Глава 10. Сны сладки
– Кэсс!
Увы, едва я успела скрыться в своих комнатах, как снаружи раздался настойчивый стук.
– Кассандра, открой, нам надо поговорить!
– Провались ты к чертям, Дамир, – мрачно пожелала я, размышляя, что теперь делать. Видеть, а тем более болтать с бывшим сокурсником мне совершенно не хотелось. От выпитого спиртного болела голова и слегла плыло пространство.
– Кэсси!
Стук прекратился. Но обрадовалась я рано, потому что из дверной створки «выстрелили» клубы пыли, словно дверь была старым ковром, по которому изо всех сил ударили веником. Пыль завертелась, собираясь воедино и формируясь в человеческую фигуру. И уже через миг Дамир сделал вдох в моей комнате, миновав запертую дверь.
– Ого. Кратковременное расщепление собственного тела для преодоления материальных препятствий. По-простому – Пыль. Впечатляет. И возможно лишь при достижении восьмого уровня, – сухо произнесла я, встречая взгляд его суженных и лихорадочных глаз. – Ты действительно очень способный.
Дамир повел головой, не отвечая. Сделал несколько мягких шагов, приближаясь.
– Вот только, кажется, забыл, что применять «Пыль», дабы вломиться в чужое жилище – это серьезное преступление. Мне стоит написать жалобу в домен миротворцев, Дамир?
– Пиши. – Он сделал еще шаг, не сводя с меня взгляда, который мне очень не нравился.
Кажется, Норингтон осознал, что ведет себя странно. Остановившись, он тяжело втянул воздух.
– Я просто… просто… я не ожидал тебя увидеть. В этом платье. И… такую. Тебе идет синий.
Я опустила взгляд на довольно высокий разрез в блестящей ткани, открывающий правую ногу до бедра. Да уж, я тоже не ожидала.
– Мне все идет, Дамир, – так же сухо отбила я, и он усмехнулся.
– К сожалению, да.
Он потер переносицу, пытаясь сосредоточиться. Я осторожно сделала шаг назад. Мне не нравилось поведение Дамира. Раньше он никогда не вламывался в мою комнату. Пытаясь казаться беззаботной, я отступила еще.
– Что ты делаешь в Академии? Кажется, ты ее благополучно закончил. Еще в прошлом году.
– Я получил отчет Анны Левкой, она дала разрешение на твою практику.
– И ты примчался, чтобы мне об этом сообщить? Ого, кажется, ты удивлен, Дамир? Ожидал, что меня отчислят?
– Был уверен, что на приеме у Анны ты соврешь, и это станет твоим концом. Ее никто не может обмануть, но для тебя правила всегда не имели значения.
– Ты не слишком высокого обо мне мнения.
– Просто я тебя знаю.
Я опустила взгляд. Ничего ты не знаешь, Дамир. Хотя в этом не ошибся– я наврала с три короба и даже больше. И лишь благодаря этому вранью получу диплом Аннонквирхе. Скажи я правду, и уже сейчас собирала бы вещи.
А то и хуже…
– Анна считает, что ты образумилась и раскаялась. Ее отчет довольно лояльный. Я удивлен.
– Считай – сюрприз.
Дамир не спускал с меня прищуренного взгляда, и я вновь ощутила неловкость. Какого черта он так на меня смотрит? Мы ведь уже все выяснили! Мне пришлось приложить усилия, чтобы Норингтон навсегда вычеркнул меня из своих планов. И казалось, мои уловки сработали. Так почему он стоит здесь и смотрит так, что хочется сбежать?
Не подавая вида, я пожала плечами и, отвернувшись, подошла к невысокой стойке, налила себе стакан воды. И ощутила жар между лопатками. Черт, я совсем забыла, что у этого платья не только высокий разрез на боку, но и довольно глубокий вырез на спине. А я так опрометчиво перекинула волосы на плечо. Взгляд Дамира почти ощутимо касался моей кожи.
