Глава 7. В разлуке

— Что? — я была в шоке. — В каком еще похищении?

— О чем это вы? — Максим тоже опешил. Я заметила, как ухмыляется Олеся, и сразу все поняла. Ах ты ж, тварь такая!

— Я никого не похищала, — твердо ответила я, подавив желание броситься на сестру и вцепиться ей в волосы. Но это уж точно не привело бы ни к чему хорошему.

— Воронова Злата Игоревна здесь находится?

— Да, — кровь отлила от моего лица. — Но я ее не похищала, — повторила я. — Я ее родная тетя, сестра вот этой, — я кивнула на Олесю. — И девочка временно живет со мной. Ну как временно… Четыре года уже.

Злата выбежала из комнаты и с любопытством уставилась на полицейских.

— Златочка, дочка, иди сюда, — протянула ей руки Олеся. Но девочка этому сильно удивилась.

— Тетя Еся? — она не понимала, что происходит, ведь она давно называла мамой меня. Я взяла ее за руку.

— Я могу подтвердить, что мы не похищали ребенка, — сказал Максим. Он все понял. — Злата действительно просто живет с нами, как видите.

— У нас другие сведения, — сухо произнес полицейский. — Вам придется многое объяснить. Пройдемте с нами. А Злату мы передаем матери.

— Нет! — вырвалось у меня. — Не забирайте ее! Ей тут хорошо, она давно живет со мной. Леся ее совсем не знает, и Злата ее тоже почти не помнит. Зачем она тебе? — обратилась я к сестре.

— А что? Ты против? — усмехнулась она. — Златка! Быстро ко мне!

Дочка захныкала, понимая, что происходит что-то страшное. Я тоже хотела кричать и биться в истерике — у меня отнимают дочь! Пусть она мне не родная, но это дочь! Но я чувствовала, что ни в коем случае нельзя показывать свое отчаяние ни Олесе, ни, тем более, дочери. Я села перед малышкой на корточки.

— Золотце, зайка моя, ничего не бойся. Ты сейчас пойдешь с тетей Лесей в нашу старую квартиру и немножко поживешь там.

— Неть! — дочка явно была против.

— Так надо, солнышко, прости. Я буду тебя навещать. И мы потом обо всем поговорим.

— Ой, хватит уже! — вмешалась Леся и схватила дочь за руку. Та снова захныкала, пытаясь вырвать руку из захвата. — Пошли.

— Подожди, я соберу ее вещи, — процедила я.

— Поторопись, — сестре не нравилось, что девочка плачет и вырывается, а у меня и вовсе сердце кровью обливалось. Но я собрала в сумку вещи дочери и отдала сестре.

Она вышла, утащив с собой сопротивляющуюся Злату. Полицейские хмуро наблюдали за всем этим безобразием.

— Полагаю, вы действительно никого не похищали, — произнес один из них, уже сочувствующе глядя на меня. — Тогда сейчас мы вас оставим. А завтра все-таки попрошу вас прийти в отделение для дачи показаний.

— Хорошо, — нашла в себе силы прошептать я, глядя в окно. Олеся запихнула вырывающуюся Злату в полицейскую машину, дочь плакала и смотрела на окна дома. Не знаю, видела ли она меня через стекло, но я помахала ей рукой и послала воздушный поцелуй. Девочка моя! Ну как же так? Когда машина отъехала, я дала волю слезам. Только зажала рот рукой, чтобы не завыть в голос от горя.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — Максим подошел сзади. Я только помахала головой, не в силах говорить. — Получается, Злата все-таки дочь Леси?

— Нет! — крикнула я на весь дом, боль все-таки вырвалась наружу. — Моя! Моя! — меня затрясло.

— А по свидетельству о рождении? — Максим развернул меня к себе и крепко прижал к груди. В его объятиях я и прорыдала почти час.

***

Максим.

