неотложным делам”. Зато вечером Вирен уверила нас, что служба безопасности дала добро и уже окончательно запечатала оранжерею до открытия. Ну хоть тут без промашек.

К концу дня я наловчилась произносить краткие приветственные речи не хуже Мирабель. Принцесса смотрела на меня с одобрением и благодарностью, все же проболтать с десяток часов подряд – это не шутка.

– Все в сборе, – не без гордости я подколола заверенный список приглашенных в папку. – Мы молодцы. День на отдохнуть перед балом нам положен, как думаешь?

– Это вряд ли, – Мирабель воровато оглянулась, затем быстренько разулась и спрятала туфли в коробку из-под пропусков. – Блаженство, – простонала она, переминаясь на месте.

– Ах вот почему ты сегодня в платье до полу!

– Маскировка и хитрость – важнейшие навыки в жизни знатной леди. Ты не представляешь, как много дам уже в середине бала переобуются в тапочки. Только Гвидо не говори, у него сердце не выдержит.

Мы собрали бумаги, буклеты и прочие приветственные сувенирчики в несколько коробок и самым наглым образом спихнули весь этот мотлох паре лакеев.

– Ты с нами ужинать? – поинтересовалась я у Мирабель.

– Нет, пойду к себе, а то скоро забуду, как муж выглядит. А у тебя есть планы на вечер?

– Книги почитать, – пожала я плечами. – Я магистру одну из них вернуть должна, думаю, после бала – самое время.

– Уверена, что не хочешь прогуляться и развеяться?

– Да, думаю, вечер под теплым одеялом – это то, что мне нужно.

Слава богу, сегодня обошлось без авралов, накладок и неожиданностей, а потому Бернард действительно отпустил всю команду отдыхать. Вирен и Кассари, правда, хитро перемигивались весь вечер и, прихватив для верности сестер Афлуи, скрылись в направлении одной из самых знаменитых городских таверн. Меня звали, но я не пошла. Не захотела.

Зато на гномью кухню заглянула и получила от шефа полный поднос выпечки, сладкий кофе, кувшин сливок и еще с десяток крохотных пирожных. “На попробку”, как выразился Варден. С такими темпами я в бальный наряд не влезу.

Спальня встретила меня бардаком и свинством. Как иначе можно назвать настежь распахнутое окно и снег, запорошивший подоконник, стол, кресло и ковер? Разумеется, камин давно прогорел, комната настыла, никакого тебе уюта и покоя.

Ругаясь сквозь зубы, я пристроила поднос на кровать и закрыла мерно покачивающиеся створки. Ручка с отчетливым щелчком зафиксировала замок. Странно. Такой простым порывом ветра не открыть. Я даже подергала: прочно. Может, опять горничная заходила, решила проветрить и забыла по неосторожности? Не везет мне с ними, право. Или…?

Артефакт послушно развернул картинку. Изображение было не самым ярким, но и не тусклым. Светящиеся ниточки остались на своих местах, мне даже показалось, что я вижу пару новых, тонких, словно волосинки, зато достаточно длинных. Ничего не понимаю, странное какое-то чувство юмора у этого мира?

Кое-как убрав снег с поверхностей и растопив камин, я в нерешительности застыла посреди комнаты. Холодно же, кошмар, и под одеялом, наверное, в том числе. Пусть нагреется, а я пока в ванной поплаваю.

Горячая вода расслабила и вернула к практичным мыслям. Интересно, если тут есть платные артефакты для телепортов, может найдутся какие-то аналоги для полетов? Складные крылья или хотя бы левитация. Прав был Амадо, один полет способен изменить многое. При одном только воспоминании о свисте ветра и сиянии звезд я блаженно зажмурилась. Хорошо бы и самой стать драконом. Смотреть на мир сверху вниз, быть свободной, сильной, бесстрашной! Посмеявшись над этой дерзкой мыслью, я завернулась в халат и отправилась дегустировать кофе со сладостями.

Вот только сладостей на подносе не было. Ни единой, даже самой маленькой. Вместо них по полу тянулся длинный след из крошек и крема.

Да вы издеваетесь, что ли? Я автоматически подошла к дверце шкафа, возле которой прерывался след, и открыла ее, прежде, чем подумала, что надо бы кого-то позвать.

