Глава 9. Посиделки у камина
Хозяйка кабинета сидела за своим роскошным столом и торопливо писала. Ручка с золотым пером поскрипывала, оставляя на бумаге чернильный след. Я поймала воздушный поток, поднимаясь чуть выше, чтобы заглянуть через плечо Анны. Если бы менталист обернулась, думаю, ей самой понадобилась бы помощь мозгоправа. Мысль меня развеселила, и я тихонько хихикнула.
Черт, почему у этой проклятой Левкой такой неразборчивый почерк? Оказывается, менталист не так безупречна, как хочет казаться! Ей точно не помешали бы курсы каллиграфии!
Я прищурилась, вчитываясь в отчет.
Канарейка в клетке застыла с поднятой лапкой, глядя на оконное стекло. А потом заверещала, прыгая на своей жердочке.
– Сахарок, что с тобой? Что ты там увидела? – Анна все-таки заметила странное поведение птицы и обернулась.
Я шмыгнула в сторону, распласталась на холодной стене. Силуэт женщины заслонил свет, когда менталист приблизилась, всматриваясь в ночную тьму.
– Это просто снег, глупая птица. Перестань верещать! Ну же, сейчас дам тебе кусочек твоего любимого яблока…
Остаток фразы утонул в вое усилившегося ветра. Я кувыркнулась через голову и плавно приземлилась на брусчатку. Поднялась, отряхнула ладони и платье. Осмотрелась, но вокруг было по-прежнему безлюдно, а окна Академии располагались слишком далеко, чтобы бояться случайных наблюдателей. К тому же, я все-таки успела рассмотреть то, что написала в отчете Анна. И, довольно улыбаясь, я двинулась к главному зданию Аннонквирхе.
Темная тень скользила рядом, но я не оборачивалась. Я размышляла о словах отчета.
«…Сила Духа около двух единиц. Легко поддается ментальному воздействию… Травмирующее событие в Касле наложило отпечаток и повлияло на формирование ее личности… Дерзит и проявляет своеволие, легкомысленна… Однако… Не представляет опасности для окружающих. Не способна на реальную агрессию или поступок, угрожающий людям и материи. Стабильна. Легко поддается внушению и управлению более сильной личностью. Во время сеанса говорила чистую правду, что указывает на приемлемый уровень раскаяния…
По результатам сеанса разрешаю дальнейшее обучение Кассандры Вэйлинг под кураторством Дамира Норингтона. Даю допуск на ее практические задания начального уровня и выбор соответствующей ее уровню специализации».
– Неплохой отчет, госпожа менталист, – улыбаясь, пробормотала я, толкая дверь и с удовольствием погружаясь в тепло Аннонквирхе. Я успела замерзнуть, пока пересекала двор. – Весьма неплохой. Хорошо, что вы все сделали правильно и не заставили меня принимать иные меры. Это могло бы стать для вас…мм…травмирующим событием!
Я тихо рассмеялась. Выруливший из-за угла Адам Громов помахал мне рукой.
– О, привет, Кассандра! Кажется, у тебя сегодня хорошее настроение?
– Отличное.
– Правда? Тогда, может, присоединишься к нам в синем зале? У нас сегодня праздник, все-таки большое событие – лекции наконец-то закончились! Теперь только практика. Хотим это отметить. Мы с Виктором будем очень рады тебя видеть. Очень!
Я снова рассмеялась, а парень покраснел, не понимая причин моего веселья. Не рассказывать же о выдуманном сне с участием двух братьев, которым я совсем недавно смущала мозгоправа!
– Так ты придешь?
– Я подумаю.
– Будет здорово, обещаю! И кстати… милое платье. Непривычно видеть тебя в таком. Решила сменить стиль?
– Решила примерить образ хорошей девочки. Мне не понравилось.
– О… вот как. Так тебя ждать? Ты ведь придешь, правда?
Адам покраснел еще сильнее, а я усмехнулась. Конечно, я не собиралась присутствовать на никчёмном сборище сокурсников, но почему бы не подразнить симпатичного парня?
Не ответив, я ступила на одну из трех десятков академических лестниц. Эта вела в корпус привилегированных студентов, которые могли позволить себе подобные апартаменты. Мои располагались почти на самом верху, и необходимость каждый раз преодолевать множество ступеней с лихвой компенсировалась комфортом комнаты. А еще шикарным видом с высоты башни.
Поднявшись, я сбросила у порога туфли на высоких каблуках и опостылевшее платье, с наслаждением потянулась и босиком пошла по пушистому белоснежному ковру. Мои апартаменты в Аннонквирхе состояли из небольшой гостиной с камином, уютной спальни и белоснежной ванной комнаты. А еще у меня имелась узкая терраса, выходить на которую было строжайше запрещено. И на которую я, конечно, выходила с первого дня заселения.
Вот и сейчас распахнула высокое стрельчатое окно и помахала черному ангелу.
– Привет, Люций!
Конечно, он не ответил, ведь он был всего лишь изваянием, одним из сотен ангелов, украшавших город. Ну или, возможно, Люций до сих пор обижался, что я выкрасила его чудесные белые крылья в черный цвет. Случилось это на первом курсе под покровом ночи и после очередного выматывающего душу сна, когда я балансировала между желанием прыгнуть с парапета или сделать что-нибудь гадкое. Конечно, я выбрала второй вариант и покрасила ангела, решив, что мою комнату может охранять только падший посланник небес. Получилось, на мой взгляд, отлично. Акриловая краска красиво поблескивала в свете звезд, и ее не смог отодрать никто из представителей орущего руководства Академии.
Несколько дней они совещались, что делать с двумя отступниками – варварски разукрашенной статуей и радостно улыбающейся ученицей, ничего дельного не придумали и решили махнуть на нас обоих рукой. В конце концов, я была той самой «Кассандрой из Касла», так что дегтярные мраморные перья и потеки черноты на лице статуи – это не худшие неприятности, которые я могла принести этому месту. Мне влепили парочку штрафов и оставили в покое.
