Глава 11. Лёд

После неприятного инцидента в моей комнате Норингтон не появлялся и даже не удосужился прислать письменное извинение. Я решила, что в ту ночь он просто напился до такой степени, что все забыл напрочь. Пожалуй, это было бы лучшим решением вопроса.

Но вот когда я получила сухой приказ на заре быть готовой отправиться на свое первое практическое занятие, а потом автомобиль академии доставил меня в пригород к длинному забору, из-за которого остро несло навозом, я осознала, что с памятью у Дамира все в порядке. С совестью вот плохо, а с памятью – отлично! Потому что чертов куратор назначил мне отработку не где-нибудь, а в коровнике! Мне! В коровнике!

Конечно, первым порывом было набрать его номер и высказать все, что я думаю о подобной мстительности. Я даже достала из сумочки телефон, кстати, запрещенный во время практики.

Но потом вспомнила, как Дамир меня целовал, как шептал что-то нежное и горячечное, как признавался в чувствах… И медленно сунула телефон обратно в сумку.

Не буду я ему звонить. В коровник – так в коровник!

Чтобы посмотреть на мой наряд – ярко-красное платье под белой шубкой, сапоги на высоченных золотых шпильках и изящную шляпку с загнутой тульей – сбежались не только все работники, но и местные собаки, кошки и даже козы. Коровы, кстати, были настолько шокированы моим внешним видом, что успокоились сами собой, так что ферму я покидала вполне довольная, хотя одежда и пропиталась стойким вонючим запахом.

На следующий день я уже ждала подвоха и потому не удивилась, когда меня привезли к теплицам, стеклянными куполами расстилающимися в южной части города. Здесь выращивали все – от морковки до сочных ананасов, и после остро пахнущих ферм, теплицы показались почти курортом. Местного главу – пузатого и лысого, словно бильярдный мяч, – удалось очаровать за пять минут, так что день я провела, сидя в плетеном кресле среди грядок и деревьев, попивая ароматный травяной чай и благосклонно слушая рассказы об особых ягодных культурах, которые скоро, несомненно, перевернут мир садоводства.

В общем, день прошел неплохо, и я даже подумывала, а не согласиться ли на подобную специализацию в будущем. Конечно, стать «садовницей» для выпускницы Аннонквирхе – негласный позор, но когда меня беспокоило чужое мнение? Зато можно проводить время среди зелени, жуя апельсины и делая вид, что рядом со мной плоды созревают быстрее и становятся слаще.

Правда, мои любимые туфли из синего бархата оказались безнадежно испорченными влажной землей, а подол небесно-голубой юбки украсился несмываемыми пятнами. К тому же болтаться целый день среди брюквы и тыкв оказалось невыносимо скучно.

Домой я возвращалась с целой сумкой персиков – подарком главы садоводства для «несравненной госпожи Кассандры». А вечером получила злое сообщение от куратора, видимо, Норингтону не понравилось слишком настойчивое желание главы увидеть меня снова.

На сообщение я не ответила, съела на ужин сладкий фрукт, и довольная отправилась спать.

Увы, фантазия Дамира на этом не закончилась, как и его жажда мести. Следующий день я скрипела зубами, отправляясь на новое задание. В этот раз никакой зелени и никаких мужчин, потому что Норингтон отправил меня в женскую обитель старости, гармонизировать пространство, до самого потолка наполненное вибрациями немощности и увядания. Цокот моих каблуков казался единственным живым звуком в этом ужасающем доме престарелых. Лица старушек, похожие на печенные яблоки и их подслеповатые глаза едва не заставили меня сбежать. Но стоило представить, как обрадует подобная слабость Дамира, и мои ладони сжались в кулаки, а губы растянулись в проказливой улыбке.

Ждет, что я сдамся? Да ни за что!

Быстро набрав вбитый в сотовый номер главы садоводства, я пропела:

– Господин Тамариз? Да-да, это Кассандра… Да, тоже очень жаль, что сегодня меня отправили не к вам… Увы, у меня слишком строгий куратор… Ужин с вами? Почему бы и нет… Но прежде у меня будет просьба… Все, что угодно для самой очаровательной госпожи? Ах, как приятно…

Уже через час спертый запах обители наполнили ароматы спелых фруктов, сочных трав и ярких цветов, привезенных из садоводства. Старушки, собравшиеся в общей гостиной, оживились и умирать явно передумали, по крайней мере решили сделать это не сегодня. Жуткие вибрации тоски сменились тихой радостью и светлой ностальгией, а день прошел за воспоминаниями и обсуждением нынешней моды.

