Глава 28

Если забыть о происшествии на стрельбище, день выдался неплохой. Я вдоволь наслушалась сплетен о вчерашних танцах, себе и драконе, лично разнесла три десятка записок, переданных дебютантками с самым честным видом, но тайком от разнообразных дуэний, вникла в тонкости ставок на победителей в завтрашних соревнованиях и даже пришла на небольшой музыкальный вечер, устроенный сестрами-фейри для тех, кому спорт оказался неинтересен.

Мирабель с Ральфом, улучив минутку, завладели вниманием эльфийского принца. Его двоюродная сестра под присмотром вечно недовольной компаньонки щебетала о чем-то с новыми подругами в музыкальном салоне.

Меня же упорно снедало беспокойство за Стефана и Амадо. Чем закончилась их вылазка? И, что важнее, как быть, если они и вправду найдут там какие-то зацепки? Безумно хотелось прогуляться к покоям эльфийской делегации и посмотреть самой, что же происходит, но, как назло, остроухие жили в тупиковом конце гостевого крыла, куда по случайности не забредешь, а достойный повод для такой прогулки я так и не придумала.

Под вечер, убедившись, что из-за волнения сосредоточиться на светских разговорах не выходит, я сослалась на неотложные дела и выскользнула из салона.

Собственная спальня выглядела пустой и неуютной. Оказывается, я успела привыкнуть к тому, что меня ждет пусть зубастый и опасный, но такой искренний Пауль. Непривычное чувство. Прав был маленький лис, когда сказал, что мы отвечаем за тех, кого приручили, даже если это происходит не по нашей воле. Без осьминога комната превратилась в набор мебели, втиснутый в коробку стен.

Из раздумий меня вывел негромкий стук в дверь.

– Привет, – поздоровался Стефан. – Я с новостями и подарком. Можно зайти?

– Конечно! – я посторонилась, пропустив вампира внутрь. – Будешь чай с булочками? Мастер Варден прислал.

– Давай. С утра ничего не ел, – вампир с энтузиазмом набросился на еду.

– Так что с обыском?

– Ничего, – фыркнул Стефан. – Идеально чисто, как будто они гостей ждали, даже одежда разложена возмутительно ровными стопочками. Не знаю, кто из них настолько педантичен – хозяева или слуги, чтобы выравнивать складочки на носках, – но от таких существ надо держаться подальше, это ненормально. Заявляю как ученый, а не взломщик-шпион.

– Не сочти за критику, но лазить по чужим носкам тоже не очень хорошо.

– Шоглашен. Вкушно как! – вампир блаженно сощурился, отправляя в рот очередное творение Вардена. – Но подозрительно до ужаса. Амадо засек кратковременные всплески очень специфической магии, схожие с той, что оберегает священную рощу. Вот только источника нет. Сейчас они вдвоем с братом перенастраивают охранную систему, вносят в нее корректировку для фиксации пространственных искажений, думаю, это затянется до утра, поэтому обещал помочь, как только расскажу тебе новости. О! Кстати, я же подарок достал. Специально смотался в храм, порылся в старых запасах.

Вампир оставил в покое булочки и вынул из сумки, висевшей на плече, небольшой сверток. Встряхнул, разворачивая странного вида рубашку, довольно потертую и застиранную, безбожно помятую, прорванную, но аккуратно заштопанную на рукаве.

– Эм, – выдавить что-то более вразумительное не вышло. – Не уверена, что фасон подойдет. Да и размер великоват.

– Конечно, выглядит не очень, все-таки это опытный образец, ему лет двадцать уже. Но он вполне крепкий и функции свои выполняет отлично, – пожал плечами вампир.

– Сомневаюсь, что Гвидо одобрит. Он крайне щепетилен во всем, что касается внешнего вида организаторов, – я осторожно свернула рубашку, не спеша надевать.

Стефан смерил меня снисходительным взглядом.