Зато Люций с тех пор радует мой взор смоляными крыльями, которые на мой взгляд выглядят просто божественно!
– Ладно, можешь не разговаривать со мной, – милостиво разрешила я молчащей статуе. – Но не ври, что тебе не нравится новый образ! Тебе так гораздо лучше, уж поверь! У меня, между прочим, идеальный вкус! Или тебя не устраивает имя Люций? Брось, это имя лучшего их худших. Ну или наоборот. И тебе идет черный!
Довольная состоявшейся беседой, я вернулась обратно в тепло. Поджимая озябшие ноги в шелковых чулках, прошлась по комнате, размышляя, чем лучше заняться: сразу отправиться в пенную ванну, чтобы расслабиться в ней, умасливая тело маслами и жемчужной пудрой, или сначала перекусить. Аппетита снова не было, поэтому я решила ограничиться расслабляющим водным массажем. Может, сегодня он поможет мне уснуть.
Конечно, Анне Левкой я наврала с три короба, но не насчет своих снов, Август мне действительно больше не снился. Спустя год кошмары оборвались, словно их и не было вовсе. Мозгоправы и душеведы утверждали, что это хороший знак. Я с ними не спорила, потому что быстро поняла, что толку от споров нет. Как и от самих мозгоправов и душеведов.
Сбросив на пол дурацкое платье и оставшись лишь в тонкой шелковой сорочке, я взяла со столика свежую газету с новостями империи и пробежалась взглядом по заголовкам.
«Ассоциация продавцов подала иск на Раменское садоводство, которое доставило партию «сонных» яблок. Хранитель-миротворец яблоневого сада перестарался с умиротворением, отчего плоды приобрели усыпляющие свойства. Партию испорченных яблок выкупила известная аптечная сеть «Беспечный век» для изготовления снотворных пастилок…»
«Всемирно известный художник Герман Дино на выставке в императорской галерее представил новую коллекцию своих работ, названных «Внутри». По отзывам критиков и зрителей, портреты поражают воображение и вызывают непередаваемые эмоции. В первый же день выставки несколько особо впечатлительных зрительниц были доставлены в больницу в шоковом состоянии. Как утверждает сам Герман, Сила его Духа позволила запечатлеть на холстах не лица, а души натурщиков… Сообщество натурщиков требует компенсацию за несанкционированное изображение душ…»
«Магистр неживой материи господин Лист представил новый ручной определитель погоды, реагирующий на малейшие изменения…»
«Научное сообщество снова подвергло критике еретические и антинаучные высказывания Альберта Хакала и его резонансную работу «Разорванные линии». Владислав Огневой обратился к Святой Инквизиции, требуя проверки ученого Хакала на предмет его лояльности Святому учению и Пантеону Совершенных…»
Я с досадой отшвырнула новостной листок и принялась мерять шагами комнату. Альберт Хакал, Альберт Хакал – рефреном звучало в голове. Неуловимый и влиятельный Совершенный. Я написала в академию, где он числился профессором, с десяток писем и просьб, но так и не получила ответа. Это и неудивительно. Пантеон Совершенных недосягаем для обычной студентки, пусть даже и обучающейся в Аннонквирхе.
Мне снова не удалось найти адрес Хакала. Возможно, отец мог бы помочь, у генерала Вэйлинга, наверняка, оставались связи и возможности дотянуться даже до Пантеона, но поморщившись, я отбросила мысль обратиться к нему.
И тут я услышала отвратительный звук, каждый раз вызывающий у меня приступ злости.
Кар-кар-кар!
И снова.
– Нет, пожалуйста! Только не сегодня! – сквозь зубы прошипела я, оборачиваясь к столу. Там лежал и каркал мой мобильник, оповещая о сообщении от абонента, которого я ненавидела.
Некоторое время я просто стояла и смотрела на него. Что, если не читать? Сделать вид, что меня нет дома? Что я не услышала? Что мне чертовски все надоело?
Не открывать это чёртово сообщение – и плевать, что будет дальше! Пусть делает, что хочет!
Не послание, конечно, а тот, кто его отправил. Проклятый кукловод, возомнивший меня своей марионеткой! Пусть убирается в ад!
Кар-кар!
Выругавшись, я схватила плоский серебристый телефон и разблокировала дисплей.
Переступила ногами, косясь на сообщение. Наверное, так же я смотрела бы на гремучую змею, оказавшуюся внезапно в моей постели. Со злостью и ненавистью. Но еще почему-то с почти болезненным ожиданием.
Что я буду делать, если однажды в нем окажется приказ утопиться в заливе, огибающем город?
«Тебе надо больше общаться с друзьями, Кассандра. Проведи этот вечер с сокурсниками».
– Что? Да какого черта? – Я выронила мобильник, но он, к счастью, приземлился на мягкий ковер. Хотя сейчас мне хотелось расколотить серебристый корпус в осколки! А когда я его подняла, сообщение исчезло. Так случалось всегда после прочтения. Таинственный кукловод не оставлял никаких следов.
– Я хочу принять ванну, а не сидеть в толпе скучных идиотов! – рявкнула я в пустоту. – А, чтоб тебя…
Конечно, мне никто не ответил. Послание растворилось, а невидимый хозяин остался за пеленой тьмы, неизвестный и неумолимый. Но точно знающий, что я буду делать дальше.
Ненавидя его за это знание и себя за то, что подчиняюсь, я распахнула дверцу шкафа, выдернула платье и прищурилась.
– Значит, пообщаться с гребаными сокурсниками? Будет тебе общение!
Выдернув синее и блестящее, как чешуя змеи, платье, я натянула его на себя, дополнив наряд провокационными туфлями с золотыми пряжками и высокими каблуками.
«Сила Духа едва достигает двух единиц», – вспомнила я слова из отчета и фыркнула.