В темном стекле напротив отражалось мое лицо. И фигура Дамира, стоящего ближе, чем мне казалось.
– Да, я примчался, чтобы тебе сказать, – с горечью произнёс он за моей спиной. – Сразу же. Нелепо, правда? Хотел тебя обрадовать.
– Я рада.
– Врешь! Тебе наплевать. Как и на все вокруг.
Дамир слегка покачнулся, и я потянула носом и уловила слабый запах рома.
– Не предложишь мне… чая?
– Кажется, чая с тебя уже достаточно. И не чая-тоже. Помнится, совсем недавно кто-то корил меня за любовь к спиртному.
– Точно, – усмехнулся Норингтон. – Думал, это поможет. Но оказалось, что я совсем не умею пить. Черный ром не помогает, Кэсс. После двух стаканов то, что так хочется забыть, делается лишь ярче. Понимаешь?
– Дамир, тебе лучше уйти, – твердо сказала я, не поворачиваясь.
– Кэсси…
– Тебя ждет невеста. Надеюсь, ты не забыл, что скоро женишься. Джеме не понравится твой визит ко мне.
В отражении я увидела, как Дамир поднял руку и посмотрел на кольцо обета. Еще не свадьба, но уже обещание. Сжал руку в кулак. Медленно поднял голову, и наши взгляды встретились в темноте стекла.
– Невеста… Сегодня мы праздновали годовщину. Два года вместе.
– Поздравляю, – буркнула я.
– Тебя это задевает? – Вскинул он голову.
– Ты знаешь, что нет.
Дамир в отражении стекла сжал зубы, дернул головой. Пряди волос упали ему на лицо.
– Все говорят, что мы идеальная пара, – процедил он, глядя на меня. – Что Джема безупречна. Ни одной ошибки, ни единой промашки… Почти совершенство.
Я промолчала. Джема действительно хороша, сильный миротворец и до тоски правильная девушка. Ну а то, что она сбежала, когда была нужна ее помощь – так ведь этого никто не знает. Я никогда и никому об этом не рассказывала. А вот сама Ржаник не постеснялась болтать о Кассандре Вэйлинг, не сумевшей справиться с разрушителем.
Теперь Джема – кумир и всеобщий образец для подражания, а я – изгой.
Что ж, пусть так.
Я встретила в стекле мужской взгляд. Ночь за окном стирала краски и глаза Дамира казались темными. Или так виделось из-за расширенных до предела зрачков. А ведь мой идеальный куратор умолчал о похвале Катерины Вольц. И я не стала спрашивать почему.
– Вы с Джемой действительно идеальная пара. Два безупречных миротворца и кристально честные люди, – не скрывая насмешки, ответила я.
Дамир озадаченно нахмурился, не понимая моего тона. Провел рукой по волосам, убирая отросшие прядки.
– Безупречные, да…– слегка неуверенно повторил он. – Так все говорят. И Джема… У нее так много достоинств…
– Очень рада. За вас обоих.
Он дернул головой, с силой втянул воздух.
– Издеваешься, да? – рявкнул Норингтон. – Ты ведь знаешь правду. Ты все знаешь, Кэсс! Знаешь, что я никогда не любил Джему. Я всегда…
– Не надо, Дамир.
– Я…
– Дамир, уходи. Не говори того, о чем пожалеешь.
– А если я хочу это сказать?
– Ты пьян. – Я посмотрела на стакан в своей руке, из которого так и не отпила.
– Не так, как хотелось бы! Впрочем, не я один, да, Кассандра? Зачем ты пришла к этим студентам? Решила совратить и их?
– Может, я хотела просто посидеть у огня? По-дружески?
– У Кассандры Вэйлинг нет друзей, – скривились губы Дамира в зеркальной темноте. – У нее лишь те, кого она желает использовать. Пешки. Оставь этих студентов в покое, слышишь? Не порть им жизнь.
