3,3

Я шла за Лайфером, но ноги едва слушались. Казалось, что пол подо мной качается, как палуба корабля, а сердце всё ещё отбивает сумасшедший ритм.

«Ты выжила. Дыши…»

Коридор мэрии больше не казался темным — слишком резкий контраст после тьмы и жара кабинета Грейфолла. Там, где воздух был вязким, как в парной, а взгляд дракона прожигал до костей. Я всё ещё чувствовала этот взгляд на себе, будто где-то под лопатками остались крохотные следы когтей.

Лайфер открыл передо мной дверь плавным движением и тихо сказал:

— Осторожно, тут порог.

Я шагнула вперёд и поняла, что тело, наконец, решило капитулировать.Мир слегка накренился, голова потяжелела и всё поплыло перед глазами: золотистый свет из окна, чашки на столе, доброжелательная улыбка Лайфера. Я ухватилась за дверную раму, но пальцы соскользнули.

— Осторожно! — его голос прозвучал где-то рядом, а потом меня подхватили, уверенно, крепко. Только бы слово «осторожно» не стало постоянным в моей жизни.

От мужчины исходил чистый запах с нотами трав и бумаги. Человеческий, тёплый, близкий. И это почему-то добило меня больше, чем пугающий рык дракона. На глаза навернулись слезы.

— Всё в порядке, — мягко сказал он, помогая мне дойти до кресла. — Глубоко вдохните.

Я вдохнула. Выдохнула. И снова вдохнула, потому что лёгкие решили, что одного раза мало. Колени дрожали, руки стали холодными, но я всё-таки опустилась в кресло. Села, запрокинула голову и уставилась в потолок.

Тишина. Только тихое позвякивание чайной ложки о фарфор.

— Простите, — прошептала я, чувствуя, как во мне умирают остатки профессионализма, вытекают, как из дырявой посуды. — Обычно я держусь лучше.

— Обычно — это где-то не здесь, — спокойно ответил он и поставил передо мной чашку. — Здесь никто не держится.

Я неуверенно улыбнулась, слегка криво, как человек, которому только что сообщили, что он пережил землетрясение, но завтра будет повтор.

Почему-то именно рядом с этим мэром я не видела смысла делать вид, что всё в порядке. Перед драконом я стояла, как на плацу — с прямой спиной, сжатой челюстью, будто стойкость могла спасти от огня. А рядом с этим человеком могла расслабиться. Они как плохой и хороший констебль.

Я провела ладонью по лицу и горько усмехнулась.

Будто, как в детстве, спряталась в домике от воды, только теперь меня могут не просто осалить, а оторвать походя приличный кусочек, что приведет к неминуемой гибели.

— Вы, наверное, думаете, я трусиха, — сказала я.

— Думаю, вы человек, — спокойно ответил он. — И этого здесь, поверьте, более чем достаточно.

Он улыбнулся, а я опустила взгляд в чай. На поверхности плавала тонкая долька лимона, будто солнечный круг в мутной воде. Я сделала глоток. Обжигало, но не больно. Просто напоминало, что я всё ещё жива.

— Вам нужно немного отвлечься, — сказал Лайфер, когда я наконец осушила чашку. Голос его был мягким, но решительным. Тем, каким обычно говорят с теми, кто вот-вот снова упадёт в обморок.

— Пойдёмте, покажу ваш офис. Команда уже ждёт.

— Команда? — переспросила я, и голос мой предательски дрогнул. — В смысле… Настоящие сотрудники?

— Самые настоящие, — с лёгкой улыбкой ответил мэр и пригладил безупречно уложенный воротник. — У нас здесь принято, чтобы все отделы работали в мультирасовом составе. Считайте, что вы теперь во главе маленькой модели идеального Кросса.

Я бы засмеялась, если бы не знала, что идеальные модели обычно разваливаются первыми. Утопия всегда обращается в своего антагониста.