Две единицы – это уровень метоморфизма. В официальных отчетах пишут цифры, но большинство называют по-простому – Маска. Она означает способность к гармонизации пространства, а самое главное – умение менять собственную внешность. Незначительно, в основном на уровне цвета масти, но именно эта способность всегда казалась мне невероятно привлекательной! К тому же ее можно было освоить практически без учебы.
Миротворцев с таким уровнем обычно отправляют на легкие задания: развести в стороны расшалившихся детишек, гармонизировать пространство в местах скопления людей, или погасить зарождающийся конфликт. По сути – просто поприсутствовать там, где возможно проявление агрессии. Конечно, этот уровень считается стыдным для тех, кто обучается в Аннонквирхе. Но даже такие умения высоко ценятся среди людей. Среди обычных людей. Тех, у кого никогда не будет на руке ни золотого, ни белого браслета.
Я развернулась к зеркалу и прищурилась, всматриваясь в свое отражение.
– Пожалуй, добавлю небольших изменений, – протянула я.
Мои серебряные волосы медленно окрасились сначала в голубой цвет, а потом потемнели до глубокого индиго. Радужки глаз налились ярко-синим, губы – вишневым, на щеки легли мазки румянца.
Черты лица остались прежними, ведь второй уровень предполагает лишь начальную трансформацию. Впрочем, и на высоких уровнях Маска лишь дополняет исходные черты, но не меняет их полностью. И все же даже так, лишь изменив цвета, я стала выглядеть иначе. Ярко и вызывающе- то, что мне сейчас нужно!
Довольная, я кивнула своему отражению и пошла обратно – к ненавистной лестнице.
***
Синяя гостиная на втором этаже Академии считалась самой красивой в Аннонквирхе. Благодаря огромному, обложенному голубыми изразцами камину, здесь всегда было тепло, даже за дальними столами, придвинутыми почти вплотную к высоким стрельчатым окнам. Шкафы с книгами разделяли помещение на несколько зон, пол устилал вытертый, но все еще мягкий ковер, а под торшерами в углах стояли кресла, так и манящие в них устроиться. Здесь традиционно собирались ученики старшего курса, чтобы подготовиться к занятиям, почитать, поговорить или сыграть партию в Квардак.
Когда я подошла и толкнула двери гостиной, оказалось, что внутри уже собралось около десяти человек. Смех и разговоры стихли, и все головы повернулись в мою сторону. Повисла изумленная тишина.
Что ж, я определенно произвела фурор!
Стуча каблуками, я поплыла в сторону самого роскошного дивана, стоящего рядом с камином. Длинный подол платья волочился за мной и шуршал, словно хвост гремучей рептилии.
Не обращая внимания на многозначительное молчание, я уселась и царственно кивнула застывшему со стопкой учебников Адаму.
А потом обвела старшекурсников прищуренным взглядом. Большинство по-прежнему были в академической форме, парни – в брюках, рубашках и синих пиджаках с нашивкой Аннонквирхе, девушки в блузках, жилетах и скромных юбках по колено. Я среди них выглядела как павлин в стае невзрачных воробьев.
– Кажется, ты перепутала эту гостиную с клубом на Сайт-сквер, Кассандра? – сказала кудрявая толстушка, и я снисходительно улыбнулась.
– Неужели ты знаешь, где находятся клубы, Бригитта? А я думала, за годы обучения ты выучила только дорогу в столовую и в продуктовую лавку.
Адам, не удержавшись, хмыкнул. Бригитта поджала губы.
– Миротворцы не используют Маску в личных целях! – ткнула в мои волосы курносая Вероника. – Это… аморально! Наша сила должна служить на благо Империи!
Я презрительно хмыкнула, решив оставить эту глупость без внимания.
– А твой наряд – вызывающий! – закончила девушка.
– Он соответствует Уставу Аннонквирхе, зануда, – легко отбила я. – Он – синий.
Вероника открыла рот и… закрыла. В Уставе Академии, написанном почти двести лет назад, действительно, был лишь один пункт, посвященный одежде студентов. И этот пункт оговаривал лишь ее цвет.
Так что во время обучения в моем гардеробе появилось множество нарядов цвета моря и ночи, а у руководства Аннонквирхе – серьезное желание дописать Устав и добавить туда не только цвет формы, но и ее подробное изображение во всех ракурсах. Во избежание свободомыслия такими субъектами, как я!
Ну а пока Устав оставался прежним, и я вовсю этим пользовалась.
Худенькая невысокая Агния – брюнетка со стрижкой каре и длинным носом – кинула на Адама возмущенный и обиженный взгляд.
– Что она здесь делает?
– Я позвал Кассандру посидеть с нами, – слегка покраснел парень.
– Ты с ума сошел? – Длинноносая язва даже не попыталась понизить голос.
– Вообще-то ты обещал мне вечеринку, а не собрание зануд, – я решила тоже оскорбиться. Лицо Адама вытянулось.
– Ты что, не знаешь, кто она? – прошипела Агния растерянному парню. – И что о ней говорят?
– И что же обо мне говорят? – оживилась я, и девчонка обернулась.
– Да много всего! Что ты стихийное бедствие, от которого стоит держаться подальше! – едва не выкрикнула Агния. – Что ты приносишь одни несчастья. И что… что…
– И что?
– Что ты… из-за тебя…
– Что из-за меня погибли десятки человек в Касле? Ну же, не стесняйся, продолжай. – Я подняла брови, в упор глядя на Агнию.
Та все-таки не выдержала моего взгляда и отвернулась. Кто-то из студентов пораженно охнул, кто-то откашлялся, остальные смущенно потупились, не ожидая, что я громогласно объявлю то, о чем они шепчутся за спиной.
И хоть внутри меня от этих слов все заледенело, я лишь выше вздернула подбородок.