Злость – темная и густая, как недавний глинтвейн, растеклась по жилам. Да, Дамир невысокого мнения обо мне. Хотя… разве он не прав? Или все же нет? Я уже и сама запуталась…
Но только кто он такой, чтобы говорить мне все это?
Со стуком поставив стакан на место, я резко обернулась, хлестнув волосами по мужскому лицу.
– Убирайся из моей комнаты и не лезь в мою жизнь, – прошипела я. – Катись к своей высоконравственной невесте, Дамир. А меня оставь наедине со всеми моими пороками!
Он рвано выдохнул. И вдруг схватил меня за талию, притянул к себе.
– Я не хочу. Не хочу идти к ней. Не хочу ее видеть. Я хочу тебя. Всегда только тебя, моя проклятая Кэсс…
Губы – сухие и жесткие – прижались к моим, раздвигая, сминая. Терзая в горячечном поцелуе, торопливо и жадно, как вор, пытающийся побыстрее присвоить чужое и понимающий, что вырванное силой – это единственное, что он получит… Обрисовав языком контур моих губ, Дамир попытался смягчить лаской это лихорадочное прикосновение. Положил ладонь на мою обнаженную спину, погладил кожу – от поясницы до затылка и обратно, обхватил шею. И задышал отрывисто, рвано.
А я застыла в его руках. Меня словно парализовало. Не закрывая глаз, я смотрела на сомкнутые веки Дамира, на его дрожащие светлые ресницы. Ощущала его губы, целующие снова и снова, уже опять быстро и жадно, хоть он и пытался сдержать свое нетерпение.
Я смотрела на мужчину, который так откровенно, так страстно, так болезненно желал меня. И изумлялась своей глупости, ведь я до сих пор видела в нем лишь мальчишку, когда-то выбранного в верные пажи для меня – восьмилетней королевы. Но Дамир уже не тот мальчик из Нью-Касла. Он мужчина. Один из лучших миротворцев Империи. Будущий Совершенный. Мой невыносимый куратор, не сдержавший сегодня свое желание.
Только вот я в его руках превратилась в ледяную статую. Мои эмоции и чувства словно покрылись коркой льда, а внутри стало темно и холодно, как за стенами Аннонквирхе.
Пытаясь хоть что-то почувствовать, выбраться из этой ледяной пустоши, я осторожно прикоснулась языком к его губам, провела медленно, прислушиваясь к ощущениям. Желая найти внутри себя отклик. Дамир вздрогнул, а потом издал выдох-стон, и его объятие стало крепче. Левая рука опустилась к разрезу на моей ноге, сминая в кулак блестящую синюю ткань, дергая и едва не разрывая ее.
– Кэсси… – от радости в его голосе мне стало еще хуже. – Я прекращу помолвку… Сегодня же. Сейчас! Моя Кэсси…
Я закрыла глаза. Разорвет помолвку? Неплохой способ отомстить Джеме. Нанести ей удар, который мигом поставит Ржаник на место. Удар, который обрушит мерзавку в такую бездну, из которой она выберется нескоро. Или никогда?
Я снова вспомнила как молила Джему о помощи, вспомнила злое торжество в ее глазах. Отомстить? Сказать Дамиру «да»? Я ведь точно знаю, что для Джемы значит Норингтон… Такой ход королевы поставит шах и мат в игре Джемы Ржаник.
Соблазн…
Дамир потянул платье с моего плеча, покрывая жадными поцелуями мою шею. Его хриплое дыхание пахло ромом… А ледяная пустошь внутри меня разрослась до размеров целого мира.
Ощутить желание так и не получилось. Ничего у меня не получилось!
И нет, я не буду с мужчиной ради мести. К черту и Норингтона, и Джему!
– Хватит! – открыв глаза, я резко выдохнула и оттолкнула Дамира. Он поднял голову. В зеленых глазах клубился дурман желания. – Уходи. Убирайся немедленно! Ты пьян и завтра пожалеешь обо всем, что сделал.
