Глава 22

Растус чувствовал себя так, будто сидит на иголках. Его взгляд то и дело возвращался к Адель. О чем они беседовали с блондинкой он не знал, но чувствовал, что между ними идет тяжелый разговор, а ещё очень важный. Это раздражало. Он чувствовал, что должен знать обо всём, что происходит с этой странной девушкой Оракулом. Он снова поймал себя на том, что смотрит на её черные волосы и такие же темные глаза. Эта внешность для Оракула очень нестандартна. Впрочем, самое главное отличие их расы – возможность видеть будущее, а не белый цвет. Адель чуть повернула голову и, чтобы не столкнуться с ней взглядами, Растус быстро отвернулся и посмотрела на Мисти и Рена. Мистрития так внимательно наблюдала за девушками напротив неё, что казалось будто хочет дыру в них сделать. Её сосредоточенность вызвала у него недоумение. Он поднял одну бровь и посмотрел на брата. Тот в ответ едва заметно приподнял плечи и что-то прошептал жене на ухо. Мисти отвлеклась ненадолго, чтобы ответить ему. Взгляд Рена сразу стал серьезным и напряженным. Что вообще происходит? Карета пошла на снижение, отвлекая от всего происходящего. Когда они приземлились, то он первым вышел из неё. В лицо ударил холодный соленый воздух. Здание совещаний, представляющее собой небольшое пятиэтажное круглое здание имело свойство каждый раз перемещаться в целях безопасности королей и королев. Хорошо хоть, что каждый правитель всегда знал достоверную информацию о месте проведения собрания. Сейчас же оно оказалось где-то на севере горной цепи около моря. Под ногами Растуса лежала твердая серная порода, снизу о скалу билась волна, которая набежав тут же отходила назад бурной пеной. Над головой зависли свинцовые тучи, готовые разразиться то ли дождем, то ли снегом в любой момент. Рен и Мисти покинули карету. Брат взял свою жену за руку и встал справа, защищая от ветра. Помогло это мало. Волосы Мисти выбились из прически и разлетелись в разные стороны. Рядом приземлилось вторая карета. Ещё до её остановки наружу выпрыгнул Феликс. Вид у него был напряженным. Он сделал несколько шагов к черной карете, а потом вдруг замер. К нему подошла жена, взяла за руку и сказала что-то, чего Растус из-за шума волн не расслышал. Гин, спускаясь по стремени, обхватил Нору за плечи, помогая устоять на ногах. Маленькую Альрауну сильно сдувало порывами. Последними из кареты вышли Адель и её сестра. Ветер быстро высушил слезы блондинки. Адель осмотрелась и помрачнела. Она схватила сестру за руку и потащила её ко входу в здание. Все остальные заспешили следом. Как только дверь за ними закрылась и они оказались в пустом холле, освещенным единственным факелом, Адель подошла к Феликсу вплотную и ткнула ему в грудь пальцем. – Скажу только один раз – если они отсюда не уберутся, то пеняй на себя, – с кровожадной улыбкой сказала она. Феликс открыл рот, затем закрыл и задумался. – Может хватит уже рычать на него? Он ничего такого плохого не сделал, чтобы… – Не сделал? Знаешь почему он стал Оракулом? – резко прервала Адель Юми. – Его подростком притащили ко мне в качестве подношения. Я, признаюсь, преследовала тогда свои цели, переложив на него часть своей невыносимо большой ноши. Однако, не сделай я этого, его бы уже в живых давно не было. Он возненавидел меня за это, а потом и вовсе решил, что может изменить мир, но в итоге лишь приблизил его к краху, что в первый раз, что во второй. Адель распалялась всё больше. Феликс застыл, не смея возразить. Юми переводила взгляд с мужа на Адель, но ничего толком не понимала. – Мало того, что покинул меня в первый раз, так решил ещё и во второй воткнуть нож в спину? – закончила Адель ледяным тоном. Растус нахмурился, пытаясь обдумать её слова, но в итоге запутался в возникших вопросах ещё больше. На груди у него стало тяжело. Опустилась тишина, которую разорвал звук грома. Феликс вздрогнул и промямлил: – Я никогда не хотел, чтобы произошло нечто подобное и я никогда не испытывал к тебе ненависть. Просто не понимал твоих действий и мотивов. Даже сейчас, по прошествии более трехсот лет, могу понять тебя лишь огромным с трудом, и то потому, что ты, кажется, стала более мягкой. – Он перевел взор на блондинку, которая попятилась от взгляда его почти прозрачных глаз. – Если у тебя есть хоть капля совести, то даже смотреть на Снежку не смей и начни уже делать то, что должно. Конкретнее – выполнять приказы, – холодно процедила она и отвернулась. Феликс вздохнул. – Хорошо, я сообщу Кругу, что ты не хочешь их сейчас видеть. Они уйдут, – произнес он. – Здесь Круг? – пискнула Нора. Растус поморщился. Иметь дело с тремя-то Оракулами не очень приятно, а с целом Кругом и подавно. – Да, я тоже