В конце концов, мне не привыкать к роли поверженной королевы. За годы в Аннонквирхе я испытала разное. От тотального игнорирования до откровенной агрессии. Второе мне нравилось больше, потому что с ним было проще бороться. На первом курсе только ленивый не прошипел мне вслед проклятие, а кое-кто не гнушался говорить это вслух. Несколько раз мне в спину летели комки грязи и даже камни, а мой обед каждый раз оказывался начинен личинками или мусором. Однажды после тренировки по бегу я обнаружила в своих ботинках битое стекло, но высоко подняла голову и прошла мимо изумленных недоброжелателей, снисходительно улыбаясь. И пусть мои ноги потом напоминали фарш, но я предпочитала сдохнуть, чем показать кому-то свою слабость.
Даже в изгнании королевы остается королевами!
Спустя два года сражений со мной ученики Аннонквирхе воевать устали – и активные боевые действия переросли в напряженный нейтралитет. Правда, это не означало, что я забыла тех, кто меня травил или сыпал стекло. Моя память бережно хранила каждое имя. А рука с удовольствием вычеркивала после – когда я считала себя отомщенной.
О, мстить я умела отменно! Ведь тайны имелись и у студентов Академии, причем были они еще веселее и занятнее тех, что я собирала в Касле.
Только в отличие от Кассандры из Касла, Кассандра из Аннонквирхе знала, что месть стоит подавать холодной и хорошо приготовленной!
Я улыбнулась, размышляя, добавить ли мелкую длинноносую выскочку в свой список, или пока просто развлечься.
–Да, – упрямо выпятила подбородок Агния. – Чума из Касла, так тебя называют!
– Банально. Могли бы придумать что-нибудь поинтереснее. А ты, видимо, претендуешь на звание «Безупречная и непогрешимая Агния», – скучающим голосом протянула я. – Одежды святой нигде не давят? Безупречностью особенно легко похваляться тем, кто сидит за стенами Академии и ни разу не встречался с реальной опасностью.
К чести девушки, она все-таки осознала сказанное и смутилась.
– Я… я уверена, что смогла бы… что сумела бы нейтрализовать!
Я демонстративно зевнула.
– Перестань, Агния, Кассандра права, – сказала темноволосая, строгая и скучная, как вареная треска, Мириам. Она слыла на моем курсе лучшей ученицей – и к ее мнению прислушивались.
Я осталась сидеть с отстранённым видом, хотя и удивилась словам девушки. Правильная до зубного скрежета Мириам никогда не числилась в числе моих подружек. Впрочем, там никто не числился.
– Ни один из нас пока не встречался с реальной угрозой. Тем более – с разрушителем, – продолжила она. – И ты не знаешь, сумеешь ли отразить его атаку. Разрушитель из Нью-Касла обладал потенциалом восьмого уровня, подумай, что это значит. Говорят… говорят, даже сама Катерина Вольц не сумела пробить образовавшуюся воронку. Низкочастотный шторм едва ее не убил.
– Восьмерка? – присвистнул кто-то из парней. – Невероятно! Но это же сравнимо с цунами! Мне говорили, что он был не больше тройки…
– Восьмерка, Гектор, – невозмутимо уточнила Мириам. – Я знаю точно.
Щуплый ушастый Гектор снова присвистнул и почесал затылок. Словам Мириам поверили, ведь ее родители входили в состав домена военных миротворцев. А это самая страшная сила Империи. Ну, почти самая страшная. Об инквизиторах большинство старались и вовсе не думать.
– Кассандра, но почему ты никогда об этом не говорила? – растерянно спросил Адам. Остальные придвинулись ближе, чтобы не пропустить не единого слова. – Официальные источники не разглашали уровень того гада, что разнес твой город. Но намекали на цифры меньше пяти…
– Ага, а потом и вовсе замолчали, – буркнул другой парень – длинноволосый красавчик Эйтан. – Мой отец сразу сказал, что дело нечисто.
– Твой отец в прошлую субботу утверждал, что видел чертей в розовых чепчиках, которые танцевали джигу на столе в гостиной,– проворчал его лучший друг Марк, вызвав сдавленные смешки.
– Это потому что твой папаша притащил черный ром, от которого даже святой увидит чертей! – огрызнулся Эйтан. – Но даже после этого мой отец остается главным Архивариусом Старограда! И в разрушителях смыслит точно больше тебя, Марк! Потому что он видел самого ужасного из них!
– Ох, еще снова напомни, что твой достопочтимый батюшка лично участвовал в бое при Равилоне!
– И напомню! – выкрикнул оскорбленный Эйтан. – Он был там еще совсем новобранцем, но хорошо запомнил ужас, который испытал! У Эзры Кросмана уровень разрушения достиг десятки, и вспомни, чем все закончилось!
Марк отшатнулся, остальные помрачнели. Черная страница в истории Империи носит имя Эзра Кросман. Разрушитель, едва не погубивший наш мир, тот, кого называют «второй после дьявола».
– Кассандра, ты никогда ничего не рассказывала о трагедии в Нью-Касле, – негромко сказала Мириам. – Каким он был? Тот убийца?
«Самым лучшим», – едва не ляпнула я и прикусила язык. Пальцы вмиг заледенели, стоило вспомнить темные как ночь глаза и губы, едва не сложившиеся в улыбку.
«Он был похож на грех, которому хочется предаваться вечно. И в то же время он был чист, словно самое первое, самое прекрасное утро нового мира…»
– Кассандра?
Два десятка напряженных взглядов сошлись на мне.
– Я не помню, – сказала я.
– Как это?
– Низкочастотная воронка повредила мою память и остановила развитие Силы Духа, – отчеканила я уже привычную ложь.
– Ужас какой… – выдохнул кто-то. – Так вот почему у тебя теперь всего две единицы Силы… Я бы повесился…
– С такими показателями отправят успокаивать детишек или коров на фермах, – поморщилась Агния.
– А я всегда хотела работать гармонизатором в детском саду, по-моему, работа с малышами – самая лучшая, – смутилась толстушка Бригитта. – Но мне теперь не позволят…
– Куда угодно, только не в юдоль или в больницы… ненавижу вибрации горя и скорби…
– Ну уж нет, я хочу в домен военных миротворцев! Только к ним!