Он снова качнулся, пытаясь обнять, и, схватив стакан, я плеснула воду в мужское лицо. Он оскалился, втянул воздух и некоторое время стоял, пораженно хлопая мокрыми ресницами и хватая ртом воздух.
Я ткнула пальцем в его взъерошенные волосы и сбившуюся рубашку.
– Приведи себя в порядок, – мрачно посоветовала я. – И убирайся. Завтра же я напишу прошение о том, чтобы мне предоставили нового куратора.
Дамир потряс головой, разбрызгивая капли.
– Прогоняешь? – Его губа дернулась, отчего он вдруг напомнил мне промокшего под дождем рычащего пса. – Значит, я не настолько хорош, чтобы оказаться в постели той, кто тащит в нее всякую шваль? Кто не видит разницы между миротворцем и каким-нибудь бродягой? Кто тащит в свою кровать любого, на ком есть штаны?
Моя рука зачесалась от желания влепить Дамиру знатную пощечину. А еще лучше – приставить к его шее нож и посмотреть, как хмель исчезает из зелени глаз.
Но глянула в суженные зрачки и поняла – делать этого не стоит. Все-таки, я действительно хорошо знала Дамира. И видела в его глазах хмельное, порочное ожидание. Любое мое прикосновение лишь подстегнет его желание.
Дамир хотел, чтобы я его ударила.
Не позволяя себе отступить, я высоко задрала подбородок и презрительно скривилась.
– Верно. Не настолько хорош, – протянула я.
Норингтон отшатнулся. Усмехнулся криво, потер переносицу, как пробуждающийся ото сна человек. Окинул меня еще одним взглядом – медленным, жадным. И оценивающим. Коснулся своих губ, глядя на меня.
– Ну что ж… Хороших снов, Кэсс.
А потом развернулся и пошел к двери.
– Отлично. И тебе провалиться ко всем чертям, – прошептала я закрывшейся створке. Ушел Дамир по-человечески, просто повернув замок и дернув за ручку.
Желая хоть немного остудить пылающий лоб, я открыла стрельчатое окно и вышла на каменную террасу. Верхние этажи Аннонквирхе, где располагались личные комнаты студентов и преподавателей, мягко светились во тьме ночи, нижние – учебные – тонули во мраке. Морозный воздух холодом окатил мою спину и ноги, лизнул лицо. Я прошлась взглядом по открытой террасе, соединяющей два крыла здания. Зимой ею никто не пользовался, ведь в ненастный день порыв ветра запросто мог перекинуть человека через невысокий бортик.
Но сейчас снежная круговерть обрисовывала силуэт. Во тьме кто-то стоял и смотрел на мои окна. Я замерла, жадно всматриваясь во тьму. Неужели это мой таинственный кукловод? Тот, кто посылает мне сообщения с приказами? Тот, кто угрожает тайной, пугающей даже меня?
Падающий снег застилал двор пеленой, и я несколько раз моргнула, стряхивая с ресниц снежинки.
Тяжелая туча на миг треснула, показывая тонкий рог серебристого месяца. И луч света пробежал по галерее и фигуре быстро уходящего с галереи человека. Это длилось лишь миг, а потом небо снова стало темным, а туча, словно в отместку, выплюнула такую порцию снега, что стены Аннонквирхе утонули за белой завесой.
Но светлого мига мне хватило, чтобы увидеть распахнутую лисью шубу и косу, откинутую на плечо.
Джема. Именно она наблюдала за тем, что происходит в моей комнате. Интересно, как много она смогла рассмотреть?
Привалившись спиной к опущенному крылу каменного изваяния, я сообщила:
– Похоже, я снова влипла, Люций.
Выкрашенный в черное ангел ответил мне скорбным взглядом.