их почувствовала, но они не настроены сейчас выдавать пророчества, – ответила Юми. Дверь в холл открылась и показалась светловолосый вихрь, который пронесся мимо них к Мистритии, разрядив обстановку. – Милли! – радостно воскликнула она, обняв сестру. – Мисти, я так рада тебя видеть. Вернее, не очень рада именно здесь видеть, но… ты меня поняла, – затараторила наследная принцесса Менехуне Милитина Майнхен. – А вы тут одни? Едва достигшая совершеннолетия девушка встала на цыпочки, посмотрев в окно на кареты. Мисти со знанием закатила глаза. – Шаркаса здесь нет, – сказала она. Милли вспыхнула и замотала руками перед лицом. – Шаркас? При чем он тут вообще? Ты всё не так поняла. Я про сопровождение просто так спросила. Он мне ни капельки не интересен! – на одном дыхании произнесла Милли, заверив всех в том, что между ней и молодым лейтенантом что-то есть. Растуса обычно совсем не волновали любовные похождения подданых, но отдавать такого многообещающего парня Менехуне не хотелось. Впрочем, женившись на Милли он станет их королем, а так контактировать с ними станет ещё проще. Мисти загадочно улыбнулась и поспешила перевести тему: – Как дома дела? – с улыбкой спросила она. – У Менехуне всё прекрасно. Пока во всяком случае, – едко ответила ей Адель, направившись к двери из которой вышла Милитина. Та в ответ перегородила ей путь. – Не помню, чтобы эрцгерцогиня Россентайш обращалась к вам, – хмуро заметила она. – У меня нет ни времени, ни желания слушать сейчас ваше щебетание, дорогая принцесса низших фей. Уйди с дороги, – распорядилась Адель, вогнав сестру Мисти в шок. Мистрития попыталась схватить Милли за руку, но та ей этого не позволила. – Да кто ты такая, чтобы так разговаривать? – со злостью спросила Милитина. – Уже скоро узнаешь, поэтому советую заткнуться пока не поздно. Я не собираюсь ни перед кем тут юлить и приклоняться. – Адель перевела взгляд на Растуса. Он приложил все усилия, чтобы подавить внутреннюю дрожь. – И Дракадриату тоже. – Смелое заявление, только глупое, – с хищной улыбкой сказал король Вайлса, появившись в дверях. Рядом с ним нарисовалась его дочь Винер. Она с подозрительным прищуром и неким узнаванием посмотрела на Адель, но та её полностью проигнорировала. Крики из холла привлекли и других уже собравшихся правителей. Несколько из них вышли, чтобы узнать в чем дело. – Если соизволите вернуться и сесть на свои места, то вскоре узнаете кто из нас поступает глупо, – ответила Адель и посмотрела на Феликса. – Отведи Снежку к порталу и проследи, чтобы она благополучно вернулась домой, только ничего ей не объясняй, иначе она никуда с тобой не пойдет. Он кивнул ей, Адель послала сестре улыбку и что-то мягко произнесла ей на непонятном языке. Блондинка ей ответила, по всей видимости, утвердительно, потому что Адель развернулась и вошла в зал. Растус, Рен, Мисти и Милли последовали за ней. Юми, Феликс, Нора, Гин и Снежана остались в холле, не имея возможности присоединиться к собранию. Растус прошел вдоль привычного длинного стола и сел в его главу. Адель хмыкнула, но ничего не сказала. Она сцепила руки за спиной и осталась стоять. Существа недоуменно переглянулись. Впервые за сто лет здесь появился кто-то не имеющий к короне никакого отношения. Адель дождалась пока все сядут. Небо разорвала пополам яркая молния. – Раз уж все, наконец, готовы меня выслушать, то я представлюсь. Меня зовут Адель. Я известна вам как первый Оракул, но это правда лишь отчасти. Если охарактеризовать меня, как единую сущность, то я – воля вашего мира, который вскоре будет уничтожен. Над головой раздался оглушительный гром, отдавшийся эхом в зале. Даже Растус не смог скрыть своего удивления. «Первый Оракул» уже звучит достаточно опасно. «Воля мира» же выходит за рамки понимания. Крылатый король Пегих вскочил на ноги и открыл рот, чтобы возразить. – Заткнись! – рявкнула Адель. Он схватился за горло и не смог выдавить из себя ни звука. Атмосфера вмиг стала напряженной. – Сядь, – тихо добавила Адель и он послушался. – Сначала вы все спокойно выслушаете меня, а потом я уйду, оставив вас с вашими проблемами наедине. Обещаю, я не стану делать ровным счетом ничего. О чем вы, конечно, вскоре очень сильно пожалеете… Тон её голоса стал таким мрачным, что у Растуса побежали мурашки по телу. Его кто-то будто придавил чем-то тяжелым к стулу, но это не шло ни в какое сравнение с той бурей, которая вновь начала подниматься в его груди. В голове зависла фраза Адель об уходе, разрезая все его внутренности на части. Нельзя позволить ей это сделать. Ещё раз он этого просто не переживет. Растус вздрогнул и сосредоточился, вылавливая эту мысль из потока. Что значит «ещё раз»?