Так что и за это задание я получила высший бал, чем явно удивила куратора.

А утром от Дамира пришло новое задание: «Оденься скромнее, отправляешься на площадь Святой Луизы». Видимо, сегодня наставник решил, что хватит мне отсиживаться в тепле.

– Зануда, – фыркнула я, выбирая наряд.

«Никаких мехов, шелков и драгоценностей!».

И следом гневное: «И никаких каблуков!»

– Зануда и мерзавец, – сообщила я прекрасным ботильонам на высоченных шпильках. Горестно вздохнула и вытащила вязаную зеленую юбку. К ней отлично подошли сапоги на плоской подошве, кашемировый свитер с высоким горлом и короткая дубленка из овчины.

Применить Маску я тоже не забыла, так что на площадь Святой Луизы отправилась не бледная сероглазая блондинка, а знойная рыжеволосая красотка с буйными кудрями и дерзкими изумрудными глазами.

Почему-то в этот раз вместо водителя и казенного экипажа куратор приехал лично и скривился, когда я уселась на переднее сидение автомобиля.

– Кажется, я просил выглядеть скромнее, – процедил он, рассматривая мои кудри.

Я демонстративно достала из кармана вязаную шапочку с меховым помпоном и натянула на голову. Дамир моргнул.

– Кассандра, ты надо мной издеваешься?

– И в мыслях не было. – Я изобразила самую невинную из своих улыбок. – А ты надо мной? Видимо, завтра я отправлюсь на задание в какую-нибудь юдоль? Мне приготовить черный наряд?

Дамир – как всегда элегантно безупречный в пальто и костюме-тройке,– дернул шарф на шее, словно ему нечем было дышать.

– Нет. Только не туда. – Он кинул на меня быстрый взгляд. – Не ты.

Я мрачно глянула в ответ и отвернулась.

До площади, на которой зимой располагался каток и ряды торговых павильончиков, где продавали горячие напитки и булочки, мы доехали в молчании. К счастью, ехать оказалось совсем недалеко.

Возле арки входа, светящейся сотней фонариков, автомобиль мягко остановился.

– Сегодня здесь проходит выступление учеников ледовой школы, – не глядя на меня, бросил куратор. – Соберутся подростки и их близкие, а это большая и взбудораженная толпа. Городской совет запросил присутствие гражданского миротворца. Все просто-постой в толпе, успокой фон, если волнение и напряжение покажутся значительными. В общем, ничего сложного. И еще… с тобой будет Марк Колхун.

Я подняла свои рыжие брови и усмехнулась.

– Уверен, что я не справлюсь, и ученики вместо праздника устроят ледовое побоище?

– Просто решил поставить на это задание двух человек, – сквозь зубы произнес Дамир. – Не делай мою работу сложнее, чем она есть, Кассандра.

Я фыркнула и дернула дверную ручку, открывая.

– Кэсс… – Неуверенность в голосе моего куратора удивила, и я обернулась.

Дамир смотрел на свои руки в черных перчатках, лежащие на руле.

– Я много думал. О том, что произошло.

Я поморщилась. Все-таки жаль, что ему не отшибло память.

– Я не хочу об этом…

– А я хочу. – Он дернул головой и посмотрел на меня. – Ты говорила, что я пожалею о своих словах и… поступках. Но я не пожалел, Кэсс. Ни одной минуты сожаления.

Я распахнула дверцу и полезла наружу, но слова Норингтона заставили меня замереть.

– И еще я все думаю… Почему столь развратная особа, как ты, так неумело целуется. Скажи мне, Кэсс? Ты словно делала это впервые в жизни. И ты испугалась поцелуя. Странно, правда?

– Ты был пьян…

– Не настолько. Я все отлично помню. И я постоянно об этом думаю. Наш поцелуй…

Я развернулась так резко, что шапка едва не слетела с головы.

– Я с тобой не целовалась, Дамир. Я лишь хотела, чтобы ты провалился к чертям и оставил меня в покое!

– Кэсс!

Выскочила из автомобиля и двинулась туда, где сиял лед, подсвеченный тысячью огней.

***

Марк нашелся возле уличного столика. В косматой шубе до самых пят и намотанном на шею вязаном шарфе он напоминал только что вылезшего из берлоги медведя. Голубые глаза парня весело поблескивали из-под шапки-ушанки.

– Ого, ты панируешь сегодня ночевать в сугробе? – восхитилась я.

Марк пару секунд недоуменно таращился на мое лицо, а потом подпрыгнул.