Мы проговорили всю ночь до самого утра. Теперь-то я понимал, почему моя девушка была так снисходительна к сестре. Видимо, этого она и боялась. Елена нескоро отошла от шока и смогла рассказать мне всю правду, которую она так долго от меня скрывала. Ее голос был тихим, но оттого не менее трагичным. Я прекрасно понимал ее — даже я, посторонний человек, уже успел привязаться к белокурой малышке, считая ее почти что дочерью. И мне было бы очень жаль расставаться с ней. Что уж говорить о женщине, которая воспитывала ее как родную дочь, целых четыре года!

— Леся не сразу поняла, что беременна, — вспоминала Лена эту грустную историю. — А когда сообразила, пришла в ужас. Она тогда еще училась в школе. Одиннадцатый класс, экзамены на носу. Она никому не сказала, пыталась сама как-то избавиться от ребенка. Она же у нас не очень умная, если ты заметил.

— Да уж, заметил, — усмехнулся я и тут же осознал сказанное Леной. — Как это избавиться?

— Начиталась в интернете всякой фигни, как устроить выкидыш и давай применять на практике. И в ванной парилась часами, и с высоты прыгала, и мебель таскала. Ну и алкоголь тогда же пробовала. А срок-то уже большой был, выкидыш так просто не получится.

— Она совсем идиотка? — у меня волосы шевелились на голове, как я представил, что нашу Златочку пытаются убить. Нет, я не был ярым противником абортов, это личное дело каждого. Но вот чтобы так издеваться раз за разом над уже живым, растущем в тебе ребенком, надо быть совсем без мозга. И без сердца.

— Видимо. Впрочем, у нее это почти получилось. После очередного спортивного марафона под алкогольным опьянением получила тонус матки, частичную отслойку и угрозу выкидыша. Только она не ожидала, что это очень больно. Врачи из больницы обо всем сообщили маме, Леся же несовершеннолетняя была. Сестре пришлось во всем признаться. Загремела в больницу на сохранение, долго лежала. Потом еле сдала экзамены. И даже успела поступить в институт, правда, только на платное. Я как раз в том году окончила педагогический, а подрабатывала уже давно. Брала уроки, математика всем нужна.

— Погоди, так ты, оказывается, учитель математики? — я был изумлен.

— Ну да, — вздохнула она. — Что, не похоже? Впрочем, я еще и танцевала по клубам, когда выяснилось, что Лесе нужны дорогие лекарства.

— Стриптиз? — я против воли нахмурился, представляя, как моя девушка… В общем, многое представляя.

— Нет! — вспыхнула она. — Просто в клубах, в стиле гоу-гоу. Ну, это знаешь, такие девушки-аниматоры, которые зажигают публику, чтобы танцевали все. Иногда устраивали шоу с девчонками, но все прилично.

— А в школе ты не работала?

— Не получилось. Злата родилась слабенькой, недоношенной. Гипоксия, двойное обвитие, недостаток веса, трудности с питанием. Сразу стало понятно, что проблем выше крыши. Помогали всей семьей. Леся же особо не рвалась заниматься ребенком. Заявила, что лучше дочку в детдом сдать, раз инвалидка такая получилась. А как сдать-то? Родная же кровь, жалко. К году стало понятно, что Злате нужны нормальные врачи и реабилитация, потому что идет сильное отставание в развитии. В нашем городе такого нет. Вот я и решила переехать сюда, чтобы заняться племянницей. Леся мне легко ее отдала. Написала бессрочную доверенность и забыла про нас.

— Так у тебя есть доверенность? Тогда проблем с полицией точно не возникнет.

— Да, есть, надо найти ее завтра. Леся была только рада, что избавилась от дочери. Она получает пособие как мать-одиночка, я не стала брать эти деньги. А тут уже мы устраивались сами. У меня были накопления, я сняла квартиру, нашла Злате няню. В полтора года устроила дочь в садик. С работой мне сразу повезло — город большой, учеников в фитнесе много, танцую я с детства в самых разных стилях, группы набирались огромные. Сначала брала еще и математику как репетитор, но на эти уроки уже не оставалось времени. Надо же было со Златой заниматься. Тут у нее столько развивашек было! И неврологи хорошие, и логопед, и бассейн с массажем.