Из темноты на меня уставились три перепуганных желтых глаза. Они моргнули, дрогнули – и вдруг кинулись наутек.

Прямо через меня. Напролом.

Нечто, похожее на осьминога, только с огромной зубастой пастью, переливчато-серое и немного дымчатое по структуре, бросилось мне прямо в ноги, вынудив с визгом отскочить назад. Однако неведома зверушка испугалась моего маневра не меньше, чем я – ее саму. И заметалась по комнате, отчаянно ища укрытие.

Вот ее серые щупальца зацепились за кресло, подбросили круглое тельце повыше. Миг – зверушка забралась на подоконник и потянулась к ручке.

– Не смей открывать, ирод! – очнулась я, бросаясь вперед. – Только нагрелось!

Осьминожка вздрогнула и рванула в дальний угол, сбив по дороге стул и едва не стянув покрывало с кровати.

– Кофе хоть оставь! – я поймала падающий поднос буквально на лету.

Любопытно, монстрик вроде бы меня понял и чуть притормозил, но продолжил пятиться до тех пор, пока не уперся спиной (или лучше сказать, затылком?) в стену. Я шевельнулось, и тварюшка зарычала, оскалив длинный ряд треугольных зубов. Милый лангольер со щупальцами, детеныш Ктулху и пираньи, наверное.

– А ты хорошая зверушка, красивая, шустрая, – ворковала я, отступая в противоположную сторону, и чуть не зацепилась за упавший стул. – Только не кусайся, ладно? – осьминожка прищурилась, но шипеть перестала. – Сейчас мы обе успокоимся, и я пойду поищу твоих хозяев. Ты же потерялась, да?

Растерянное хлопание всеми тремя глазами. Затем вроде как отрицательное покачивание головой.

– Ты что, понимаешь мою речь?

Кивок. Вот черт, мало я про местную фауну знаю. Но радует, что это не я с ума схожу и не мир шалит. Хотя, если вдуматься, в последнем пункте я не совсем уверена.

– Говорить можешь?

Молчание. Затем одно из щупалец потянулось в мою сторону. Я отшатнулась, упаси меня боги “ручкаться” с неизвестным, по всей видимости, хищным или ядовитым существом. Осьминожка тут же втянула конечность обратно и поникла головой. Расстроилась, похоже.

– Прости. Я сама тут недавно, еще мало что понимаю. Давай пока познакомимся, ладно? Ты, наверное, голодная была, вот и забралась сюда за едой?

Снова кивок. Зубастая пасть приоткрылась, длинный, как у лягушки, язык облизнул безгубый рот.

– Ясно. Знаешь, я могу спуститься за едой на кухню. Или служанку позвать, она принесет что-нибудь сладкое. Любишь выпечку? А потом найду Кассари, она уж точно разбирается в местной живности, сможет рассказать, что ты такое. Или кто.

Но осьминожка бросилась к двери и припечатала ее всем призрачным тельцем. Еще и щупальца, как виноградные лозы, раскинула по стенам. И отчаянно замотала головой, всем видом выражая протест.

– Эй! Это же моя комната, вот так двери закрывать невежливо, – возмутилась я. – Немедленно слезь со стены и дай мне пройти, иначе я буду кричать.

Монстр немного подумал, затем с неохотой сполз на пол и прижал одно из щупалец ко рту. Не кричи, мол, добром договариваться будем.

– Ты голодная, но за едой не идти. Как-то нелогично, – заметила я. Монстр состроил страдающее выражение мордочки. И меня осенило: – Ты не хочешь, чтобы я кого-то звала?

Торопливые кивки.

– Тебя что, кто-то ищет? Ты сбежала?

Неопределенное молчание.

– Так, ничего не понимаю, – признала я, с досадой вспоминая, что ни Кассари, ни даже Вирен с сестрами Афлуи нет на месте, а Амадо искать долго и непонятно где. – Но мне не нравится, что ты распоряжаешься моей едой, моим окном и, видимо, моим полотенцем. Это, знаешь ли, средство личной гигиены и индивидуального пользования.

Монстрик смущенно потупился.

И тут в дверь постучали.