– Вау, Кассандра! А я тебя не узнал. – Он отсалютовал бумажным стаканчиком, с интересом рассматривая мой новый образ. – Почему ты так любишь надевать Маску? Ты ведь и без нее красивая!

– Все девушки это любят. – Я пожала плечами и, потянувшись к его стакану, принюхалась. – Неужели обычный чай?

– В виде исключения. – Марк рассмеялся. Он кивнул на каток, куда под веселую музыку уже выкатывались участники ледовой школы. У бортиков толпились взволнованные родители и друзья. – Хотя сегодня не задание, а ерунда. Не понимаю, зачем нас прислали вдвоем, тут бы и первокурсник справился.

Я пожала плечами, а Марк помахал рукой, призывая разносчицу напитков и сладостей.

– Зато это можно считать почти свиданием, да, Кассандра? – Парень подмигнул, когда румяная девушка поставила передо мной картонный стаканчик с пряным напитком.

– А ты наглый, – сказала я, но не удержала улыбку. Марк, закутанный по самые брови, мне нравился. Рядом с ним было спокойно и весело.

– А то. Девушки от этого в восторге! – Парень рассмеялся, неловко обхватывая руками в толстых варежках стаканчик с чаем.

Напиток выплеснулся, и Марк зашипел.

– Ненавижу холод, – пожаловался он. – Там, где я вырос, всегда тепло. И почему знаменитая Академия Аннонквирхе расположена в самом замороженном городе Империи? Ужасная несправедливость! Лучше бы меня отправили нести караул в теплицах!

– Ого, – осторожно попробовала я свой чай. Оказалось весьма недурно. – Кто-то уже растрепал, что я побывала в царстве удобрений и ботвы?

– А еще – в королевстве навоза. Говорят, твой куратор жутко на тебя злится. Чем ты сумела так насолить Всеблагому Дамиру?

Я вспомнила губы, лихорадочно целующие мои, и руки, комкающие ткань синего платья. И пожала плечами.

– Понятия не имею. Как ты сказал? Всеблагой Дамир?

– Так о нем говорят, – хохотнул Марк. – Девчонки едва не подрались, надеясь попасть в его группу. К девушкам куратор Норингтон очень лоялен.

– Видимо, я исключение, – рассеянно пробормотала я.

– Кстати, куда ты пропала в прошлый раз? Мы откачали Бригитту, оглянулись – а тебя уже нет!

– Решила, что вечеринка перестала быть веселой, и отправилась спать.

– Да уж, повеселились. Бедняга Бригитта полночи тряслась и переживала. Хотя она даже не помнит, что говорила.

– Часто с ней такое?

– Впервые. Она сильно испугалась.

– Думаешь, у Бригитты действительно было видение?

– Может, она все придумала. – Марк хмыкнул и потер варежкой замерзший покрасневший нос. Похоже, парень и правда с трудом переносил холод. – Мы решили, что лучше никому не говорить о случившемся. А Норингтону сказали, что Бригитте поплохело из-за прокисшего пирога с капустой.

Я кивнула, одобряя. Вот только черный песок… Видел ли его Дамир? Или Джема? Кто вообще обратил внимания на крупицы в руках толстушки?

– Смотри, здорово у них получается, – восхитился Марк кружащимися на льду подростками. – Одного не пойму… Как они не мерзнут в этих блестящих костюмах? Они ведь даже не миротворцы!

– Ты – миротворец, а стоишь, укутанный в мех с ног до головы, – рассмеялась я. – Тебе не говорили, что наш Дух должен нас согревать?

– Мой на обогрев не работает, – прошипел Марк и натянул ушанку еще сильнее. – Я серьезно, не смейся! Мерзну так, что кажется – уши отвалятся!

Толпа у бортиков катка взорвалась криками и аплодисментами. Марк, недовольно морщась, вытащил из кармана кругляш фонового измерителя, подышал на дисплей.

– Пока в норме. Но если скакнет еще на деление, применим волну. Нам тут не нужны расшалившиеся детишки с лезвиями на ногах, да?

Я кивнула, думая о том, что мне Дамир даже измерителя не дал. Похоже, куратор вообще не рассчитывал на мое участие.

Танцоры на льду выполнили сложный переворот, и зрители разразились криками одобрения. Поневоле я тоже засмотрелась на выступление. Тонкие девочки в белых платьях и юноши в костюмах кружили в брызгах света и льда. Изящные па сменялись переворотами и поддержками, словно над танцорами не довлела сила тяготения. Это было изумительно красиво и сложно, особенно если учесть, что выступали обычные люди, без нейро-панелей.