– Не боишься, что отправят на границу? Или Пески охранять…Тебя там живо слопают монстры, вот увидишь!
– Ладно, давайте разольем глинтвейн, – несколько нервно произнесла Агнес, косясь на меня. – И, может, поговорим о чем-нибудь другом, наконец? Мириам, разве ты не хотела чем-то поделиться?
Студенты загомонили, придвигая кресла к камину и столу, на котором рядом с яблочным пирогом и тарелками с сэндвичами чудесным образом появилось несколько увесистых кожаных бурдюков. Внутри плескалась пряная багровая жидкость. Стоило налить ее в подставленный стакан, и комната тут же наполнилась одуряющим запахом корицы, специй, апельсинов и вина.
– Оно что, крепленое? – округлила глаза Агнесс, а Марк, притащивший напиток, рассмеялся и подмигнул.
– Не знаю. Купил в лавке Марго за углом, видели ее?
– Старуха Марго? Говорят, она торгует запрещенными вещами, – нервно выдохнул Гектор. – Берет товар у всяких ренегатов. Веселящие конфеты, бодрящие напитки… И разные предметы, изготовленные порченными. Как ожерелье, которое нашли у Ванессы, помните?
Студенты замолчали, переглянувшись. Я вопросительно подняла брови.
– Что за ожерелье? И кто такая Ванесса?
– На втором курсе, ты что, не помнишь? – Удивился Адам. Я пожала плечами, потому что в то время разбиралась с собственными проблемами и мне было плевать на какую-то там Ванессу.
– Ванесса Аркетт. Она носила ожерелье с пятью жемчужинами. Четыре были обычными, речными, а вот пятая… Когда соседка Ванессы всерьез заболела и стали искать причину, обнаружили, что в пятой жемчужине Ванессы под слоем перламутра скрывается бусина. И она же создает вибрацию, вредящую другим людям. Это была работа мастера по неживой материи, но страшная, запрещенная…
– Бусина была атмэ? – удивилась я. – Часть чужого Духа?
– Темное атмэ, – уточнил Виктор. – И часть порченого Духа. Разорванного. Ожерелье создал деструкт. Оно тянуло жизненные силы из всех, кто окружал Ванессу.
Студенты снова переглянулись.
– Сама Ванесса утверждала, что просто купила безделицу в одной из лавок на старом рынке. Скандал был жуткий! Даже инквизиторы приезжали…Ванессу проверяли, но с ее линиями Духа все оказалось в порядке, она не могла создать подобную мерзость. Однако девушку из Аннонквирхе исключили. Ты не помнишь? Все только об этом и говорили!
Я снова пожала плечами. Да, что-то такое память все-таки сохранила, но лишь в виде смутных образов. Когда за спиной стоит тень умершего человека, как-то становится не до всяких там Ванесс!
Гектор опасливо понюхал свой стакан.
– Мы точно не отравимся и не испортим этим пойлом свои линии? Ну, вы ведь слышали: можно глотнуть воды, в которой помыл руки деструкт, и – все, прощай Сила Духа! Останешься без ничего! Круглый ноль! Хуже и не придумаешь.
– В мире полно людей без панелей и с низким уровнем Силы Духа, Гектор.
– Ну уж нет. Это судьба для неудачников! Так это точно можно пить?
– А меня старуха Марго всегда пугала… Может, она и сама деструкт? Говорят, они могут выталкивать Дух из тела без всякого обучения, а еще – формировать из него чудовищ… Вы видели облезлую кошку на стойке в ее лавке? Может, это и не кошка вовсе, а часть самой старухи?
– Ерунда! – фыркнул Виктор. – Будь Марго деструктом, ее бы давно повязали инквизиторы. В городе нет порченных.
– Много ты знаешь…
– Да брось, Гектор, все эти истории, как и байки о мертвой воде – сказки для малышей. – Марк успокаивающе похлопал приятеля по плечу. – Мертвой водицы не существует. А то, что Марго водится с преступниками – вранье ее конкурентов. Если старуха и добавляет что-то в свой глинтвейн, то всего лишь крепленое вино и пряные травы! И кстати, получается отличная штука! Попробуй.
Парни заулыбались, девушки дружно закатили глаза. Марк поставил передо мной горячую кружку, и остальные сделали вид, что этого не увидели. Но промолчали.
В отношении меня наступил очередной нейтралитет. Не дружба, конечно, но ее я и не искала. Однако сегодняшний вечер обойдется без сражения.
Я даже слегка расстроилась, все-таки битва с этими занудами могла бы меня взбодрить!
Заскучав, я обвела взглядом гостиную. Но для чего мой проклятый кукловод отправил меня сюда? Уж точно не для общения с сокурсниками! Что я должна здесь увидеть? Или услышать?
А может, кого?
Вдруг… вдруг этот чертов пупенмейстер сейчас здесь? Рядом со мной?
От этой мысли спина занемела, а руки снова стали ледяными настолько, что почти не ощущали жар кружки.
Первое послание прилетело еще на первом курсе. И все это время я пытаюсь вычислить того, кто отдает приказы. Но пока это бесполезно. У меня нет никаких зацепок. Задания бывают самые разные, и я не могу уловить их закономерность. Я даже не понимаю, чего добивается таинственный мучитель. Может, его цель – просто поиздеваться надо мной? Ведь его задания порой совершенно нелепые, в них нет логики! Иногда кукловод посылает меня в какие-то места, где я торчу часами, не понимая, что делаю и зачем. Несколько раз я получала задание просто посидеть на городской площади и мокла под дождем, проклиная неведомого гада. Иногда заходила в какие-то лавочки и магазины, брала там сладости и невкусный чай, глазела на прохожих. Поначалу я дергалась от каждого чужого взгляда, ожидая, что мой враг покажется и выдаст себя. Но ничего не происходило. Выполнив очередное нелепое действие, я возвращалась в Академию и все стихало. До следующего раза.