***
Бросив на кровать мрачный взгляд и от души зевнув, я села к столу и потянулась к своему мобильнику. Как бы мне ни хотелось плюнуть на все и лечь спать, прежде необходимо отправить отчет. Это было правило!
Скривившись, я провела по экрану, находя абонента.
За три года приказов как я только не записывала неведомого гада! От банального «мерзавец» до самых длинных, вычурных и грязных ругательств. Слыша каркающий звук и видя на экране надпись вроде «сволочь, которому я однажды отрежу все, что можно отрезать», мне становилось хоть немного легче.
Правда, однажды эту надпись заметил Дамир, и пришлось соврать о случайном ухажере.
Единственное имя, которое я никогда не писала, хоть и произносила мысленно, это кукловод. Будто слово, высветившись на экране, означало признание. Того, что у меня есть хозяин.
Вот с этим я смириться точно не могла! Но сколько ни пыталась найти того, кто отправляет эти проклятые приказы, ничего не получилось. Послания таяли, стоило их прочесть, а номер отправителя оказался зашифрованным. К тому же, когда я начала поиски, мне пришел недвусмысленный приказ остановиться. Иначе… иначе то, что я так тщательно скрываю, станет известно всем. И то, что за этим последует, мне не понравится.
Так что все, что мне оставалось – это жалкое утешение в виде ругательств в моем телефоне.
Спустя два года я устала и от этого. И теперь ненавистный абонент с исчезающими сообщениями значился просто знаком вопроса. Вопрос, на который однажды я обязательно найду ответ!
И стоило подумать о неведомом мерзавце, как экран мобильника вспыхнул от сообщения:
«Как прошел вечер, Кассандра?»
С трудом удержавшись от желания написать гадость, я быстро вбила в строку прорицание Бригитты. И зачем мерзавцу видение из прошлого? Неужели он послал меня в синюю гостиную ради него?
«Черный песок так мягок… Змеи тянутся по следу, стервятники ждут, когда я упаду… Огонь горит в башне, словно маяк. Где трон, которым ты славен, Равилон?»
На последних словах по спине пробежал озноб. Равилон… Древний и прекрасный город среди черных песков, некогда – южная столица Империи, символ свободы и процветания, а сейчас – почти оскорбление. Название, которое не произносят в приличном обществе, так же, как и имя Эзры Кросмана. Я вспомнила черные песчинки, мерцающие на ковре гостиной. То, что Бригитта сумела вытянуть их из видения – настоящее чудо. И даже крошечные частицы Равилона, оказавшиеся рядом, вызывали дрожь. Все знают, что подобный песок водится лишь в одном месте Империи – у границы с проклятым городом.
Я посмотрела на свое сообщение. Нахмурилась – что-то в нем было не так. Память у меня отменная, конечно, если я даю себе труд что-то запоминать.
«Черный песок так мягок… Змеи тянутся по следу… Огонь горит в башне, словно маяк. Где трон, которым ты славен, Равилон?»
Нет, не так. Бригитта сказала еще одно слово. Кровавый. Кровавый маяк. Да, точно.
Ощущая непонятный озноб, я положила телефон на стол, встала и вытащила из шкафа книгу. Историю войны с Кросманом изучают поверхностно, в основном концентрируясь на бедах и ужасах, которые он принес нашему миру. Я никогда не увлекалась россказнями о всяких древностях, но тогда почему видение толстушки кажется мне каким-то… неправильным?
Пролистав учебник, а потом еще два, и не найдя в них ничего интересного, я с досадой поставила талмуды обратно на полку. Глянула на манящую кровать.
Вернулась к столу, взяла телефон и медленно нажала на значок «Отправить».
Сообщение доставлено и прочитано. А потом буквы растаяли, как не было. Некоторое время телефон молчал, а потом появился и растаял новый вопрос:
«Это все? Больше ничего не случилось?»
Я нахмурилась. Что еще этот мерзавец хочет узнать?