– То есть кольчугу под курткой он бы одобрил по-твоему?

– Ну, если с поясом кожаным крафтовым или накидкой в стиле крестоносцев, то, может, и да. У него вообще нестандартный взгляд на моду.

– А у меня вполне себе стандартный, особенно на доспехи. Ты и полдня не протянешь в железном облачении: вымотаешься, спина разболится, да и позвякивать на каждом шагу будет ощутимо. Но здравое зерно в твоей идее было. В этом, – он решительно отобрал у меня рубашку и разложил ее на столе, – ходить легко и удобно. Думаешь, такие артефакты на дороге валяются? Это же не ткань, а чудо магической мысли: ни стрелой, ни кинжалом не пробить. Меч, конечно, совсем не остановит, но все же удар смягчит. И под твоей обычной одеждой не видно будет. Смотри.

Он взял с подноса с едой кухонный нож и несколько раз ткнул им в ткань со всей силы.

– Ты что делаешь? – я возмущенно перехватила его руку. – Стол поцарапаешь.

– Уверена?

Жестом заправского фокусника Стеф сдернул ткань и продемонстрировал идеально отполированную деревянную столешницу без единой царапинки. На рубашке, разумеется, тоже дырок не наблюдалось.

– Одна из разработок храма, – с гордостью отчитался вампир. – Армированная защитными заклинаниями ткань. Сделана на основе тех, из которых шьют одежду оборотни: не рвется, устойчивая к истиранию, умеет слегка менять размеры. Сама понимаешь, оставаться без штанов при каждой трансформации – это неудобно. А так можно и покушений не бояться, и почтенную публику срамотой не смущать в случае непредвиденных сложностей. В общем, пообещай завтра надеть, мне так спокойнее будет.

Стефан скатал рубашку в рулон и положил на кресло.

– Хотя, Лена, – он подошел совсем близко и обнял меня за плечи. – Может, ну его? В храме тоже интересно, переждешь там, не сошелся свет клином на этом отборе. Амадо все же не глуп, хотя, как все ящерицы, заносчив и излишне самоуверен. Он справится, а потом, когда пыль уляжется, вернешься и… – он смешался немного, – будешь делать, что хочешь, в общем.

– Стеф, – я подняла голову и наткнулась на взгляд, полный тревоги и сомнений. – Понимаешь, мне надоело прятаться от жизни.

– Понимаю, – вздохнул он, а потом вдруг коснулся выбившейся из моей прически пряди и бережно заправил ее обратно. Столько нежности было в этом невинном жесте, заботы и ненавязчивого, но такого отчетливого желания защитить, что я растерялась. – И даже понимаю, насколько это правильно. Но все равно переживаю, ведь вовсе не обязательно танцевать на лезвии бритвы, чтобы заметить, как же чудесен мир вокруг. Боюсь, ты бросаешься из крайности в крайность и снова упускаешь из виду суть.

– И в чем же она?

– Никто достоверно не знает, – очень серьезно ответил вампир. Он отпустил меня, усадил на диван, налил в чашку чай и пристроился рядом. – Суть в том, чтобы жить, а не выживать. Если ты хочешь жить, то это не проблема. А если ты хочешь жить, как кто-то иной, то да, все становится сложно. Ведь у каждого свой рецепт счастья. Взять, к примеру, нашего общего знакомого, Амадо. Он ищет приключений, славы, ему нужна цель, которую можно достичь, некая вершина, куда не стыдно подняться. Магистру Неро жизненно необходимо знать, что его открытия и исследования делают чье-то существование легче и интереснее. Он помогает там, где остальные бессильны, ему нравится зажигать огоньки надежды в чужих глазах. Кто-то счастлив тем, что растит детей и занимается домашним хозяйством, другие, как мастер Варден или Гвидо, достигают совершенства в ремесле и гордятся своими творениями, даже если они недолговечны.

– А ты, Стеф? Что делает счастливым тебя?