Правда, были в этих непонятных блужданиях по городу и плюсы. Во-первых, я неплохо изучила Староград, а во-вторых, познакомилась с Адрианом из Глотки.
Поначалу я думала, что сообщения прилетают от того, кто не имеет отношения к Аннонквирхе, но вдруг этот человек всегда был рядом? Что, если он тоже находится в Академии? Один из преподавателей? Или даже… студент?
Но как студент может знать мою тайну? Откуда?
И чего, сожри его бездна, этот мерзавец добивается? За прошедшие годы я так и не смогла этого понять.
– Кассандра, попробуй глинтвейн. Ты наверняка знаешь толк в таких напитках, – подмигнул Марк, прерывая мои размышления и бесцеремонно усаживаясь рядом. Адам обескураженно потоптался у дивана, обжег Марка злым взглядом и сел с другой стороны от меня.
На диване стало неожиданно тесно.
– Да это пойло крепче рисовой водки! Марк, ты сдурел? – возмутилась Мириам, а я внимательнее присмотрелась к поставщику запрещённого алкоголя. Все-таки я всегда уважала бунтарей. Марк – голубоглазый блондин, высокий, крепкий и весьма симпатичный. На уроках он сидел в первых рядах и, кажется, за пять лет не сказал мне ни слова. Но и ни кинул вслед ни одного камня.
Поймав мой изучающий взгляд, Марк залихватски улыбнулся, с намеком кивая на кружку в моих руках. На поверхности плавали звездочки аниса, гвоздика и клюква. Ядрёное пойло маскировалось под безобидный зимний напиток. Усмехнувшись, я сделала осторожный глоток.
– Если ректор узнает, нам всем крышка, – мрачно объявила Агния. – Пить в стенах Аннонквирхе запрещено.
Я хмыкнула за своей кружкой. Если бы добропорядочная малышка Агния знала, сколько спиртного выпито в этих стенах! И, кстати, подсунуть кому-нибудь запрещенное пойло, а потом заставить наставников его обнаружить под кроватью студента – неплохой способ отомстить. Не самый изящный, конечно, но действенный. Первокурсников за такое отчисляют быстрее, чем тот успевает вспомнить свое имя!
– Если ты не расскажешь, то никто и не узнает, – пробубнил Адам, принюхиваясь к своему стакану. – Брось, Агния, мы ведь почти выпускники! Да и в эту гостиную никогда не заходят наставники. Пей, ну же. Скоро начнутся практические занятия, так что это последняя возможность расслабиться.
Парни дружно кивнули. Все знают, что алкоголь может блокировать Силу Духа, и потому запрещен для практикующих миротворцев.
– Ладно, но только сегодня! – строго объявила Мириам, и Агния сдалась. – Повод и правда есть, мы все почти закончили обучение! Осталась лишь практика! А я…я достигла нового уровня и освоила угасание! Смотрите!
Она присела у горящего камина, выдохнула и повернула к огню раскрытые ладони. Некоторое время ничего не происходило, а потом пламя зашипело и погасло, словно на горящие угли плеснули холодной водой.
Все зааплодировали.
– Выглядит круто! – не скрывая зависти, произнёс Эйтан. – Это не больно? У меня вот угасание никак не выходит.
– Щекотно немного, но совсем не больно, – просияла от всеобщего внимания девушка. – Надо сосредоточиться и охладить свою энергию Духа, а потом расширить ее границы, выводя из тела. Растянуть ее на предмет, который хочешь погасить. Просто чаще тренируйся, Эйтан, и все получится!
– Я слышал, Дамир Норингтон так наловчился управлять своим Духом, что может не просто погасить камин, но даже охладить пылающий дом! Представляете?
– Дамир очень способный, – с восхищением протянул Виктор. Остальные снова закивали. – Думаете, он станет Совершенным?
– Не сомневаюсь, – с придыханием произнесла Мириам, и я скривилась. Покорять женские сердца Дамир продолжил и в Аннонквирхе. Хотя надо признать, никому из студенток он никогда не раздавал авансов. Он просто был… безупречным идеалом. – В прошлом году он закончил академию с седьмым уровнем! И при этом овладел почти всеми навыками на каждой ступени. Думаю, он достигнет Совершенства еще до тридцати лет.
– Вранье! Никто не становится Совершенным так рано!
– Еще как становятся…
– На Возвышение может уйти два десятка лет… и не факт, что выживешь…
– Норингтон точно справится. Магистры им очень гордились.
– Невероятно!
– Вот бы и мне так…
– Джема Ржаник ни в чем ему не уступает!
– Говорят, летом они поженятся…
– Они такие краси-и-ивые…
– Я слышала от По… А она от Валерии… У Джемы будет розовое платье и юбки из тафты, украшенные турмалинами и жемчугом. Дамир заказал у самого Жан-Поля. Хотела бы я увидеть этот наряд… Будет истинный шедевр…
– Ох, нашим девчонкам лишь бы обсудить чью-то свадьбу, сейчас же прекратите!
– Глинтвейн остался?
Последняя фраза принадлежала мне. Я посмотрела в свою опустевшую кружку, не понимая, когда успела все выпить. Но желание согреться оказалось сильнее опасений напиться.
Марк, блестя веселыми голубыми глазами, понимающе рассмеялся и плеснул мне добавки.
– На дне самый смак, – ухмыльнулся он и придвинулся ближе.
Я сделала вид, что маневра не заметила.
– А Эзра Кросман мог одним прикосновением спалить целую Академию! – выпалил заметно захмелевший Эйтан. – Мне отец рассказывал! Интересно, как он это делал? Разогревал свой Дух? Ну, как мы делаем с угасанием, только наоборот?
– Способности к возгоранию признаны разрушительными и слишком опасными, Эйтан, ты прекрасно это знаешь. – Агния опасливо покосилась на закрытую дверь. – Это ведь самое настоящее духовное оружие. А все, что можно классифицировать как оружие – преступно. Вероятно, отступник Эзра и делал так же, но за попытку узнать подобное светят Пески, откуда не возвращаются.