— Ты просто молодец, — я был восхищен. — У тебя все получилось. Злата выросла нормальным ребенком.

— Сейчас да, хоть еще и плохо разговаривает. Но она уже почти догнала сверстников. А раньше было совсем плохо. Ты злишься, что я скрыла от тебя правду? — Она подняла на меня ясные голубые глаза и я вздрогнул: столько в них было боли!

— Злюсь ли я? — медленно произнес я. — Как тебе сказать. Это слишком слабое слово, чтобы выразить мои эмоции. Я не злюсь. Я в бешенстве! — я встал с дивана и начал нервно ходить по квартире. Рассказ несчастной матери меня сильно задел. — Только не на тебя. Получается, ты почти четыре года в одиночку тащила дочь одна в городе, безо всякой помощи. Сделала из нее человека, вылечила, а теперь эта сучка… Прости, твоя бестолковая сестра, которая в свое время спокойно бросила Злату, решила ее отобрать! Причем, вот так, с полицией, показательно.

— Она хотела мне отомстить, — сдержанно отозвалась Елена.

— За что? За то, что не стала ее содержать? За то, что у тебя мозгов больше?

— За то, что я устроилась в жизни лучше нее.

— Ну, положим, она отомстила. Причем, ценой благополучия собственной дочери. Дальше что? Она понятия не имеет, что делать с ребенком! Злата ей не нужна.

— Думаешь, она ее вернет? — Елена с надеждой посмотрела на меня.

— Разумеется, — фыркнул я. — Думаю, уже через пару дней.

— Было бы здорово.

— Сомневаюсь. Ей нужно было не только отомстить.

— Деньги, — понятливо кивнула Елена.

— Да. Она отдаст тебе Злату, но за пожизненное содержание своей персоны. И будет всю жизнь тебя шантажировать и тянуть из тебя средства, пока ты не отдашь все, что имеешь. А потом все равно заберет дочь и будет пристраивать уже ее. В очень дорогие руки.

— Я понимаю это, — тихо ответила Елена. — Но что делать, не знаю. Если только лишить ее родительских прав… Это возможно?

— Теоретически да. Но на практике это очень нелегко. Моя фирма иногда берется за такие дела. Даже если мать — алкоголичка и наркоманка, и то не всегда получается лишить ее прав. Ей же дадут время на исправление. Около полугода. Ей стоит устроиться на работу хотя бы для вида, и все, суд будет на ее стороне. Пособие у нее и так есть, будет получать еще как малоимущая. Нет, тут можно бороться до бесконечности, и с нулевым выхлопом.

— Я буду бороться, сколько потребуется, — твердо сказала Елена.

— А может, не стоит?

— Что? — вскинулась она.

В этот день ни Елена, ни я не пошли на работу. Во-первых, нам надо было отоспаться за нервную ночь. Во-вторых, надо было разработать план действий. Конечно же, мы не собирались отказываться от Златы. То, что хорошей матерью Леся не станет, и так было ясно. Надо было вырывать нашу девочку из лап этой циничной авантюристки.

Целый день до самого вечера мы обсуждали детали нашего поведения в этой ситуации. Лесе не звонили. Пусть не думает, что Злата нам дорога. Елена позвонила только поздно вечером. Включила громкую связь.

— Алло! — раздался сердитый голос с той стороны.

— Привет, Леся, — жизнерадостно откликнулась Лена. — Только я знал, с каким трудом она сохраняет этот беспечный тон. — Как вы там?

— Ну, надо же! — с сарказмом ответила Леся. — Кто-то все-таки заинтересовался собственным ребенком?

— Ой, Лесечка, ты знаешь, я сначала так расстроилась, так расстроилась! — быстро заговорила моя девушка. — И злилась на тебя. Все-таки нельзя вот так с родной-то сестрой! Еще и полицию вызвала, надо же додуматься! А потом как упала на кровать, так и уснула. Как мертвая, честное слово! Уже лет пять так не спала, все какие-то проблемы со Златочкой. А теперь-то их вроде как нет. Спасибо тебе, что забрала, наконец, дочь. Я хоть отдохнула. Как ты там? Не сильно сложно? Златочка ведь не очень спокойная у нас.