Вампир тихо усмехнулся и покачал головой.

– Не обо мне речь, – он легонько щелкнул меня по носу. – Но, если я буду видеть, что ты счастлива и уверена в том, что идешь верной дорогой, то это станет достойной наградой за все хлопоты.

Он развернулся и взял мои ладони в свои.

– Пообещай, что если тебе понадобится помощь, то ты дашь мне знать.

– Стеф… – я зарделась, не зная, что сказать. – Ты не обязан возиться со мной, как с неразумным ребенком, у тебя же своя жизнь, стремления, заботы.

– Хочу – и вожусь. Пообещай, – упрямо повторил он.

– Ладно, как скажешь! Вот поди вас пойми, нелюдей.

– Не разумом понимай. Разум слеп, особенно когда боится видеть. Чувствуй.

Он склонился и слегка коснулся моих губ. Ровно настолько, чтобы наше дыхание смешалось, чтобы ощутить тепло друг друга – и не более. Так волнующе близко, что я замерла, не в силах ни отстраниться, ни преодолеть последний миллиметр. Его глаза вспыхнули, но уже в следующее мгновение он оставил на моей щеке теплый поцелуй и поднялся:

– Увидимся завтра, Лена!

И исчез за дверью.

***

От начала соревнований я ждала чего-то в духе олимпийских игр или средневекового рыцарского турнира: торжественного поднятия флагов, гимнов или пения менестрелей, шествия участников. Воображение упорно рисовало трибуны, заполненные болельщиками, дам, роняющих надушенные платки и букеты цветов на ристалище, рыцарей, готовых демонстрировать чудеса ловкости и силы за право повязать ленточку на кончик копья, или, скажем, на колчан со стрелами.

Именно поэтому я без единого сомнения влезла в полюбившиеся брюки и удобную обувь, натянула подаренную Стефом рубашку под куртку и, напевая под нос “Сто сарацинов я убил во славу ей…”, отправилась к спортсменам.

На поле уже вовсю шло веселье: играла музыка, суетились оруженосцы, Вильхельм, на правах распорядителя сегодняшнего дня, помогал судьям с последними приготовлениями. От пестрых вымпелов и гербов, украсивших луг, в глазах рябило, яркое зимнее солнце светило сквозь прозрачный купол, под ногами стелилась молодая зеленая трава.

Выражения лиц собравшихся тоже радовали разнообразием: кто-то волновался и переживал, кто-то сосредоточенно проверял тетиву и перья стрел, иные откровенно красовались. Зрители вальяжно прогуливались по огороженной красными веревками части, дамы разбились на группки и бросали горящие взгляды на кавалеров.

– Доброе утро, Лена! Составишь компанию? – Амадо появился как всегда неожиданно и предложил мне руку.

– Доброе утро! Ну как тут? Спокойно?

– Пока да, – дракон выглядел совершенно расслабленным, только глаза выдавали напряжение: слишком сосредоточенно он наблюдал за окружающими.

– Успели закончить вечером?

– Конечно. Но пока совершенная тишина.

– А где Стефан? – я огляделась, выискивая в толпе лохматую белобрысую голову.

– Скоро присоединится, – успокоил меня Амадо. – Отсыпается. До утра провозились.

Он уверенно повел меня подальше от мишеней, я не возражала. Не то, чтобы мне было очень страшно, но второй раз искушать судьбу казалось неразумным.

– Ты за кого-то болеешь? – поинтересовался Амадо.

– За леди Одетту. Единственную воинственную даму тут.6dfffc

– Достойный выбор, – заметил дракон. – У нее неплохие шансы. Но меня сегодня гораздо больше интересуют зрители и судьи. Светлый принц сам не свой, волнуется, как будто это ему выступать сейчас. Задергал с утра и Вильхельма, и Бернарда, на меня косится подозрительно.

– Почуял ваше со Стефаном вторжение?