«Нет», – отбила я.
Дисплей мигнул новой надписью.
«Ты расстроена, Кассандра?»
«Да! Вместо того, что отправиться спать, я вынуждена общаться с поганым шантажистом, который даже не соизволил представиться! Хватит играть в прятки, скажи, кто ты!»
Телефон сожрал мое послание и некоторое время молчал, словно переваривающий кролика удав. После вспышки ярости пришло запоздалое осознание. Что я наделала! А если чертов кукловод разозлится и решит все-таки осуществить свою угрозу?
Но видимо таинственный визави привык к моим выпадам или просто не обращал на них внимания. Потому что телефон снова мигнул сообщением: «Хороших снов, Кассандра».
Я швырнула телефон на кровать. Как я не пыталась вывести кукловода из себя и заставить хоть немного раскрыться, ничего у меня не получилось. Кажется, проклятый абонент вовсе не испытывал эмоций, словно был и не человеком вовсе, а бездушным куском гранита!
– А теперь просто ложись спать, Кассандра! – посоветовала я сама себе. Но вместо этого с досадой накинула на плечи меховой палантин и вышла из комнаты.
Усилием воли выкинув из головы кукловода, я снова вспомнила предсказание Бригитты. Что-то в нем не давало мне покоя, а значит, я не усну, пока не разрешу свои сомнения. Возможно, дать ответ на мой вопрос могла бы та, кто с детства увлекалась историей, но я знала лишь одну подобную зануду. Джема – вот кто любил проводить время за книгами. Она, наверняка, могла бы рассказать больше о Великом Разрушители и падении Равилона. Но, конечно, я не стану к ней обращаться.
Что ж, придется справиться самостоятельно.
Ругая свое неугомонное любопытство, я пересекла коридор.
Здание Аннонквирхе, когда-то бывшее храмом, погрузилось в дремоту. Основатели первых учебных заведений для миротворцев быстро сообразили, что гармонизировать свой Дух проще всего там, где годами звучали звуки молитв и священных песнопений. Такие места обладали собственной силой, и в них юным студентам было проще концентрироваться на своей пробуждающейся Силе. Потому-то церковь и сейчас считается фундаментом, на котором стоит наша Империя, а святые отцы любят подчеркивать, что вера всегда была главным способом привести Дух к балансу.
Я шла, трогая шершавые стены и размышляя.
Студенты и наставники разошлись по своим комнатам. Паркет тихо скрипел, когда я проходила мимо, ковры заглушали шаги. В дымоходах и на галереях завывал ветер усилившейся непогоды. Я миновала коридор, поднялась по лестнице на два пролета. До библиотеки я дошла, так никого и не встретив. Конечно, даже в Академии Миротворства нет безумцев, шатающихся по зданию после полуночи.
Кроме меня.
К счастью, сам книжный архив оказался открытым. В кресле под грибком-торшером сладко посапывала госпожа Пэйдж – хранительница библиотеки.
Я посмотрела на нее и стащила туфли, чтобы не цокать каблуками. А потом прокралась в самую глубину огромной комнаты, заставленной шкафами и полками. Там находилась еще одна дверца, почти незаметная. Запертая, конечно. Но я лишь хмыкнула, доставая ключ. Я ведь говорила, что люблю секреты? Когда-то меня очень заинтересовал этот тайник, я надеялась найти внутри какую-нибудь ценность, скрытую от глаз студентов. И конечно, сделала все, чтобы добыть ключ! Мне это удалось, но увы, внутри оказались лишь пыльные книги и подшивки газет, предназначенные для повернутых на истории профессоров.
