10,3

Мы шли по ещё прохладным улочкам, только-только оживающим после долгой осенней ночи. Я впервые замечала, как город выглядит без торопливых карет, без напряжённых лиц, без вышагивающих хищников и бочком пробирающихся мимо них людей. Кросс в утреннем свете выглядел дружелюбнее, чем обычно, будто сонный лев, зевающий пугающе, но и мило. Лайфер шёл неспешно, иногда указывая на здания, чтобы объяснить, где живут ремесленники, где представители Совета, а где — художники. Не спрашивайте, зачем в городе монстров художники, но Лайфер уверял, что их работы очень выразительные.

Я ловила себя на странном ощущении спокойствия рядом с ним, как будто рядом был не человек, а огромный шар теплого света, который рассеивает мрак в вокруг и в моей голове.

Однако я не давала себе расслабляться. Вторая половина меня, осторожная и внимательная, шептала: «Не расслабляйся. Это Кросс. Здесь даже цветы могут оказаться плотоядными».

Первой торговой точкой, на которую упал мой взор, была та, где вдоль прилавка ровными рядами лежали рога. Рога всех мыслимых и немыслимых форм: закрученные, прямые, лировидные, в полосочку, с блёстками.

Продавцом был высокий, тощий демон с чёрными, как ночь глазами. Он приветливо махнул рукой, призывая нас подойти ближе.

— Лорд Лайфер! И гостья. Не желаете обновить рога?

— У меня нет рогов, — автоматически ответила я.

— Поэтому и предлагаю, — доверительно сообщил демон, наклонившись ближе. — Под заказ! Рога на ободках, рога для переговоров, рога декоративные, рога устрашающие — для слабых, чтобы казались сильнее. Для сильных, чтобы внушали трепет.

— Мисс Эверхарт предпочитает внушать трепет словами, — мягко заметил Лайфер.

— Очень жаль, — сокрушённо вздохнул демон. — Слова хуже точатся.

Я быстро кивнула и, пока продавец не начал примерять на меня витую пару «особо женственных», ускорила шаг.

Лайфер уверенно вел меня сквозь еще редкие ручейки покупателей и ряды странных лавочек. Я всё время удивлялась тому, как легко я себя ощущала рядом с ним. Без мэра я бы уже убежала, подхватив вместо покупок нервный срыв.

Следующим нас поджидал огромный серокожий огр в белом фартуке. На его прилавке идеальными геометрическими фигурами лежали овощи так, будто он был продуктовым архитектором.

— Доброе утро! — проурчал он басом. — Желаете выбрать морковь? Только руками не трогайте. И дышите аккуратнее. Они у меня… Чувствительные.

— Кто? — уточнила я, уже предполагая, что ответ мне не понравится.

— Морковки, — кивнул огр. — Они у меня, как произведения искусства. Я их сажаю с любовью, растят их добрые духи земли, а я потом…

Морковь рядом с ним шевельнулась. Слегка. Как будто вздохнула. Я сделала вид, что ничего не заметила, и купила домашний морковный хлеб, конечно же идеальным кирпичиком. Лайфер вовремя сообщил, что меня не отпустят, пока я не оценю весь товар или что-нибудь не куплю. Выбор был очевиден. Мэр шепнул, что любит морковный хлебушек.

Огр расплакался от счастья.

— Спасибо! Вы первая из людей, кто не спросил, почему они шевелятся.

«Потому что я не уверена, что хочу знать», — подумала я, передавая буханку хлеба мэру. Еще не хватало, чтобы ломтик хлебобулочного изделия заорал от боли, когда я его превращу в бутерброд и укушу особо варварским способом.

Третья встреча случилась в свободном от лавок центре торговой площади, где прямо в воздухе летали бумажные портреты. Они фыркали, спорили друг с другом, и один даже попытался укусить другого за угол.

Худой подросток с крыльями мотылька вился у этих шедевров и разнимал их при самых агрессивных ссорах. Заметив мое ошарашенное лицо, мальчик подлетел к нам.

— Хотите портрет? Пять минут, и бумага высосет все ваши страхи, боль и переживания. Любые негативные эмоции.

— Эмоции? — осторожно спросила я. Уж кому, как не мне знать, что подавлять те самые негативные выверты психики чревато их накопление и последующим взрывом. А если лишиться этих эмоций, то о каком научении и критическом мышлении может идти речь.

— Ну не все. Самую маленькую часть. Самую трепетную. Самую уязвимую.

Лайфер кашлянул.

— Мисс Эверхарт пока не готова делиться своими эмоциями, — ответил за меня мэр, ибо я уже с профессиональным скептицизмом начала оценивать товар.

Наверняка завязалась бы дискуссия, насколько этот товар вредит эмоциональному интеллекту людей и монстров, но мой спутник вовремя заметил характерный блеск в моих глазах. И слава фолиантам, поскольку время у меня было ограничено. Однако пометку в голове поднять этот вопрос на совещании я сделала.

— Понимаю, — кивнул парень и уважительно поклонился. — Некоторые предпочитаю страдать.

Один из портретов, летавших над нами, вдруг одобрительно хрюкнул. Может купить его и сжечь с особой медлительностью? И откуда во мне эти проявления жестокости? Точно окружение виновато. Слишком кровожадное.

Когда мы выбрались из гущи торговцев и свернули на мою улицу, у меня в руках было полно продуктов, чай, странные зеленые фрукты «для снятия сильного стресса», и лёгкость, которой я никак не ожидала. Рядом шёл Лайфер, по-прежнему спокойный и невероятно внимательный.

Я выдохнула, оглядываясь назад на рыночную площадь, полную жизни и хаоса, и впервые ощутила лёгкое, почти неуловимое чувство сопричастности. Я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время, возможно, с тех пор, как меня выпихнули из университета, я ощущала не просто страх за будущее, а крошечный намёк на возможную интересную жизнь.

Хотя вторая моя половина, самая подозрительная, уже готовила список того, что может меня убить при покупке.

Лайфер проводил меня до дома и тихо сказал:

— Если что-то понадобится, обращайтесь. Для этого мы и создали этот город. Чтобы даже те, кто боится или потерялся, знали: помощь рядом.

Я кивнула. И только когда он ушёл, поняла, что лорд Лайфер не спешит покидать улицу. Наоборот, калитка слева от моей отворилась и сквозь заплетенный виноградом забор я увидела фигуру светлого мэра на пороге соседнего дома.

Только не говорите мне, что меня поселили, как разделительную ленту, между темной и светлой стороной?! Нейтральная, очерки вас прокляни, территория!

Зленые фрукты от стресса не доживут до утра…>