— Ага, — голос Леси звучал несколько растерянно. — Совсем неспокойная. Вообще нервная очень, то плачет, то не спит, то не ест.

— Ну, если надоест, можешь приводить…

— Тебе это будет дорого стоить, — тут же воодушевилась Леся.

— Да? И сколько? — Елена спокойно выслушала сумму. Как единоразовую, так и ежемесячную.

— Ого! С чего ты взяла, что у меня есть такие деньги?

— У тебя парень — миллионер! — фыркнула Олеся.

— Откуда ты знаешь?

— Ему Юрик названивал, когда тебя не было дома, я слышала их разговоры.

— Вот как, — Лена повернулась ко мне, многозначительно прищурившись. Я только пожал плечами. Ну да, не сказал. Но зачем ей лишний негатив? Все равно ничем не поможет. — Лесь, ты немного не поняла. С какой стати я тебе буду платить? За счастье быть рядом с дочерью? Но я ведь ей не мать, ты права. Я наоборот, так рада, что ты ее забрала! Какие тут могут быть деньги? Не хочешь, не привози ее, что уж теперь. Конечно, я очень люблю Златочку. Но сколько с ней было проблем, не представляешь! И никакой личной жизни еще лет пять точно. Максим бы, наверное, скоро сбежал от меня. А так у меня есть все шансы удачно выйти замуж. Так что спасибо тебе огромное, сестренка, за помощь. Теперь это твой крест. Надеюсь, ты справишься. Садик я, так и быть, буду продолжать оплачивать, как добрая тетя. Но все остальное решай сама. Ты такая умница, я тобой горжусь! Ну, все, пока, у нас с Максом грандиозные планы на сегодняшний вечер! — Елена положила трубку. Я тут же схватил ее в охапку, увидев, как намокли ее глаза.

— Молодец, молодец! Ты все правильно сделала! — шептал я ей на ушко, сходя с ума от близости к этой женщине.

— Я слышала, что в другой комнате Злата хныкала, — горько ответила Лена. — Она голодная, наверное.

— Перестань. Не будет же ее родная мать голодом морить. Ничего не случится. Уж в садике Злата точно есть будет. Даже если дома еды вообще не найдется. Завтра поедем в садик, проведаем нашу девочку.

— Ты был прав насчет денег: слышал, какие запросы у сестренки?

— Да уж. Она точно рассчитывает не только на тебя, но и на мое состояние.

— Кстати, а что там у Юрика? Что ты скрываешь?

Пришлось рассказывать, что брат уже неделю донимает меня требованием денег. Он поднял арендную плату своих офисов, и арендаторы тут же съехали, не согласившись с завышенной ценой. Денег у Юрика не оказалось. Теперь он хочет продать офисы, но пока все больше пьет. Ну и по пьяне каждый раз звонит мне с требованием разделить наследство «по-честному». Слушать этот бред у меня нет сил, так что я обычно кладу трубку. Но вот иногда приходится отвечать. Видимо, кое-что и услышала Леся, сделав определенные выводы. Тут я допустил промашку, каюсь. Теперь ее аппетиты значительно возросли.

— Ну и родственнички у нас с тобой, — вздохнула Елена, рассеянно теребя мои волосы.

— Мда, — я старался не обращать внимания на ее ласку, но давалось это с трудом. В конце концов, я взрослый здоровый мужчина, адекватно реагирующий на присутствие рядом такой потрясающей женщины.

Мы немного успокоились насчет Златы — план потихоньку продвигался вперед. Так что уже этой ночью наши отношения вошли в более или менее привычное русло. И я, и Елена любили друг друга нежно и страстно, долго, наслаждаясь каждой секундой, проведенной вместе. Сейчас мы оба ценили, что в этом сумасшедшем мире у нас есть хотя бы один близкий и все понимающий человек.

