1,4

Амапола удивлённо моргнула своими огромными жёлтыми глазами, похожими на масленые фонари в ночи, затем рассмеялась низким, рокочущим смехом, от которого вибрировала земля и все внутри меня.

— Заявление? Ха! Что ж, это куда интереснее, чем переваривать этого скрягу. Колесо? Легко! Я думала, меня ждёт какой-то ужасный бюрократический кошмар с бумагами, а тут всего лишь колесо!

Она склонилась к карете, её мощные когти легко, будто играючи, поддели сломанное колесо, и мантикора, вздыхая и бормоча что-то себе под нос про жадных людишек и слишком ловких кроликов, начала возиться с ним. Кучер смотрел на меня широко раскрытыми глазами, явно не ожидая такого поворота событий. Сама я стояла, внешне невозмутимая, профессионально собранная, но внутри дрожала, как осиновый лист.

Мантикора! Рядом. Всего в паре метров. Мне до сих пор не верилось, что это происходит. Мои зубы стучали так громко, что, казалось, сотрясали почву под моими ногами. Ладони вспотели, а дыхание участилось.

Амапола, увлечённая заменой колеса и явно довольная собой, резко махнула хвостом, чтобы очистить его от прилипшей грязи. Зелёное жало на самом кончике, совершенно случайно, прошлось прямо по моей лодыжке. Я даже не успела почувствовать боль, лишь увидела этот ядовитый кончик, мелькнувший перед глазами, как нелепая хвойная иголка, и, не издав ни звука, рухнула на землю, отключаясь ещё до того, как яд успел подействовать. Мой мозг просто решил, что с него хватит этой реальности, где мантикора сперва собирается сожрать кучера, а потом невозмутимо чинит колесо у его кареты.

— Ох, чёрт возьми! — ужаснулась Амапола, глядя на рухнувшую меня. Её голос стал пронзительным, почти истеричным. Я все еще что-то улавливала, но открыть глаза и пошевелиться уже не могла. — Айви! Айви, милая моя!? Что произошло? Ах! Ядовитый хвост! Я же слегка… Это ж об землю было… Я её в госпиталь… Мигом!

Мантикора подхватила меня на свои когтистые лапы, аккуратно, как хрупкую вазу, и, кряхтя, неуклюже взлетела в небо, похожая на гигантскую, испуганную кошку, которая нечаянно уронила дорогую для хозяина вещь, и та сломалась. Кучер, ошарашенный и абсолютно не понимающий, что только что произошло, так и остался стоять посреди дороги, глядя вслед удаляющейся мантикоре со мной в лапах. Это я отметила краем приоткрывшегося глаза. Кажется, меня парализовало, только не понятно от чего больше: яда или страха.

«Очень профессионально решила ситуацию, — пронеслось в последней ускользающей мысли, пока я парила над землёй, прижатая к тёплому, пахнущему медом телу мантикоры, — Год в Кроссе. А потом... Магистратура».