16,5

Мы ждали недолго, но ощущалось это, будто каждая минута решила прожить собственную жизнь, и когда в дверь, наконец, постучали, звук этот показался мне слишком резким, почти агрессивным. Я все равно вздрогнула, хотя именно этого мы ждали.

Грейфолл поднялся первым, и я поймала себя на том, что смотрю ему вслед слишком внимательно, слежу за каждым движением. В этот момент он был единственным постоянным элементом в комнате, где всё остальное продолжало расплываться перед глазами от переживаний.

Дверь открылась.

На пороге стоял грифон — крупный, с мощными крыльями, сложенными за спиной, с жёстким взглядом хищника. Он подавлял своим присутствиям и вызывал страх. Я сразу поняла, что это командир, потому что такие существа не ходят в подчинённых.

— Летучая гвардия, — произнёс грифон. Голос его был глухим, с металлическим отзвуком. — Командир отряда Гибсон.

Он сделал шаг вперёд, и прямо на моих глазах его фигура начала меняться, крылья словно растворились в воздухе, шерсть уступила место ткани, и уже через мгновение перед нами стоял человек — высокий, широкоплечий, с тем же самым взглядом, от которого не хотелось ничего утаивать.

Я видела оборотней раньше, но каждый раз этот момент перехода всё равно вызывал во мне странное чувство, будто мир на секунду показывал, насколько условны все наши формы. Химеры были особенно опасны, и я как никто знала об этом на примере мэра.

Гибсон прошёл в дом, бросив быстрый, цепкий взгляд на меня, потом слегка склонил голову перед Грейфоллом, словно мгновенно расставляя нас по внутренней шкале важности, и я уже открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, когда в дверях появился ещё один человек.

— Я увидел гвардейцев, — раздался знакомый голос, — и решил проверить, что случилось.

Лайфер вошёл без приглашения, как будто имел на это полное право, и, возможно, так оно и было, потому что он был вторым мэром этого города, человеком, который привык считать происходящее вокруг своей ответственностью, даже если его об этом не просили.

Я почувствовала, как внутри снова все сжалось. Слишком много народу и все сосредоточены на мне и моих реакциях.

Гибсон коротко кивнул Лайферу, затем повернулся ко мне, и в этом движении не было ни грубости, ни сочувствия, только работа.

— Мисс Эверхарт, — сказал он. — Расскажите, что произошло.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как с трудом выстраиваются слова. Каждое из них тянуло за собой образ, запах, ощущение липкого ужаса. И всё же я начала говорить, последовательно и кратко, без лишних эмоций, стараясь концентрироваться на фактах.

Я рассказала, во сколько вернулась домой, с какой стороны подошла к калитке, когда заметила пакет, почему сначала пошла к дому Лайфера, сколько времени прошло между этим и тем моментом, когда я всё-таки поднялась на крыльцо, и как именно Грейфолл перехватил моё запястье.

— Свидетели? — уточнил Гибсон.

— Нет, — ответила я. — Улица была пустая.

Он кивнул, делая пометки, и задал ещё несколько вопросов, спокойных, точных, от которых я чувствовала себя не человеком, а точкой на карте происшествия, и, наверное, это было к лучшему, потому что так было проще не сорваться.

Наконец он выпрямился.

— Этого достаточно, — сказал грифон. — Дальше мы разберёмся.