Студенты притихли, нервно переглянувшись.
– Да я же просто… любопытно ведь. Я же не собираюсь это пробовать! – сконфузился Эйтан, прячась за свою кружку.
– О таком не говорят вслух, – тихо произнесла Мириам. Она глинтвейн так и не попробовала. – Это…незаконно. А у инквизиции везде есть уши. Тебе стоит поменьше болтать о том, что говорил твой отец. Как бы чего не вышло.
Парень окончательно скис и вжался в спинку дивана, словно пытаясь в нем раствориться.
– К тому же рассуждать о подобном совершенно аморально! – встряла зануда Агния. – Приличные люди не спрашивают о том, что может разрушить гармонию или причинить вред окружающим! Это низко и отвратительно! Миротворцы – гарант мира на земле, наши помыслы и поступки должны быть чисты, как и наш Дух!
Несколько парней кивнули с самым серьёзным видом. Я зевнула.
– Бригитта! – надеясь спасти настроение и вечер, Мириам обернулась к подруге. – А ты почему молчишь? Как твои успехи в прорицании? Увидела что-нибудь стоящее?
Я оглянулась на краснеющую толстушку. Прорицание, серьезно? То есть эта любительница пончиков освоила шестой уровень? Основной деятельностью миротворцев является гармонизация Духа. Но еще первые военные нейтрализаторы заметили, что чем сильнее становится эта энергия, тем вероятнее открытие новых способностей. Таких, как начальная левитация за счет изменения массы тела или вот – прорицание. Эти новые способности назвали сопутствующим эффектом возвышения Духа, но большинство именовали их по-простому – таланами. Поначалу на них даже не обращали особого внимания, но со временем таланы стали важной частью нашего обучения. Все-таки, они открывались не всем. В истории полно миротворцев, достигших Совершенства по силе своего Духа, но так и не получивших ярких сопутствующих эффектов. Впрочем, вру. Маска давалась почти каждому.
А вот прорицание в последние годы стало большой редкостью.
Этот талан считается одним из самых сложных, потому что не дается людям с рациональным мышлением. Да и измерить результаты довольно трудно. В народе его именуют Око, а студенты морщатся при его упоминании. Большинство миротворцев практикуют Око лишь на начальной стадии в качестве усиленной интуиции или попросту – чутья. Залезть в глубинные слои предвидения мало кому удается. К тому же, специализируясь в этой области, нельзя стать Совершенным. Любой миротворец, выдавший более-менее достоверный прогноз событий, тут же направляется на специальное обучение в закрытую часть Аннонквирхе или сразу переводится в восточную столицу Луш-хан. И в дальнейшем этот студент практикует только развитие талана прорицания.
– Наша Бригитта надеется заменить в императорском дворце Блаженную Анастасию. У тебя уже есть платок, расшитый под хохлому? – захихикал Виктор, и Адам стукнул брата по темечку, но тоже улыбнулся. Мы все слышали о знаменитой прорицательнице, почитаемой и монархом, и его наместниками. На публике Анастасия всегда появлялась в ярком цветастом платке, покрывающем ее голову и плечи.
– Перестаньте ее дразнить! – помахала руками Мириам и снова повернулась к Бригитте, уже красной как рак. – Учиться видениям – это сложно!
– Ита, предскажи, каким будет мое первое задание! Куда меня отправят? – по-свойски спросил Марк.
– За добавкой к старухе Марго! – вытаращив глаза, провыл страшным голосом Виктор, и студенты дружно захохотали.
– Хватит вам! Это не смешно!
– Предскажи мне, с кем я пойду на Выпускной Бал?
– Лучше скажи, с кем я проведу эту ночь? – подмигнул Марк, и все снова рассмеялись.
Я обвела хохочущих студентов взглядом. От выпитого глинтвейна слегка кружилась голова, и холод уже не резал пальцы. Вот только я ощущала себя здесь совершенно… чужеродной. Я вдруг осознала, что у меня так и не случилось той самой студенческой жизни, о которой я когда-то мечтала. Новые поклонники и свита, которую я соберу, посиделки у каминов, разговоры, смех и балы, где я буду царить и блистать… За пять лет я не посетила ни одного. Это сражение со своей смелостью я все-таки проиграла. Быть на балу отверженной, а не королевой – не моя роль.
А вот у тех, кто собрался сейчас в синей гостиной, все получилось как надо. Несмотря на подначивания и подколки, с первого взгляда ощущалось, что эти студенты по-настоящему дружны. Возможно, они даже сумеют сохранить эту теплоту и потом, когда каждый из них пойдет новым путем, за стенами Академии…
Мне вдруг до одури захотелось швырнуть свою опустевшую кружку в камин и уйти, бросив напоследок что-нибудь гадкое. От хохота заломило виски. Или все дело в проклятом глинтвейне?
И зачем я вообще сижу здесь и слушаю все эти глупости?
Я оставила кружку и потерла лоб, надеясь, что темнота перед глазами отступит. Все, чего я хотела – это оказаться в своей комнате. Поговорить с молчаливым Люцием и забраться в холодную постель. Если повезет, мне сегодня ничего не приснится.
– Хватит смеяться! Вы ведь знаете, что у меня пока редко получаются видения! – жалобно прогудела Бригитта.
– Не скромничай, госпожа Орнелла уверяет, что прорицание – истинный талан твоего Духа! Ну же, предскажи нам что-нибудь!
– Да не получится…
– Мы можем создать соты, – благородно предложил Адам. И обвел взглядом удивленных друзей. – Соты, вы что, забыли? Нам об этом рассказывали. Устаревшая практика, ее редко используют. Но в теории соединение в соты может увеличить Силу Духа одного человека. Всего на пару секунд, поэтому для чего-то существенного это бесполезно. Но может сработать для прорицателя.
– И что надо делать?
