Глава 12. Сюрприз на пороге

Когда квакши наконец покинули кабинет, оставив за собой запах болот и ощущение эмоционально высосавшей меня трясины, я долго просто сидела, уставившись в одну абстрактную точку на стене. Мысли медленно, лениво, как густой сироп, перетекали туда-сюда в голове затягивая все глубже в транс. Я была морально и эмоционально выжата. Все же оставаться профессионалом, при этом где-то глубоко внутри трястись от страха, как осиновый лист очень — энергозатратно. Как говорил мой куратор, если внутри себя ты все время бегаешь в панике и кричишь, то для внешнего мира у тебя не останется сил.

Работы, однако, было ещё много, поэтому я усилием воли вытолкнула себя из оцепенения. Я взяла стопку документов, несуразно толстую, как будто кто-то специально напихал туда лишних страниц ради издевательства. Не удивлюсь, если это был Грейфолл. Я начала заполнять отчёт по квакшам, параллельно размышляя, что новую жизненную установку «не умереть от лап, когтей и зубов клиентов» нужно дополнить пунктом «не откинуть корешок от стресса».

Пальцы дрожали от лёгкой усталости, мышцы на шее задеревенели, протестуя против такого напряженного графика. Я буквально чувствовала, как усталость въедается под кожу. Определенно на собрании стоит поднять вопрос о выходном, и не раз в месяц, а в неделю. А то это какой-то рабский труд получается. А не практика.

Если быть полностью честной, я очень надеялась, что сегодня больше никто не появится. Ни химера, ни разобранный клиент, ни чья-нибудь оторванная голова, ни чья-то разъяренная свекровь, ни сожранный кем-то муж — никто. Который за день мне хотелось тишины. И желательно без органических жидкостей вокруг. По ковру после визита квакш плачет химчистка. Или, может, просто попросить Грейфолла на него дыхнуть разок и запросить у кастелянши новый?

Часы показывали без пятнадцати шесть. До конца анонимного приёма оставалась жалкая четверть часа, и я почти уверовала в свою удачу: наконец-то один спокойный вечер. Осень стояла тёплая, расслабляющая, и я подошла к окну, распахнула его, впуская прохладный воздух. Кабинет сразу наполнился свежестью и звуками с улицы. Я направилась к сервантy за чаем. Мятный, с цветами липы. Лучшее, что сегодня могло случиться.

Когда я обернулась с чашкой в руках, на моём столе сидела сова.

Не маленькая, вроде сыча, скорее огромная. Роскошные перья оттенков корицы и цветочного мёда, глаза круглые и глубокие, как два таинственных колодца. Это была величественная птица и я она явно оказалась здесь не просто так.

Мы спокойно смотрели друг на друга несколько секунд, будто решая, кто из нас более вежлив и разумен.

— Предполагаю, вы клиент? — осторожно спросила я, потому что всё-таки не привыкла к ситуации, когда пернатые занимают моё рабочее место.

Сова наклонила голову. Так выразительно, что я почти услышала вздох: «Ну а кто же ещё?»

— Чай будете?

Она снова наклонила голову. Одобрительно.

— Отлично, — пробормотала я, чувствуя, как здравый смысл окончательно покинул здание. — Это, наверное, то самое профессиональное выгорание. Рановато…

Я заварила вторую чашку, остудила её, поставила перед совой и добавила тарелочку с крекерами. Сова наклонилась и аккуратно поддела крекер клювом, будто пробуя, достойны ли мои угощения ее величественной особы. Судя по довольному хрусту спустя секунду, то вполне.

— Так… — я присела напротив, осторожно, стараясь не спугнуть. С молчаливыми клиентами мне работать не впервой, но это все равно было что-то новенькое в моей практике. — С чем вы пришли ко мне?

Ответом мне стала демонстративно нахохленная спина, а голову клиентка и вовсе сунула под крыло.

Тяжёлый случай. Конечно, анонимный приём для того и существует, чтобы потерянные и забитые могли хоть как-то решиться на обращение за помощью, но сегодня для меня это было слишком сложно.

Если монстр не хочет принимать человеческую форму, значит, доверия нет. А без доверия работать невозможно. Но я уже научилась: иногда нужно просто подождать.

— Понимаю, — сказала я тихо, пододвигая себе чашку. — Очень сложный день, да? У меня тоже.

Неожиданно легко было разговаривать вслух, не ожидая ответа. Сова не шипела, не пыталась навредить мне и не улетала. Просто слушала, украдкой смотря на меня огромными черными провалами из-под крыла, будто правда пыталась спрятаться от всего мира.

Я начала рассказывать о случаях из практики. Не слишком подробно, даже завуалированно, без имён, без деталей, просто… Наблюдения. Как сосед пытался медведя, но промахнулся, как два скорпиончика устроили соревнование, как один клиент остался без головы. Как мать любила не себя, а сына так сильно, что разрушала собственное дитя.

Пока я говорила, маленькая часть меня понимала, что я рассказываю не только сове. Я рассказываю себе, прорабатывая все пережитое. Чтобы помнить, что мир, каким бы странным он здесь ни был, не пытается меня сожрать каждую минуту.

Где-то на третьем рассказе сова осторожно высунулась из-под крыла и внимательно на меня посмотрела. В её глазах не было страха или злости. Только усталость. Очень старая, выматывающая усталость.

Мы просидели так ещё немного. В тишине, но не в пустоте. И когда старинные часы в углу кабинета пробили шесть вечера, сова тихо встрепенулась. Вздохнула. Да, именно вздохнула, я слышала это. И, легко оттолкнувшись от стола, выпорхнула прямо в открытое окно.

Я подошла к подоконнику и наклонилась, чтобы посмотреть ей вслед. Но на улице виднелись только ветви деревьев внутреннего двора и сереющее к вечеру небо Кросса.

— До свидания, — сказала я в пустоту, сама не зная, кому именно.

Потом закрыла окно, вымыла чашки в туалетной комнате и поймала себя на удивительно тёплой мысли: кажется, сегодня я кому-то всё-таки помогла. Хоть в малом, но помогла.

И сегодня этого было достаточно, чтобы не жалеть о своем выборе поселиться в городе монстров.