Осьминожка подпрыгнула от неожиданности и кинулась ко мне с молниеносной скоростью. Подлетела, вцепилась всеми щупальцами в ногу, спряталась позади. Меня на мгновение охватил жуткий липкий страх: вдруг чудо это заразное, ядовитое или бешеное? И тут же растаял, потому что зверек, неожиданно легкий и теплый на ощупь, сам дрожал крупной дрожью.

Полупрозрачная конечность потянулась вверх и легонько коснулась моей головы. Тоже телепат?

– Не отдавай! – пролетел в мыслях дрожащий, я бы сказала, детский голосок. Желтые глаза стали совершенно круглыми, в них плескалась паника. – Убьют!

– Кто убьет? Кому отдавать?

– Не отдавай, – повторила она, вжалась в мои ноги и даже в размере, кажется, уменьшилась. – Пожалуйста! Они не должны видеть. Не должны знать.

Стук повторился.

– Леди Хелен, – донеслось приглушенное из-за двери. – Я от Жакетты Брис. С посылкой. Вы у себя?

– Эй, как тебя там. Отпусти. Это от портнихи. Ей до тебя дела нет. Отойди в уголочек, а еще лучше – под кровать спрячься. Заберу платья – и поговорим нормально, хорошо?

Осьминожка кинула на меня душераздирающий взгляд, но щупальца разжала и утекла дымчатой тенью куда было сказано.

– Леди Хелен?

Иду уже. Не тарабань. Я приоткрыла дверь.

– Простите, была в ванной, – я сняла полотенце с головы и поправила наспех завязанный халат.

– Вам с наилучшими пожеланиями! – девушка впорхнула в спальню и поставила на пол целую башенку из коробок от мала до велика. – Примерьте. Если что, спускайтесь сами, поправим. Но у метрессы глаз-алмаз, так что думаю, будет идеально.

– Передайте Жакетте мою горячую благодарность! А Гвидо я сама завтра скажу.

– Ага, – девушки окинула заинтересованным взглядом комнату и разгром, царящий повсюду. – А, вы простите за любопытство, у вас тут все в порядке? Зябко, и ковер, кажется, промок насквозь. Может, прислать кого-то убраться?

Под кроватью едва слышно зашипело.

– Нет-нет, спасибо. Разлила графин с водой случайно. Просохнет. А уберут пусть завтра. Очень устала, хочу спать лечь пораньше, – соврала я.

– Ну, как скажете. Доброй ночи!

– Спасибо, и вам.

Едва двери за посыльной закрылись, я повернулась к кровати.

– А теперь вылазь давай. И объясни по-человечески, что тут вообще происходит?

Монстрик послушно вылез из укрытия и уселся на ковер, облюбовав самое сырое место.

– Ты теперь можешь со мной общаться мысленно? – уточнила я, устраиваясь в чудом уцелевшем от снега кресле. – Как это у вас получается в этом мире?

– Не знаю. Знаю – коснуться. Потом говорить. Некоторые слышат.

– Но не все?

Кивок.

– Ладно. И как давно ты тут прячешься?

– Солнце всходило столько раз, – три серенькие щупальцы вытянулись ко мне. Отлично, а то я всерьез начала подозревать себя в безумии и галлюцинациях.

– Меня Лена зовут, кстати. А тебя? И почему прячешься?

Осьминожка замялась, явно не зная, как ответить.

– Нет имени. Нет звать, – наконец выдала она. – Зачем? Нас никто не зовет. Мы – злые. Надо искать пищу. Мы охотимся, на нас тоже.

– А ты, случайно, на носовые платки и шляпы не охотилось по другим комнатам?

– Да. Искал вкусное, питательное. Чтобы жить. Я не хочу делать так, как те, другие.

– Кто “другие”?

Но монстрик промолчал. Насупился весь, щупальцы втянул, сгорбился.

– Ладно, – пришлось признать, что я ровным счетом ничего не понимаю. – И что нам теперь обоим делать?

– Можно остаться? – существо смотрело на меня жалобно и пронзительно. – Я не причиню тебе зла. Уже не причинило. Только не говори никому.

– Ну… – настала моя очередь смутиться. – Не пойми превратно, но это даже не совсем моя комната. Я тут живу и работаю, временно, причем. Наемный сотрудник по контракту. Вряд ли мне можно заводить домашних животных, да к тому же каких-то секретных и ворующих чужие вещи.