Пару раз чихнув и с тоской осмотрев фронт работы, я снова подумала, для чего притащилась в этот чулан и что пытаюсь тут найти. А потом со вздохом взяла первую попавшуюся книгу, открыла…
Спустя несколько часов и пару десятков чихов я все-таки обнаружила то, что искала. Стопка сшитых бечёвкой и пожелтевших от времени газет семидесятилетней давности. В одной из них была плохо пропечатанная статья «Падение Равилона». И даже прилагалось выцветшее от времени фото. На нем виднелись руины зданий, тонущих в черном песке, как в бурлящем море, и бегущие по улицам люди, объятые пламенем. А сбоку – покосившаяся пятигранная башня, некогда белая, а теперь – обугленная и закопченная. Эта башня, криво стоящая на песке и готовая рухнуть в любой момент – единственное, что осталось от некогда великого города Империи. Но на тусклом изображении был виден цвет огня в башне – самый обычный желтый.
Я вчиталась в мутные строки.
«…черные пески Равилона стали братской могилой для десятков тысяч его жителей. Песчаная буря, уничтожившая все живое, бушевала еще десять дней и лишь на одиннадцатый небо очистилось. От города ничего не осталось, кроме башни, безмолвным укором призывающей небеса. … Спустя шесть лет Благословенный Доминик, чудом уцелевший равилонец, уничтожил свой страдающий Дух, чтобы зажечь в чаше башни вечный огонь, багровый, как кровь людей, невинно погибших в городе по воле ужасающего разрушителя…»
Отложив газету, я снова со вкусом чихнула.
Вот что показалось мне странным.
В детстве вместо нянюшек, дружно сбегающих от проказливой девчонки, меня частенько поручали заботам вояк, которые приезжали к отставному генералу Вэйлингу и порой задерживались на долгие месяцы. Я особенно запомнила Брэма – коренастого и усатого, любящего рассказывать малышке с серебряными косичками страшные сказки. Брэм уехал довольно быстро, но его истории остались в памяти. Например, о пятиугольной башне, в которой горит вечное пламя невыносимо красного, кровавого цвета.
А ведь в официальных учебниках нет ничего подобного. Упоминание Равилона стерто, как и подлинная биография Эзры Кросмана. Кстати, и о Доминике, зажегшем тот огонь, я тоже никогда не читала в учебниках.
Добровольно сожжённый Дух невозможно погасить, ведь он становится атмэ, хоть и пугающим, противоестественным.
Но если Бригитта в своем видении увидела кровавое пламя, то человек, шедший через черные пески, был не Эзра Кросман. Ведь красный огонь загорелся уже после его казни. Тогда кто направлялся к утерянному трону Равилона? Что все это значит?
Я потёрла глаза, которые от бессонной ночи тоже казались пересохшей пустыней.
– Это значит, что мне давно пора спать,– пробормотала я.
Госпожа Пэйдж вздрогнула, когда я проходила мимо, и открыла глаза.
– А, что? – Она подслеповато прищурилась и захлопала ладонью по груди, ища свисающие на цепочке очки. – Кто здесь? Кассандра? Что ты тут делаешь ночью?
Я качнулась, склоняясь над пожилой женщиной, пытающейся выбраться из бархатных объятий кресла. Прошептала имя и произнесла нараспев, глядя в глаза хранительницы книг:
– Ночь темна. А сны так сладки. Хотя порой и непонятны. Но глубоки, как омут вод… И я – лишь сон.
Рука, так и не нашедшая очки, безвольно повисла, дыхание женщины выровнялось. Она даже улыбнулась новой грезе, посетившей ее. А я по опыту знала, что утром она не вспомнит о незваной гостье.
Улыбнувшись и надев свои туфли, я покинула библиотеку.
А сон в ту ночь мне действительно приснился. Только не знаю, можно ли назвать его хорошим. Я видела его в тысячный раз и даже зная концовку, испытывала трепет предвкушения. В розовом сумраке вишневого шторма, я заходила в чайную «Клевер и роза», шла по проходу, а потом оборачивалась и видела парня в темно-синей парадной сутане с золотым узором на подоле. Наши взгляды встречались и все начиналось заново.
До самого утра.