– Не думаю. Но, скорее всего, подозревает. Тут другое: мы снова записку перехватили.

– И что в ней? – не подпрыгнуть от любопытства удалось с трудом.

– Понятия не имею, – разочаровал меня дракон. – На перевод часа два уйдет еще.

– Перевод, языки, – я растерянно мазнула взглядом по участникам, пытаясь поймать ускользающую мысль. – О чем мне это напоминает? Точно! Магистр обещал справочник прислать!

– Уже. Утром посыльный из храма явился, оставил тебе пакет в приемной.

В этот момент запели трубы, и глашатай возвестил, что до начала осталось ровно десять минут.

– Почему-то Одетты нет, – я только сейчас поняла, что еще не видела сегодня крылатую княжну. – Неужели проспала? Пойду поищу, она не должна опоздать к началу.

– Лена, стой, – Амадо поймал мою ладонь. – Ты помнишь наш договор? Никаких авантюр и оставаться на виду, верно?

– Как прикажете, милорд, – я сделала книксен. – Но это буквально на пять минут, она точно должна быть где-то рядом.

Сказать оказалось легче, чем сделать. Лакеи уверенно заявляли, что видели фейри с луком вот буквально минуту назад, а теперь – как корова языком слизала. Зрители уже скопились у ограждения, поэтому через них пришлось форменным образом проталкиваться, постоянно извиняясь за оттоптанные ноги и выслушивая ответные извинения.

До старта почти не оставалось времени, когда я решила заглянуть в оружейную. Разумеется, моя пропажа нашлась именно там. Вот только не одна, а в компании очень сердитого родственника, кажется, дяди. Он отчаянно жестикулировал, угрожающе нависая над тоненькой Одеттой.

– Да сколько можно тебе повторять, – пыхтел крылатый мужичок по-немецки, – это не твоего ума дела. Я старше!

– При всем уважении, дядя, я не понимаю, для чего вы все это затеяли, – наморщила носик фейри.

– А тебе и не надо понимать, – оборвал он ее весьма грубо. – Должна слушаться и так!

– Я вам ничего не должна! – вспылила княжна и на ее лице проступила краска гнева. – Мне кажется, между нами закралось недопонимание. Я – наследница рода, и не вам, уж простите, указывать мне, что делать, а что нет! – она демонстративно оперлась о лук. – А я не стану вертеть хвостом перед этим выскочкой. Вам, как мне кажется, стоит прогуляться и остыть.

Дядька от такого напора слегка растерялся, а потом, совсем неблагородно выругавшись, фыркнул, развернулся и зашагал прочь, едва не сбив меня с ног. Фэйри глубоко вздохнула и расслабленно опустила плечи. И увидела меня.

– Ой, леди Хелен! Простите, что вам пришлось наблюдать такую сцену, – произнесла она на нантанийском. – У нас с дядей есть небольшие разногласия относительно моего будущего, и мы слегка повздорили. Так стыдно! И зачем я только поддалась на его уговоры? Теперь, правда, отступать некуда.

– Как раз хотела предупредить: до старта пара минут.

– Спасибо! Уже бегу, – она моргнула длинными пушистыми ресницами и добавила: – Пожалуйста, не рассказывайте никому, хорошо? Я не хотела бы выносить склоки на публику, в княжестве и так не очень дела идут.

– Конечно-конечно. Вы извините, я не хотела вмешиваться, – я смутилась, не понимая, почему вообще осталась и подслушала разговор.

– Увы, дядя не умеет выбирать ни место, ни время для решения семейных вопросов, – она раздраженно поправила великолепный охотничий костюмом. – Как ваши дела? Я волновалась после вчерашнего недоразумения.

– Зря, это просто чья-то глупая шутка, – легкомысленно отмахнулась я. – Буду болеть за вас!

– Делайте ставки, – озорно подмигнула Одетта. – Обещаю войти в десятку лучших.