Музыка взлетела, ускоряясь, и один из юношей подпрыгнул, выполняя тройной тулуп. Вот только приземлился неудачно – конек соскользнул, и парень со всего размаха рухнул на лед.

Толпа ахнула.

– Страх и паника…Негативный фон подскочил! Сразу на пять делений. Вот черт! – Марк бросил датчик на заснеженный столик и, кривясь от холода, стянул варежки.

Опытным миротворцам нет нужды освобождать начальные точки Духа – ладони, но Марк опытным не был. Бросив рукавицы к датчику, он снова глянул на экран.

– Твою ж мать. Еще два деления!

Две девочки-снежинки поскользнулись, упали и прокатились под испуганные крики зрителей.

Я застыла. Жуткое, кошмарное дежавю накрыло с головой. В один миг меня выкинуло в прошлое, на Аллею цветущих вишен, в сумрачную чайную с нарисованными на ширмах павлинами. Озноб мурашками пробежал по спине, и волоски на моем теле встали дыбом, словно я попала в зону электромагнитного излучения.

Это чувство было таким пугающим. И таким знакомым.

– Кэсс, ты куда? Ты что?..

Не слушая Марка, я бросилась вперед, расталкивая толпу. На льду снова кто-то упал… Кто-то завопил, перекрикивая гвалт и требуя срочно позвать врача… А кто-то принялся целоваться – так жадно, словно рядом не было посторонних!

Агрессия и похоть, вожделение и гнев…

Или мне лишь кажется?

Я неслась, расталкивая людей и всматриваясь в испуганные и возбужденные лица.

Мне показалось. Конечно же, показалось. Это не могло быть… узнавание. Это все совпадение. Страшное и пугающее совпадение.

– Милостивый Пантелей! Да остановите же это ужасное представление! – завопила рядом со мной дородная женщина в шапке, напоминающей воронье гнездо.

За ее спиной мелькнула высокая фигура молодого мужчины. Синие джинсы, грубые ботинки. Серая куртка, слишком тонкая для зимы. Шарф, скрывающий лицо, непокрытая голова. Черные волосы. Руки в перчатках. Мужчина поднял ладонь, поправил шарф, опуская лицо еще ниже.

Длинные тонкие пальцы, изящное, но сильное запястье, мелькнувшее в кожаном отвороте.

Я замерла, глядя в спину быстро удаляющегося парня. Я задыхалась. Шапка слетела с головы, и ветер дергал за рыжие кудри, гладил мокрые щеки. Но я этого не чувствовала.

Это не он. Это не может быть он.

Потому что ОН уже пять лет как мертв.

Мне просто показалось. Показалось!

– Кассандра, с тобой все в порядке?

Я вскрикнула, когда меня потянула чья-то рука, и обзор заслонило лицо Марка.

– Эй… ты что… плачешь? Ну ты чего? Все в порядке, фон нормализовался, люди успокоились! На льду иногда падают, ничего страшного не случилось! Истиннодух! А говорят, что Кассандра Вэйлинг – бесчувственная стерва!

– Так и есть, – слабым голосом произнесла я, все еще таращась туда, где тьма поглотила фигуру незнакомца.

– Куда ты смотришь? – Марк тоже посмотрел, но не найдя ничего интересного, снова повернулся ко мне. – Кассандра, все хорошо. Не надо так волноваться. Смотри, праздник продолжается. У того мальчишки, что упал первым, треснул конек, представляешь? Бракованный оказался…Но все хорошо, он не сильно ушибся! И… и у тебя Маска слетела.

Я медленно опустила взгляд на прямые серебристые пряди, лежащие поверх воротника. Рыжие кудри исчезли, как и остальные атрибуты ненастоящей внешности. Я самый хреновый миротворец, который не смог удержать даже простейшую Маску.

– Я никому не скажу, – тихо пообещал Марк, и я заторможенно кивнула.

Остаток праздника и дорога в академию прошли как в тумане. Марк что-то говорил, я даже отвечала, но вот попроси меня пересказать тот разговор – не смогла бы вспомнить ни слова.

В коридоре Аннонквирхе я что-то пробормотала своему озадаченному напарнику и понеслась в свою комнату.

– Отчет я сам напишу, – крикнул он мне в спину. – Так уж и быть…

Ворвавшись в свои апартаменты, я схватила со стола телефон. Молодым миротворцам запрещено брать на задания мобильники, говорят, радиоволна не сочетается с Силой Духа. Ну или все проще – стажер может отвлечься на звонок или сообщение и пропустить критический уровень негативного фона.