– Я не животное!

– А кто?

– Не знаю, – осьминожка задумалась.

– Слушай, так дела не делаются. Я не могу взять тебя под опеку, кормить-поить неизвестно чем. Может, ты поищешь другого покровителя? Который понимает об этом мире больше.

– Убьют. Таких, как я, никто не любит.

– Почему?

– Нам надо есть. Много есть. Питательно, сильно. Но я хочу иначе. Не отдавай меня. Не говори.

– Да не отдаю я тебя никому, и никто тебя не убьет, – возмутилась я. – Воровать, конечно, плохо. Особенно, если на кухне, вдвойне опасно – у мастера Вардена. Безобразия с холодильными установками вчера – твоих лап дело? Я так и подумала. Хорошо, что тебе сковородкой не досталось или скалкой. Но вообще-то, постоять в углу за то, что ты навело тут бардак и наморозило комнату, точно не повредило бы.

– Я могу в углу, – радостно закивало это зубастое нечто. – Я могу даже жить там, если хочешь. Я не трону. Честно.

– Заладило! – терпение мое начало таять. – Сказала же: нет. Мне хлопот своих хватает. Питомцы – это перебор. Давай я сейчас открою дверь и ты просто уйдешь? Поищешь другое место, натаскаешь туда носовых платков и печенья, может, подружишься с кем-то. Обещаю, что никому не расскажу.

– Пожалуйста!

– Нет.

Я встала и подошла к двери. Выглянула в щелку, убедилась, что никого нет, осмелела, проверила коридор. Пусто, тихо. Девочки еще не вернулись, Мирабель у себя, в королевских покоях. Шеф-повар и Ги, как и положено столичным звездам, живут в собственных домах в городе, Вильхельм, наверное, уже спит и третий сон видит. А больше в это время в служебном крыле народу и не встретишь.

– Там нет никого. Нечего бояться, – я вернулась в комнату и сделала приглашающий жест. – Иди, пожалуйста. Я очень спать хочу.

Существо грустно кивнуло. Встало на ножки, поплелось к выходу. Но на пороге замерло и подняло на меня огромные печальные глаза.

– Хорошо. Прости.

И поплелось в коридор.

Вот же дрянь! Я смотрела вслед неизвестному монстру и чувствовала себя ужасно неловко. Как котенка на улицу выкинула. Одна моя часть монотонно повторяла: нечего укрывать воров, тем более – зубастых и с непонятными пищевыми предпочтениями. А вторая тихонько скреблась где-то под сердцем, напоминая: тебя-то не съели, и вообще, похоже, что это детеныш неразумный, мудрено ли влипнуть в неприятности, когда ты один и совсем беспомощный?

В конце концов, жили мы вдвоем в одной комнате как-то эти три дня, и еще проживем. Если договоримся о правилах поведения и границах дозволенного, конечно. А потом схлынет сумбур начала отбора, разузнаю о нем побольше и найду, куда безопасно пристроить.

Осьминожка уже порядком удалилась, когда я окликнула ее.

– Эй! Бог с тобой, возвращайся.

Серое нечто замерло, оглянулось недоверчиво.

– Давай-давай, – я приглашающе махнула рукой. – Бегом, пока нас не увидели.

Дважды просить не пришлось. Монстрик одарил меня устрашающей, но вполне счастливой улыбкой, и шмыгнул в комнату. Я склонилась, внимательно глядя в желтые глазищи:

– Мои вещи не трогать без разрешения. Чужое – не воровать, еду я тебе носить сама буду. Окно надолго не открывать. Не кусаться, не шуметь по ночам. Ковер не портить. Нам его еще сушить непонятно как. Хочешь водные процедуры – идешь в ванную. И не устраивать на входе магических ловушек. Это понятно?

Торопливые кивки.

– А ты мальчик или девочка? Надо бы тебе имя придумать.

Монстрик промолчал.

– Значит, будешь Пауль, – недоумение на мордочке было неподражаемым. – В честь одного очень важного в моем мире осьминога. Всеми уважаемого и любимого. А, если потом выясним, что ты девочка, станешь Паулиной. Согласен?

Вместо ответа меня вновь облепили в жарких щупальцевых объятиях.