На следующий день мы с Леной приехали в частный садик, куда раньше ходила Злата. Сейчас дети гуляли на улице, погода была чудесная. Весеннее тепло разливалось по улицам, пробивалась первая травка. Детки играли на площадке под присмотром двух воспитательниц. Одна была в возрасте, хоть и очень энергичная, другая, совсем молоденькая, улыбчивая девушка, с удовольствием играла с ребятишками.

Злату мы увидели сразу. Девочка стояла в отдалении, отвернувшись ото всех. Воспитательница иногда звала ее, даже пыталась взять за руку, но та вырывалась, и снова отворачивалась.

— Злата! — крикнула Елена, как только мы вошли в ворота. Девочка резко развернулась, бросила совочек и со всех ног кинулась к маме. Елена подхватила дочь на руки, прижав к себе крепко-крепко.

— Мамока, забии меня, забии домой, — просила Злата, вцепившись в маму как клещ.

— Обязательно заберу, золотце, — всхлипнула Елена. Смотреть на это я не мог и отошел к воспитателям.

— Здравствуйте, — поздоровался я с ними. — Как тут наша Злата себя ведет?

— Здравствуйте, — строго ответила пожилая воспитательница. — Как видите, не очень. У вас в семье что-то случилось? Ее сегодня привела тетя.

— Как вам сказать, — я оглянулся на Елену, но она окончательно выпала из реальности, что-то нашептывая дочери на ушко. — На самом деле это не тетя, это была ее мама. У нас действительно проблемы, и нам очень нужна ваша помощь, — я коротко рассказал историю Елены и Златы. Воспитательницы ожидаемо были в шоке.

— Как же так! Что ж она за мать такая! — наперебой заговорили они. — Девочка очень расстроена. Она ни с кем не играет, плачет все время, зовет маму. Позавтракала хорошо, набросилась на еду, как будто сутки не ела. И пьет много, видимо, у ребенка стресс…

— Видимо, — перебил их я. — Я вас очень прошу — не говорите Олесе, что мы приезжали. За садик мы будем платить по-прежнему. Если что-то случится — звоните Лене, Олеся ничего пока не понимает в воспитании девочки.

— Так она намерена заниматься девочкой сама?

— Не думаю. Скорее всего, она вернет нам дочь. Но не сейчас, а когда отойдет от обид.

— Какие могут быть обиды на сестру, которая растит твою дочь? Не понимаю, — поджала губы воспитательница.

— Это долго рассказывать, — я не стал вводить их в курс дела. — Просто поверьте, Лесе не нужна Злата, она поиграет и бросит. Не хотелось бы, чтобы девочка страдала.

— Ой, ну что вы! — всплеснула руками воспитательница. — Конечно, мы все понимаем. Приезжайте повидаться со Златой, ей это только на пользу, вон уже улыбается.

Я оглянулся на своих девчонок. Лена катала дочь на качелях, а та уже вовсю смеялась.

— Мы ничего не скажем этой вашей Олесе, не переживайте.

Я и не переживал. Частный садик, довольно дорогой, воспитатели умные. Понимают, кто платит и кто заказывает музыку. Так что видеться с девочкой мы будем каждый день, тут Елена может быть спокойна. Скоро пришло время прощаться — прогулка подходила к концу. Злата долго не могла отпустить мать.

— Ти забиешь меня? — ее глаза смотрели на Елену с сумасшедшей надеждой.

— Нет, дорогая, не сегодня, — ответила Лена, гладя дочь по щечке.

— Када?

— Когда смогу, обязательно заберу. Но ты пока должна пожить с тетей Лесей.

— Неть. Пьохо там. Атата Зату, атата, — девочка побила себя по попе, и я физически почувствовал, как затрясло Лену.

— За что же она тебя атата?

— Не пать.

— А ты сегодня ложись спать сама. Не серди тетю Лесю, она не умеет разговаривать с маленькими девочками. А когда на деревьях расцветут цветочки, я заберу тебя домой к нашим кроликам, хорошо?

— Кьолики? — глаза Златы загорелись, как и прежде.

— Да. Они тебя ждут. Только ты не говори тете Лесе, что я хочу тебя забрать, хорошо?

— Да! — Злата помахала нам рукой и побежала в группу. Видимо, мысль о кроликах окончательно примирила ее с суровой реальностью.

