18,4

Холод прошёл по позвоночнику, оседая где-то в районе ступней.

— Где оно сейчас? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— В следственном архиве текущих дел. Но только до утра. Завтра его вернут обратно, и дальше оно снова исчезнет за теми дверями, куда доступ есть у единиц.

Я молчала, позволяя смыслу окончательно улечься в моей голове.

— Сегодня вечером есть шанс заглянуть в него, — добавила она тише. — Сегодня дежурит мой бывший, и я смогу его отвлечь. Но внутрь придётся идти тебе.Я почувствовала, как страх и решимость сталкиваются внутри, не уничтожая друг друга, а образуя странную, устойчивую смесь, в которой уже невозможно было отделить осторожность от стремления все разузнать.

— Я пойду, — ответила я.

Она внимательно посмотрела на меня, словно проверяя, не сломаюсь ли я под весом собственного решения, но, видимо, увидела достаточно, чтобы кивнуть.

Когда рабочий день закончился и коридоры начали пустеть, я вышла из кабинета и остановилась, позволяя тишине окончательно окутать меня.

— Амапола, — позвала я, не повышая голоса, но и не скрывая уверенности в том, что я знаю о ее присутствии.

Ответа не было. Я позволила себе лёгкую улыбку.

— Я знаю, что ты здесь, — сказала я чуть громче. — И давно заметила за собой хвост. В прямом и переносном смысле.

Несколько секунд ничего не происходило, после чего из-за угла появилась мантикора, повесив от стыда уши и поджав предательский хвост. Это выглядело почти трогательно на существе её размеров.

— Прости, — сказала она тихо. — Я не хотела, чтобы ты заметила.

— Я заметила ещё утром, — ответила я мягко. — И не потому что ты плохо прячешься, а потому что я слишком хорошо тебя знаю.

Она виновато опустила взгляд, и я вдруг остро почувствовала, насколько сильно она переживает за меня, насколько серьёзно воспринимает свою роль защитника, даже если я не давала ей на это официального разрешения.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала я.

Она подняла голову мгновенно, и в её взгляде появилась сосредоточенность.

— Что нужно сделать?

Как же мне нравилось ее отношение к делу. Ни одного вопроса, никаких сомнений. Отличная напарница в предстоящем незаконном деле.

— Сегодня ночью мы проникнем в следственный архив, — произнесла я, наблюдая, как в ней одновременно вспыхивает воодушевление и настороженность.

Её хвост радостно дёрнулся, и именно это заставило меня вздохнуть.

— Но сначала нам придётся решить одну проблему.

Она посмотрела на меня вопросительно.

— Твой хвост, — пояснила я. — Он выдаёт тебя раньше, чем ты успеваешь спрятаться, и если мы хотим остаться незамеченными, его нужно зафиксировать.

Она перевела взгляд на хвост, затем снова на меня, и выражение её лица стало растерянным, как будто я предложила ей временно отказаться от части собственной личности.

— Зафиксировать?

— Временно, — уточнила я. — Например, привязать к ноге ленточкой. Или закрепить скотчем.

Она моргнула, явно пытаясь представить это.

— Это… Необходимо?

Я кивнула, чувствуя странное сочетание серьёзности ситуации и абсурдности момента. К слову, была и другая причина, почему мне хотелось примотать хвост к мантикоре, чтобы он ни на сантиметр не отлипал от ее ноги — ядовитое жало и возможная смерть от любого неудачного движения.

После долгой паузы она медленно произнесла:

— Если это поможет тебе, я согласна.

И в этот момент я окончательно поняла, что пути назад уже нет, потому что мы обе приняли решение, последствия которого ещё только предстояло узнать.