– Соединить руки. Чтобы наша энергия протекала сквозь всех участников сот. – Адам положил ладонь на запястье брата, тот пожал плечами и притянул руку Мириам.
Улыбаясь, студенты объединились в круг. Когда Марк раскрыл передо мной ладонь, я едва не отшатнулась.
– У меня маленький уровень, – хмуро процедила я.
– Может, именно его и не хватает нашим сотам. – Парень широко улыбнулся. Остальные смотрели выжидающе. Кто-то по-прежнему недовольно, кто-то уже дружелюбно. Правда, последнее, вероятнее всего, вызвано хмелем, а не моим обаянием. Я опустила взгляд на руку Марка, не зная, как поступить, и категорически не желая ее принимать.
Ладно, это всего лишь бесполезная забава. А ощутить чужой Дух через прикосновение невозможно. Я ничем не рискую.
Медленно положила пальцы правой руки в ладонь Марка и вздрогнула, когда он их сжал.
– Холодные, – прошептал парень, глядя мне в глаза.
Я отвернулась.
– Так, все должны сосредоточиться! – скомандовал Адам, недовольно покосился на Марка и аккуратно обхватил мою левую руку. – Бригитта, делай все, как тебя учили. А остальные закройте глаза и направьте Силу своего Духа к Ите. Раз, два, начали!
Студенты дружно смежили веки. Я же даже не подумала это сделать и лишь откинулась на спинку дивана, рассматривая начинающих миротворцев.
Виктор сосредоточенно шевелил губами, его брат свел брови, отчего на лбу залегла глубокая складка. Агнесс надувала щеки, и я едва не рассмеялась, увидев это. Эйтан слегка покачивался, словно собирался впасть в транс или запеть.
Мириам сидела неподвижно, и даже ее ресницы не дрожали.
Не знаю, что делали остальные, но я направлять куда-либо свою силу точно не собиралась.
– Не выходит, – прошептала Бригитта, не открывая глаз. – Ничего не вижу.
– Сосредоточься, – строго приказал Адам.
А Марк со шкодливой улыбкой погладил большим пальцем кожу внутри моей ладони. Медленно и довольно… интимно!
Ах ты, гад! Нашел повод!
Я возмущенно глянула на парня, но он сидел с закрытыми глазами и делал вид, что совершенно тут ни при чем.
Адам с своей стороны нежно сжал мои пальцы.
Я прищурилась, переводя взгляд с одного парня на другого. Похоже, вся эта затея с сотами всего лишь повод, чтобы прикоснуться ко мне! Только у меня совершенно нет настроения для таких развлечений!
Марк снова погладил мою левую руку. Адам – правую. Я беззвучно зашипела и, направив свою Силу, уколола обоих! Марк по-девчоночьи ойкнул, Адам пискнул и хотел что-то сказать, но тут…
– Черный песок так мягок… – прошептала Бригитта.
Я изумленно посмотрела на девушку. Черты ее лица исказились, щеки ввалились, словно кожа обтягивала чужой череп. Потом голова ее дернулась и откинулась назад так, что хрустнула шея.
– Так мягок… Змеи тянутся по следу, стервятники ждут, когда я упаду… Огонь горит в башне, словно кровавый маяк. Уже рядом…Где трон, которым ты славен, Равилон?
Название южной столицы, ставшее синонимом проклятия, прозвучало в гостиной, и студенты, испуганно охнув, разомкнули ладони. В воздухе разлился запах жаркой пустыни. Камин, который погасила Мириам, вспыхнул сам собой, заставив Агнес вскрикнуть и отшатнуться.
Бригитта, белая как снег за окном, медленно подняла ладони, и сквозь пухлые пальцы на пол посыпался черный песок.
– Твою ж мать! – выкрикнул Эйтан.
Остальные вскочили, изумленно рассматривая темнеющие на ковре песчинки. Я посмотрела на толстушку с невольным уважением. Вытянуть из видения нечто материальное может лишь очень сильный прорицатель. Однако…Не ожидала подобного от безобидной Бригитты!
– Она сказала: Равилон? Вы слышали, что она сказала? Бригитта, ты увидела его? Проклятый город?
Толстушка озиралась так, словно не понимала, где находится. В широко распахнутых глазах плескалась паника.
– Я не помню… я не знаю… что я говорила? Я шла где-то… но я была не собой! Это была не я!
– Так, успокоились все! – скомандовал Адам. – Кажется, наши соты все-таки сработали! Ите пришло видение! Но… Но судя по сказанному, она провалилась не в будущее, а в прошлое, ведь Равилон давно разрушен. Истинный Дух! Что она сказала про трон? Она что же… Ох! Она была Эзрой Кросманом?
– Я? – изумилась провидица и свалилась в обморок. Агния завизжала, Мириам бросилась приводить подругу в чувство. Остальные столпились вокруг, вереща, толкаясь и мешая друг другу.
Я осталась на месте, глядя на воцарившийся кавардак. Сидела неподвижно, ощущая, как леденеют ладони.
Неужели меня послали в гостиную для этого? Ради видения Бригитты? Но образ из прошлого не имеет никакого значения! Какая разница, что случилось в проклятой и давно разрушенной столице?
– Какого черта здесь происходит? – раздался у двери возглас, и я обернулась. У входа в гостиную стояли Дамир и Джема, и оба с нескрываемым изумлением смотрели на собравшихся. На волосах и кашемировом пальто Норингтона таяли снежинки, отблески каминного огня золотом плясали на лисьем манто Джемы. Девушка цеплялась за локоть своего жениха и выглядела недовольной.
– Кассандра? – чуть хрипло спросил Дамир, впиваясь меня жадным взглядом.
Мягко снял с себя руку Джемы и шагнул в мою сторону.
Ну все. С меня хватит!
Поднявшись с дивана и не попрощавшись, я рванула в коридор. Длинный блестящий хвост моего платья угрожающе прошелестел мимо ошарашенных студентов и скрылся за дверью.
Вместе со мной.