— Ее бьют за то, что она не ложится спать, — сказала Елена, поднимаясь. В ее голосе было столько ярости, что даже я испугался. На месте Леси я бы поостерегся воевать с такой сестрой. — Я сотру ее в порошок. Мы должны не только лишить ее родительских прав. Мы должны отправить ее на самое дно жизни. Отобрать у нее Злату навсегда. Так, чтобы она ее даже видеть больше не могла.

— Конечно, дорогая, так и сделаем, — я осторожно обнял за плечи свою боевую девушку.

Всю следующую неделю мы с Леной навещали Злату в садике. Девочка немного ожила и уже не цеплялась в ужасе за мать при каждой встрече. Мы играли и общались. К счастью, язык дочери был настолько своеобразен, что рассказать о нас Олесе она просто не смогла бы, даже если та бы спросила. Только Елена и я могли понять, что «ма суяла ёку в дике» это «мама рисовала елку в садике». Воспитатели тоже кое-что понимали, благодаря многолетнему опыту общения с детьми. А Олеся просто не будет прислушиваться к этой тарабарщине. И уж тем более ничего не поймет.

Елена становилась все задумчивее с каждым днем. Я ее не торопил. Думал, она просто ждет, когда Лесе надоест роль матери, и она вернет нам дочь. Но та не торопилась. Неужели и в самом деле решила заняться воспитанием малышки сама?

Однажды Елена сообщила по телефону, что задержится вечером с подружками. Я не придал этому значения. Но очень скоро мне перезвонил Виссарион.

— Привет, братишка! — звучал по телефону его встревоженный голос. — У вас с Леной все в порядке?

— Вроде да, — насторожился я. — А почему ты спрашиваешь?

— Потому что сейчас она в моем клубе готовится к выступлению. Не знаю, правильно ли я делаю, что сообщаю тебе об этом и вообще вмешиваюсь…

— Я еду! — подорвался я немедленно. — Не выпускай ее на сцену!

Никогда я еще не гнал машину с такой скоростью. Нарушил все правила, какие мог. Хорошо, что никто не пострадал, а на дороге не попались бравые гаишники — сидеть бы мне без прав ближайшие пару лет за такое вождение.

Стрип-бар «Золотой поцелуй» сегодня был заполнен под завязку — весна многим ударяет в голову, хочется романтики, любви, счастья или хотя бы красивого стриптиза. Я представлял, как моя девочка танцует перед всеми этими мужиками, и у меня внутри все переворачивалось: не дам! Мое! Не трогать!

Впрочем, на сцене была не Елена, а другая девушка. Я ее видел еще в тот раз. Кажется, эту милую блондиночку зовут Роуз Лавстори. Она крутила попой перед свистящими мужчинами, и те засовывали ей деньги куда могли. Ну и заодно касались ее как бы невзначай, где успевали. Она только улыбалась. Вскоре она исчезла за ширмой.

— Следующая наша танцовщица — непревзойденная, великолепная… — администраторша так и сыпала красочными эпитетами, а меня начало трясти. Я чувствовал, что сегодняшняя ночь в «Золотом поцелуе» запомнится всем смертоубийственной дракой. Пусть только хоть кто-то попробует дотронуться до Елены! — невероятная Валенсия Тавровская! — закончила администратор, а я схватился за сердце. Старею, такие эмоции мне вредны. Я бросился за ширму. Охранники меня не остановили, узнали. Я ворвался прямо в гримерку девочек.

Пятеро полуголых красавиц сидели перед зеркалами и смеялись. Лена тоже была там, полностью одетая. Она что-то сооружала на голове одной из танцовщиц. Сначала они меня не заметили, так что я успел услышать часть их разговора.

— Вот так, — сказала Лена, нанося последние штрихи на прическу. — Надо расстегнуть вот тут, и волосы упадут. Сможешь?

— А то! Только жалко такую красоту портить.

— Не я придумала, что распущенные волосы выглядят сексуальнее, чем собранные. Будешь ослепительна.