Сейчас я схватила мобильник как вожделенную добычу, быстро пролистала список контактов. Он был совсем небольшим… Нашла тот, который я не набирала уже несколько лет. Ни разу за время обучения в академии.

Гудок ударил в ухо. И сразу оборвался, будто абонент держал свой телефон в руках.

– Кассандра?

Голос оказался сиплым, словно со сна. Черт, я даже не подумала, что на улице уже ночь, а в Нью-Касле ложатся довольно рано…

– Здравствуй, папа.

– Что-то случилось? Тебе нужна помощь?

Я невольно усмехнулась. Генерал Ричард Вэйлинг в полной боевой готовности. Даже посреди ночи.

Я набрала воздуха, словно собиралась нырнуть в глубокие воды.

– Папа, я знаю, что мы с тобой не слишком ладили, – сказала я внимательно слушающей трубке. – Наверное, я оказалась не той дочерью, которую ты хотел бы. Наверное, ты вообще не хотел дочь…

– Кассандра…

– Дослушай, пожалуйста. Между нами не все было… гладко. И мы давно не общались. И… да, все непросто. Но я все-таки твоя дочь. И сейчас… сейчас я прошу тебя об одном. Пожалуйста! Я прошу ответить на мой вопрос. Прошу сказать правду.

– Вот как. Ты хочешь спросить о маме? – Все так же сипло, но четко произнес отец.

– О маме? – удивилась я. И даже обернулась, не возник ли на стене портрет с суровым нарисованным взглядом. Зачем мне о ней спрашивать? – Нет, не о маме.

Мне показалось, что тишина в трубке стала чуть менее напряженной.

– Говори, Кассандра.

– Поклянись, что скажешь правду.

– Послушай…

Я почти видела гримасу досады на красивом лице отца.

– Поклянись, – мне давно плевать на его гримасы. – Поклянись памятью дяди. Твоего брата Джеймса.

Джеймс Вэйлинг – младший брат моего отца – погиб на границе, когда мне едва исполнилось два года. Я его совершенно не помнила. Но знала, что отец бережно хранит память о нем. Если и было у генерала Вэйлинга что-то нерушимое и почти святое, так это образ его брата.

– Поклянись, папа!

– Хорошо, – недовольно произнесла трубка и вздохнула. – Я клянусь памятью Джеймса, что скажу тебе правду.

Я облизала пересохшие губы. И выдавила:

– Август мертв?

Отец не стал переспрашивать или делать вид, что не понимает, о каком Августе я спрашиваю.

– Да. Август мертв, Кассандра. Уже пять лет.

Я медленно подняла голову и посмотрела в незашторенное окно. Темное стекло отразило мое бледное лицо.

Вспомнились стрельбища, на которые отец возил меня в детстве. Ряды мишеней и аккуратные дырочки в центре каждой после «выступления» Ричарда Вэйлинга. Генерал всегда был невероятно метким стрелком. Он не мог промахнуться.

– Кассандра, почему ты спрашиваешь? Что случилось?

– Ничего, папа. Я увидела плохой сон.

– Твои кошмары вернулись? – теперь голос отца звучал деловито и собранно. – Ты обратилась к врачам? Я попрошу, чтобы тебя осмотрели …

– Нет, – торопливо оборвала я. – Не надо никаких осмотров. Это просто плохой сон. Ничего страшного. Прости, что разбудила.

Он помолчал немного. И сказал:

– Я рад, что ты позвонила, Кассандра.

– Да. Я тоже рада. Спасибо, что сказал правду. – Я подумала, не зная, что еще добавить. – Передавай привет Марии. И…пока, пап.

И не дожидаясь ответа, я нажала на сброс. Села на край кресла. Трубка вывалилась из ладони, но я не обратила внимания.

Значит, мне действительно показалось. Просто что-то похожее в фигуре, в повороте головы. В руке, поправляющей шарф. Я ведь даже не могу сказать, что волосы парня в толпе были черными! Они могли быть каштановыми или русыми, намокшими от снега… в темноте не разобрать. А может, в нем вообще не было никакого сходства, и все дело в моей паранойе?

Тихо застонав, я закрыла лицо руками и сидела так некоторое время. Потом встала, достала из шкафа закрытую бутылку виски, налила себе почти стакан и выпила, давясь крепким пойлом. Вернулась в кресло, свернулась на нем и закрыла глаза.