18,3

Оставшуюся часть дня я провела в состоянии, которое сложно было назвать работой в привычном смысле этого слова, потому что тело продолжало работать, пальцы механически перебирали документы, взгляд скользил по строчкам, но сознание оставалось настороженным, как тонкая нить, натянутая до предела. Как если бы где-то в пространстве уже существовало событие, которое ещё не произошло, но уже влияло на меня.

Я сидела за столом, перекладывала бумаги, ставила подписи, отвечала на вопросы Эльвины, но при этом постоянно ловила себя на том, что не могу по-настоящему сосредоточиться ни на чем, потому что внимание всё время соскальзывало куда-то в пустоту. Я вглядывалась в пространство, к его малейшим изменениям, словно воздух мог предупредить меня раньше, чем это сделает звук.

Сначала это ощущение казалось остаточным эхом вчерашнего вечера, естественным продолжением пережитого, когда нервная система ещё не поверила, что угроза миновала, и продолжала держать тело в состоянии готовности. Мне начало казаться, что я не просто насторожена, а что на меня действительно смотрят, не прямо, не открыто, а из-за углов, из глубины коридоров, из темных мест за мебелью, где взгляд обычно не задерживается.

В какой-то момент, когда я наклонилась, чтобы поднять папку, выскользнувшую из рук, в дальнем конце коридора что-то мелькнуло, и это движение было слишком плавным и слишком знакомым, чтобы его можно было принять за игру света или случайную тень. Кончик хвоста появился на долю секунды, изогнулся и исчез за углом с той осторожностью, которая могла обмануть кого угодно, но не того, кто уже научился различать повадки конкретного существа.

Я медленно выпрямилась, позволив себе лишь краем глаза посмотреть в ту сторону, и сразу же опустила взгляд обратно на папку, делая вид, что ничего не заметила, хотя внутри уже разливалось тёплое, почти физическое облегчение, смешанное с лёгким уколом вины за то, что это облегчение вообще возникло. Я ведь просила её не делать этого, просила не следовать за мной, не превращать мою и без того шаткую веру в себя в ничто. Но, несмотря на это, мысль о том, что где-то рядом находится Амапола, что её внимательные глаза следят за каждым приближающимся ко мне человеком или монстром, а тело готово среагировать быстрее, чем я успею осознать опасность, действовала на меня сильнее любых рациональных доводов о самостоятельности и профессиональной независимости.

Я позволила себе тихо произнести, не поднимая головы и продолжая делать вид, что читаю:

— Если ты решишь переселиться в мой кабинет окончательно, нам придётся обсудить аренду.

Ответа, разумеется, не последовало, но я была почти уверена, что где-то за стеной сейчас виновато опустились уши, и от этой мысли стало чуть легче дышать.

К концу дня напряжение не исчезло, но стало привычным, как постоянный шум, к которому организм адаптируется, переставая реагировать на него как на нечто тревожное. Именно в этом состоянии меня и нашла Сайра, появившись в дверях без стука, с выражением лица, которое сразу дало понять — разговор будет не о погоде и не о бумагах.

Она закрыла за собой дверь и некоторое время просто смотрела на меня, словно оценивая, готова ли я услышать то, что она собиралась сказать, и в этом взгляде было больше серьёзности, чем я привыкла видеть в её обычно ироничной манере.

— Я узнала кое-что, — произнесла она наконец.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, но заставила себя не торопить её, потому что знала: мне и так все расскажут.

— На обеде я присоединилась к ребятам из следственного, — продолжила она, опираясь о край моего стола. — Они не ожидали, что я буду слушать внимательно весь их треп, поэтому разговорились. Наводящими фразами я легко смогла их разговорить.

Я кивнула, чувствуя, как участилось дыхание.

— Твоё дело объединили с другим, — сказала она, и после короткой паузы добавила: — Старым. Секретным. Его вытащили из закрытого архива, чтобы добавить новые данные после того, что произошло с тобой.