— О да, теперь я точно не лягушка! — усмехнулась девушка.

— А что? Была? — удивленно спросил кто-то из угла.

— Дак и сейчас есть. Лягуш Карина Андреевна. Представьте мои инициалы! А еще представьте, как меня обзывали в школе после первого же заполнения анкеты! — она громко засмеялась, остальные девушки присоединились.

— Королева Ляля! — высунулась из-за ширмы администраторша. — На сцену! Ой! — она натолкнулась на меня взглядом, и все тут же меня заметили. — Лен, это к тебе, да?

— Кажется, да, — чуть хрипло ответила Елена, пока Карина шествовала мимо меня на сцену. — Привет.

— Привет, дорогая, — как можно спокойнее проговорил я. — Пойдем, поговорим.

Мы вышли в коридорчик за гримеркой, и я схватил ее за руку. Лена не сопротивлялась, она смотрела на меня чуть виновато, что только подтверждало мои худшие опасения.

— Позволь узнать, что ты тут делаешь? — прошипел ей я.

— Пришла пообщаться с девочками! — она с вызовом посмотрела на меня, а я судорожно сглотнул — сердитый блеск ясных голубых глаз, пухлые чувственные губы, нежные завитки волос на шее, тонкий аромат легкого парфюма сводили с ума. Похоже, разговор мы не закончим.

— И о чем вы говорили? — я прижал ее к стене. Она дернулась, и я почувствовал все изгибы ее восхитительного тела.

— Об их работе. Да и вообще, как у них тут дела, сколько они зарабатывают…

— А почему тебя это вдруг заинтересовало? — я приблизил свое лицо вплотную к ее и уже чувствовал ее дыхание на своей щеке. Прерывистое, испуганное. Или возбужденное? Контролировать собственное возбуждение я уже почти не мог.

— На всякий случай… — она уже не отстранялась, прильнув ко мне всем телом.

— На какой, черт возьми, всякий случай? — ну нет, мы закончим этот разговор! — Ты что, собралась-таки тут работать?

— Это на самый крайний случай, поверь! Леся ведь так и не отдает мне дочь. Возможно, мне придется-таки ей заплатить, а у меня нет таких денег…

— А то, что твой парень — миллионер, забыла? Трудно попросить? Я же тебе все отдам!

— Так нечестно! — она вдруг рассердилась. — Так нельзя. Ты не должен содержать моих непутевых родственников.

— Я тебе скажу, чего я на самом деле не должен! — я уже почти кричал на нее, с трудом справляясь с бешеным желанием обладать. — Я не должен видеть, как тебя лапают другие мужики! — я снова на секунду представил ее на сцене и впился в ее губы жестким поцелуем. Она ответила так страстно, что у меня помутилось в голове. Я прижал ее к стене как можно крепче, а она закинула свою ногу мне на бедро. Ну все, полетела душа в рай! Я ее возьму прямо здесь и сейчас, и гори оно все синим пламенем!

— Кхе-кхе, — довольно громко прозвучало рядом. Я не остановился, просто не мог. Но Елена меня оттолкнула, и мне пришлось вернуться в реальность.

— Грабовский! — прохрипел я, оборачиваясь. — Какого черта?

— Такого! — яростно ответил хозяин клуба. — Вы что, совсем страх и совесть потеряли? В коридоре, на глазах у всех!

— Да нет тут никого, не придумывай, — я все еще тяжело дышал. Лена тоже еле переводила дыхание, скромненько опустив глазки. Вот ведь! Горе мое, искушающее.

— Как это нет? А я? Да и другие могут прийти. Идите наверх в специальные комнаты, раз так неймется! Нашли время и место!

— Ладно, извини. Просто у нас проблемы.

— Ага, я вижу!

— Да я не об этом. С этим проблем как раз нет. Дело в другом. Надо срочно соблазнить одну даму, — мысли завертелись у меня в голове с бешеной скоростью. И как мы раньше не подумали о таком варианте? — И только ты можешь нам помочь! — выдал я итог моих размышлений брату.

— Я? — в изумлении вытаращился на меня Виссарион.